15

Если честно, я думала, Николай Матвеевич отгрызет мне голову, едва я переступлю порог кабинета. Но он удивил меня.

— Присаживайся, Александра, — махнул он рукой в сторону стульев для посетителей, а сам застучал по клавиатуре с озабоченным видом.

Молчание подзатянулось, и я принялась разглядывать стены кабинета, в котором не раз бывала на врачебных пятиминутках при сдаче дежурств. Стены как стены, ничего особенного. Покрыты светлой краской, на окнах жалюзи, кондиционер почти бесшумно охлаждает воздух и покачивает плашки, отчего те тихонько позвякивают.

— Саш, тут жалоба прилетела из министерства, — внезапно произнес Коля, оторвав меня от созерцания цветов на подоконнике.

— Что? – так он не о беременности меня звал разговаривать?

— В бытность твою заведующей была у тебя пациентка Зорькина, — начмед сверился с записью, — и вот она накатала кляузу в министерство. Хочешь ознакомиться?

Зорькина… Память меня подводила, но если я не помню, кто это такая, то все прошло штатно. И на что тогда жалоба?

Взяв из рук Николая бумагу, взялась читать. И тут меня осенило! Это ж та дама, что считала, будто мы всем роддомом сговорились, желая ей если не смерти, то поноса до скончания веков и жутких мучений, едва завидев ее в приемнике.

Поступила она в тридцать пять недель беременности с высоким давлением в палату патологии. Ростом дама была сто пятьдесят шесть сантиметров, а весом чуть-чуть уступала росту – сто сорок четыре килограмма. Этакая идеальная фигура в математике – шар. Встала на учет дама ближе ко второму скринингу, от теста на диабет отказалась, считая, что выпить стакан глюкозы сверх ее сил, а вот сожрать торт в одно лицо – это прям самый правильный для беременных поступок. Естественно, помимо гипертонии у нее обнаружился и гестационный сахарный диабет, а поскольку в условиях ковида когда-то был объявлен карантин и до сих пор не снят с роддома, то все пакеты и сумки бдительно шерстились сотрудниками на входе, и всю запрещенку отправляли обратно, а выйти беременные не могли до выписки. И вот наша Зорькина Надежда Ильинична, двадцати трех лет от роду начала испытывать дикий голод в условиях больничной еды. Тем более, что ей было назначено лечебное питание, которое тортов категорически не предусматривало. Соседки, конечно, делились запрещенкой с дамой, отчего сахар у нее в крови взлетал до небес, эндокринолог увеличивал дозу инсулина, бедный лаборант мотался для забора крови, дабы причинить насильно добро несчастной Зорькиной. Ну а потом, как водится, у нее случились роды, завершившиеся путем кесарева сечения ввиду крупного плода 5кг весом с изменениями внутренних органов, характерных для не соблюдающих диету для диабетиков беременных. И вроде прошло все хорошо, кесарскую выписали на пятые сутки, а вот поди ж ты – жалоба. Итак, госпожа теперь уже не беременная Зорькина считала, что эндокринолог ее подсадил на инсулин, лаборант зверски брал кровь, лечащий врач к ней ни разу не зашел, ее просьбу о родах через естественные пути проигнорировали, а потом еще и зашили как матрас, а вовсе не косметическим швом, и она теперь нравственно страдает, не в силах надеть бикини на пляже.

Представив даму ста сорока килограммов весом в бикини, я мысленно содрогнулась. Слава богу, я не хожу на пляж, а то б потом еще к психологу следовало пойти после таких эротических зрелищ. (здесь и далее автор, сам далекий от совершенства, не имеет ничего против худых, толстых и прочих красивых женщин😊)

— Что скажешь? – устало поинтересовался Николай. – Ты шила даму? Почему косметику не сделала?

— Коль, какая косметика? Я молилась, чтоб Донати не развалились! (шов по Донати используется для ушивания ран в хирургии, в том числе, после кесарева сечения – прим.авт.) Ты представляешь, если б у нее там карман образовался?

Начмед вздохнул, побарабанил пальцами по столу.

— А ответ писать все равно надо, — устало махнул он рукой. – Поэтому сваргань, пожалуйста, отписку, я отправлю в Минздрав, пусть сами там выясняют с ней отношения.

— Окей, — я кивнула и уже было собралась подняться с места, как прилетел вопрос в лоб:

— Саша, от кого ты беременна?

Вскинув глаза, я встретилась взглядом с Николаем. Он смотрел прямо на меня, насуплено сведя брови. Руки его, сжатые в кулаки, лежали на столе, я тут же отвела глаза, рассматривая побелевшие костяшки пальцев.

Черт, от кого я беременна? Если б я знала! Может, от тебя, а может, и нет! Сама б все отдала за то, чтоб выяснить правду.

Но вслух я этого не говорю, конечно. Продолжаю молчать, и затянувшаяся пауза будто насыщается электричеством, вот-вот как шибанет!

В минуту, когда я уже открыла рот, чтобы хоть как-то разбавить это молчание, дверь резко распахнулась, впуская спасителя, отсрочившего признание.

— Доброе утро, Николай Матвеевич, — раздался за спиной голос моего непосредственного начальника. – И вам, Сан Санна, тоже доброго утра.

Сжавшись, я медленно поднимаю и поворачиваю голову, встречаюсь глазами с Дмитрием, и понимаю, что маленькой мне вот-вот придет белый пушной зверек, в простонародии песец! Только через И. Писец.

