28

Вечер пятницы получился потрясающим! Мы сидели на веранде, расположившись вокруг старого бабушкиного стола, накрытого выцветшей от времени клеенкой, собрав из двух крепких чурок и доски приличную лавку, ели шашлык, пили коньяк, смеялись и шутили. Я даже на время забыла о своей беде, отвлекаясь на веселье, и сама не заметила, что настроение мое улучшилось.

Засобирались коллеги домой как-то внезапно. Света глянула на часы и всплеснула руками:

— Лешка, время уже какое позднее, а нам еще киндеров забирать у мамы! Пора ехать!

— А мне дежурить завтра, — недовольно пробубнила Лида, вздыхая. – Так бы посидели еще, конечно. Хорошее место, Саш, знала бабка твоя толк в дачах.

Они в несколько рук быстро собрали и перемыли всю грязную посуду, пока мужчины освобождали остывший мангал от углей и складывали в специальную сумку. Мне осталась приличная порция шашлыка, который я есть буду еще до китайской Пасхи точно. Попытки впихнуть мясо хоть в чью-то сумку успехом не увенчались – коллеги, хохоча, бросились к заведенной машине и начали туда утрамбовываться, разместив молоденьких акушерок на заднем сиденье в багажнике.

— Саш, тут наши с Анатольевичем машины еще остались, я свою теперь в воскресенье заберу, ты присматривай, — дохнула мне в лицо перегаром Лида, обнимая. – Доверяю свою ласточку тебе, как никому! – она расчувствованно шмыгнула носом. – Подруга!

— Ну вы тут еще плакать начните! – ехидно прокомментировал наши объятия Алексей. – Пьяные девки такие сентиментальные! Можно брать тепленькими!

— Смотри мне! – нахмурилась Света с водительского сиденья. – Ишь ты!

— Молчу-молчу! – притворно напугался анестезиолог, молитвенно сложив руки, после чего уселся в машину и открыл окно. – Давай, Лидка, забирайся уже, а то мы тебя тут оставим.

Подруга нетвердым шагом доковыляла до автомобиля и уселась в него, опираясь на протянутую руку Димы, что ждал снаружи, молча разглядывая меня, словно видел впервые. Наверное, я смешно выглядела в своем дачном наряде – шортах и простой футболке, с покусанными комарами ногами и облупившимся от солнца носом. Ну и пусть! Я не на конкурс красоты приехала, а его вообще сюда не звали!

Посигналив мне на прощание, Света осторожно поехала по гравийной дороге, я дождалась, пока машина скроется за поворотом и пошла в дом, по дороге любуясь соседскими клумбами, расположенными за забором.

Теща соседа, Тамара Ивановна, очень любила цветы, у них вся дача была засажена разнообразными растениями, и, видимо, места для них не хватало. Она сокрушалась, что я так поздно приехала жить сюда, вот если б в июне, то и мне б досталось рассады. И я даже периодически размышляла, что простой выкошенный участок смотрится совсем уныло по сравнению с другими, где всякие огурцы-помидоры росли, да колосились цветы.

— Вот так, Сан Санна, и становятся бабками, — пробурчала я сама себе, закрывая калитку на проволочку. – Сначала цветочки, потом капуста, потом и до картошки дело дойдет.

Вспомнив, как не любила в детстве полоть картошку и собирать гусениц с капустных вилков, я поежилась от порыва ветерка и поспешила в дом.

Кошка Юлька, весь день не вылезавшая из коробки, сидела в углу, пожирая кусок мяса, явно честно спертого со стола. Она испуганно оглянулась на меня, но я устало махнула рукой:

— Ешь, прожора! А я пойду мыться и спать.

Пока ждала греющуюся на плите воду в кастрюльке, подумала, что надо бы домой съездить, полить фикус, проверить квартиру. Лида в воскресенье приедет, напрошусь с ней. Ну и Ананас должен же свою тарантайку забрать, не вечно ж тут ей стоять. И вообще, откуда у него машина? Неужели решил обзаводиться имуществом тут, а не возвращаться обратно в Москву?

Размышляя о нем и о себе, что в понедельник так и так надо в город, чтобы продлить больничный и показаться Боре, я приняла тазик, смывая с себя накопившуюся усталость и пыль, замотала полотенцем мокрые волосы, шмякнула на лицо зеленую тканевую маску и вышла в огород, чтобы тут же вскрикнуть от неожиданности – прямо напротив бани во тьме стоял мужчина.

— Тихо-тихо, это я! – произнес он, видимо, понимая, что я испугалась.

— Фу, зачем так пугать? – я пыталась унять бешено стучавшее сердце. – И вообще, чего ты тут? Ты ж уехал?

— Передумал, — Дима пожал плечами, шагнув вперед и оказавшись в полуметре от меня. – Решил, что иначе нам так и не удастся поговорить.

— А нам есть, что обсуждать? – я вздернула бровь, что под маской явно смотрелось комично. – По-моему, совершенно нечего.

— Думаешь? – он усмехнулся. – А я считаю, что есть. Просто ты ж бегаешь от меня.

— Ничего я не бегаю! – прошмыгнув мимо него в сторону домика, я размышляла, каким таким образом развешать трусы на веревке.

С другой стороны, все люди носят трусы, чего стесняться? Не панталоны ж они у меня. А даже если б и панталоны, то что? Хочу и ношу! Я девушка свободная!

— Чаем напоишь? – гость все время, что я цепляла постиранное белье на веревку, стоял за спиной.

— Еще и шашлыком накормить предложи! – хмыкнула, оборачиваясь, а затем шагнула на первую ступеньку крыльца и махнула рукой: — Проходите, гости дорогие, чем богаты, тем и рады. Отведайте яств заморских, да напитков отечественных.

Кошка, успевшая доесть шашлык, вылизывалась рядом с коробкой, где негромко попискивали ее дети, потерявшие мать.

— Ну давай, Сань, потчуй гостя, — Дима уселся в кресло и откинулся на спинку. – Негоже голодным держать, так и до смерти довести не долго.

— Такого кабана доведешь, — негромко пробурчала я, щелкая кнопкой чайника, и услышала смешок за спиной, разлившийся внутри каким-то теплом.

Так уютно было в тусклом желтом свете единственной лампочки находиться на веранде, слушать писк комаров и ощущать всем телом горячий взгляд. Поясницу буквально жгло, как от прикосновения, и я даже поежилась от этого ощущения, медленно оборачиваясь.

Дима все также сидел, расслабленно положив руки на подлокотники и разглядывая меня, даже не собираясь смущаться по этому поводу. Ему явно нравилось то, что он видел, особенно просвечивающие соски под тонкой тканью футболки для сна.

Я моментально сложила руки на груди, прислонилась ягодицами к тумбочке у окна и вопросительно уставилась на него, ожидая начало разговора.

— Ты в курсе, что ты выглядишь, как жена Шрека? – он дернул щекой в улыбке.

— Красавица днем и чудовище ночью. Ты не знал, что это сюжет семейной жизни? – ехидно отозвалась я. – А, ну да, ты ж был женат.

— Был, — он медленно окинул меня взглядом. – Долго. Некоторое время даже счастливо.

— А потом?

— А потом нет.

Я ждала продолжения, но его не было. Ананас все также разглядывал меня, я смотрела на него в ответ, молчаливая баталия взглядов продолжалась не меньше минуты, пока я не фыркнула раздраженно:

— Ну, ты поговорить хотел? О чем?

— Пойдешь за меня? – отозвался он негромко, склонив голову.