22

— Привет, — сунув руки в карманы, шеф смотрел сверху вниз на меня, и по лицу его нельзя было прочесть ничего, что могло бы подсказать, какие мысли бродят в его голове.

— Привет, — прошелестела я, пытаясь подтянуться на локтях, но тут же падая обратно на подушку от боли.

Дима оглянулся на Алену, но та сидела в наушниках, что-то сосредоточенно печатая в телефоне.

— Ты мне почему не сказала, что у тебя внематочная? Ты когда узнала? – строго обратился он, сведя брови к переносице.

Ишь ты, прям строгий папочка вопрошает неразумную дочь. Картина маслом, как говорится.

— Потому что мне было вообще не до этого, — ответила ему, поджимая губы и чуть качнув головой, что, наверное, смотрелось странно в ореоле распущенных и взлохмаченных волос на белом фоне. – И я меньше всего думала о том, чтобы кому-то что-то сообщать.

— Понятно, — хмыкнул он. – Тебе что-то нужно?

— Нет, ничего.

Он что, реально думает, что я у него сейчас попрошу сетку апельсинов притащить для скрашивания больничных будней? И шоколадку. И телевизор тогда уж заодно, буду смотреть передачи по первому каналу, просвещаться по утрам, как правильно пукать. Всю жизнь неправильно это делала, а сейчас как начну, как заживу! Даже смешно стало от этой мысли.

Дмитрий увидел мою ухмылку и счел ее хорошим знаком.

— Вижу, ты не сильно расстроена, — заметил он, чем поверг меня в шок.

Не сильно расстроена? А он что, ожидал увидеть меня тут всю в соплях и слезах по уши? Бьющуюся в истерике? Не дождется! Этим я займусь позже, когда останусь наедине с собой. Или ночью, пока соседка будет спать. Не люблю выставлять эмоции напоказ и видеть жалость к себе. Не надо меня жалеть. Я сильная. И точка.

— Ты узнал, что хотел? – знаю, прозвучало грубо, но мне сейчас было не до сантиментов.

Жутко хотелось все-таки встать и дойти до туалета. И уж точно делать это не в присутствии постороннего мужчины. То, что мы переспали один раз, не сделало его близким. Только на «ты» перешли, больше никаких плюсов. И то условный плюс это, тянущий больше на минус.

Открылась дверь, впуская Бориса. Он сделал вид, что не удивлен, пожал протянутую в приветствии руку Ананаса, после чего посмотрел на меня.

— Как ты, подруга? – спросил, присаживаясь на край кровати и беря мое запястье своей лапищей. – Дмитрий Анатольевич, я б попросил вас покинуть палату, ваша сотрудница в ближайшее время на работу не выйдет, а сейчас мне необходимо ее осмотреть.

Гневно вспыхнув глазами, Самойлов через расширенные ноздри резко втянул воздух, понимая, что крыть ему нечем – он мне не муж, не сват и не брат. И даже не сестра. Поэтому пришлось попрощаться и покинуть помещение.

— Вижу, достали тебя уже, — кивая на стоящую на тумбочке бутылку воды, произнес Боря. – Зря ты им сразу сообщила. Понабежали тут. Старшая ваша там терроризирует санитарок, ищет, куда они твою одежду и тапки девали, а те как куры в курятнике, квохчут и кудахчут.

Балагуря, врач не забывал осматривать меня, оценивая степень чистоты повязок.

— Напугала ты нас, Сашка, будь здоров, — прокомментировал он, наконец. – Думал, лапаротомию делать придется. Кровь тебе перелили во время операции, посмотрим, как завтра показатели будут себя вести, если что, еще перельем. Ты у нас еще и редкая дама – четвертая отрицательная. Наградили тебя батюшка с матушкой. Хорошо, тут у нас станция переливания крови своя, а так бы хрен знает, когда привезли пакеты с кровью.

— Спасибо, Борь, — я пожала его кисть своей слабой рукой, сглатывая внезапно образовавшийся в горле комок. – Я ж… Я к тебе шла, думала, у меня просто связки тянутся, а там… Рожать хотела, — добавила совсем тихо и внезапно закрыла лицо руками, разревевшись.

Как я ни пыжилась спрятать эмоции, но они прорвались бурным потоком, заставив меня всхлипывать и шмыгать носом, словно девчонку. Все это время мужчина стоически сидел рядом, и даже не переменился в лице, когда я резко вытерла глаза и отдышалась, стараясь унять волнение.

— Саш, не хочу говорить банальности, они и не нужны тебе, — пожал мою руку выше запястья Борис. – Ты сама все понимаешь. Жива-здорова, руки и ноги на месте, голова и жопа тоже, пипиську мы тебе сегодня краше прежнего сделали, так что все будет.

— Особенно за пипиську спасибо, — растроганно ответила я. – Я б хотела сиськи на два размера больше, но это, видимо, будет следующим запросом в мироздание.

— Ой, да кому нужны эти размеры, Сань! – Боря взял себя за свою грудь и карикатурно покачал ее, — вот у меня больше твоей, а толку нет – как был бобыль, так бобылем и живу. Не в сиськах счастье.

Снова раскрылась дверь, впуская теперь уже Агату Юрьевну.

— Я все нашла! – воинственно заявила она, но осеклась, заприметив начальника отделения. – Сан Санна, ваш хиркостюм и тапки нашла. Тапки и белье оставлю, а костюм вам не нужен, отнесу в отделение.

— Да, нечего тут персонал в шок ввергать, шастая пациентам в рабочей робе, — поддержал ее Борис Иванович. – Пусть будет как все, в халате и без трусов.

— Фу на вас! – настроение немного улучшилось, и я даже ощутила, будто боль немного притихла. Или это начало обезболивающее действовать.

— Так, все, пойдемте, пусть девушки отдыхают, а у нас с вами есть дела поважнее, — Боря приобнял мою старшую за плечи и почти насильно вывел из палаты, несмотря на то что та собиралась еще остаться.

Я откинулась на подушку после их ухода и прикрыла веки.

— Слушай, вот они зануды, а! – прокомментировала Алена, вынимая наушник из уха. – Ты только после операции, они тут устроили паломничество. А ты врач, да?

— Угу, — промычала я, пытаясь открыть бутылку с водой и делая маленький глоточек. – Акушер-гинеколог. Смешно, да?

— Нет, — качнула она головой, — потому что я косметолог. Видимо, нас поэтому вместе положили, иначе ж замучают.

— Это ты так матерное слово заменила? – покосилась я и усмехнулась.

На большее пока сил не было.

— Посплю, наверное, — сказала я, сползая пониже и устраиваясь удобнее.

Думала, отключиться не удастся, ведь еще рано утром я вставала счастливой беременной женщиной с кучей планов, а теперь была словно сломанная кукла. И планы нужны новые, но не сейчас. Сейчас спать и восстанавливаться. Обо все подумаю завтра.