Оба два в сборе. Отец номер раз сидит за столом, отец номер два стоит за спиной. И ждут ответа.

Ответа, кто ж из них станет счастливым папашей через несколько месяцев. Хотя, конечно, Дмитрий-то не уверен, что я беременна, на сто процентов, но тоже захочет присоединиться к игре в угадай мелодию, то есть, скрипку, смычок от которой сыграл главную сольную партию в недрах маленькой меня.

Захотелось немедленно слинять, а еще лучше – слиться со стеной как хамелеон. Можно мне такие суперспособности? Если нет, то я пойду, а вы тут как-нибудь сами.

— Вы что-то хотели, Дмитрий Анатольевич? – начмед перевел на него взгляд, перестав высверливать дырку в моем лбу.

— Вы ж сами вызывали по поводу какой-то жалобы, — недоуменно нахмурился тот в ответ.

— А, да, жалоба, — Коля выглядел явно растерянным, и мне даже стало жалко его, все-таки столько лет вместе, бок о бок, пройдено. – Нате, ознакомьтесь. А вы, Александра Александровна, можете идти, как будет готова отписка, несите.

Это что, меня отпускают?

Решив не разглагольствовать по этому поводу, я сорвалась с места и едва не теряя тапки бросилась на выход. Ну вас нафиг с вашими песцами! И без них обойдусь!

Кстати, надо бы зайти в кабинет к узистам и договориться на осмотр, а то вдруг у меня вовсе не то, что я там себе напридумывала. Может, у меня злокачественная опухоль, и жить осталось ровно столько, сколько требуется, чтоб фикус в добрые руки пристроить?

Но сейчас следовало идти к станку, а то там кони не остановлены, избы не погашены, и бабы не рожают. Лида трижды звонила, и написала смс, чтоб срочно подошла в родзал.

День покатился своим чередом, некогда было ни вздохнуть, ни перерыв сделать, ни отвлечься, и я даже как-то подзабыла, что у меня токсикоз и вот это вот все, пока конкретно не завечерело. Это сколько сейчас времени? Я что, опять на работе задержалась?

Достала телефон из кармана и глазам не поверила – девятнадцать часов уже. Это когда успело напиликать? Мой рабочий день уже давным-давно закончился, а я тут сижу, как попой приклеенная, пытаюсь объять необъятное, впихнуть невпихуемое и выписать кучу пациенток, напоступавших на прошлой неделе.

— Саш, ты чего тут сидишь? – дежурный врач Михаил Викторович вошел в ординаторскую, кивнув мне. – Дуй домой.

Он был самым старым сотрудником отделения, уже ушедшим на пенсию, но продолжавшим работать, очень опытным и грамотным. В свое время я у него очень многому научилась.

— Даже заведующий уже ушел, а ты все тут, — покачал он головой. – Иди уже. Итак сегодня напахалась, я видел, с родилки не вылезала.

А что поделать, если это единственное, что я умею? Чувствую себя хомяком, несущимся в колесе, и чем быстрее я бегу, тем быстрее оно вращается, попробуй тут соскочить без вреда для здоровья.

— И вообще, — продолжил Михаил Викторович, — я считаю, что тебе тут делать нечего. Не сейчас, а в целом. Новый заведующий не уйдет, а ты так и останешься рядовым врачом.

— Думаете, я мечу на его место? – растерялась я, моргая, пытаясь прогнать ощущение песка в глазах.

— Не метишь, конечно, но ты достойна большего, чем прозябать вот так. Я в свое время не ушел, хотя хотел, и вот кто я теперь? А так, может, уже б главврачом где был.

— Ой, ну в главврачи я точно не мечу! – рассмеялась я. – Хотя, конечно, у заведующей зарплата побольше была.

— Вот! – поднял палец вверх доктор. – Подумай над этим. Иди домой уже, сейчас мое время настало. Ишь ты, отлынивает от домашних обязанностей она!

Я заулыбалась, поднимаясь и разминая затекшую спину. Почти все переделала, осталось только распечатать выписные завтра и отправить счастливых родильниц домой.

Уже переодеваясь в раздевалке, вспомнила, что как днем отключила телефон, так и не доставала его из кармана. Наверное, кто-нибудь звонил, пока я так безалаберно обращалась со средствами связи. И угадала. Два пропущенных от Николая Матвеевича, один от Дмитрия Анатольевича, смс от банка о зачислении аванса, и поздравление в чате одногруппников кого-то с днем рождения.

Решив проигнорировать заведующего, набираю номер Николая и слушаю длинные гудки. На четвертом, едва я заношу палец над кнопкой отключения, он берет трубку.

— Алло! – в голосе слышится недовольство. – Саш, я уже дома, если что-то серьезное, говори быстро.

Внутри вспыхивает раздражение. Я не любовница, чтобы так со мной разговаривать! Да, мы спим иногда, но это исключительно для здоровья, и мое нынешнее положение не повод низводить меня до подобного статуса.

— Думала, что-то случилось, раз ты звонил, — сухо отвечаю, быстрым шагом направляясь к выходу из отделения.

— Нет, хотел обсудить кое-что, — на заднем фоне слышно работающий телевизор и голоса детей и жены Коли. – Но это терпит до завтра.

— Тогда пока, я тороплюсь! – не дождавшись, пока он ответит что-то, резко жму на кнопку отбоя и сую телефон в карман.

Тьфу, вот же дурацкое положение! И как бесит! Надо что-то с этим решать срочно.