35

Находясь в ошарашенном состоянии, я некоторое время просто сидела на стуле, тупо глядя на экран телефона. И за что мне такое счастье привалило? Не иначе, я где-то очень сильно провинилась, и высшие существа, если они, конечно, существуют, решили меня отподарить по полной. Отблагодарить. Спасибо, конечно, но можно не надо? Заберите обратно, я даже готова поверить в бога и регулярно (ну, по мере сил, конечно) ходить в церковь. Даже платок куплю. И юбку длинную.

Телефон ожил, высветив на экране имя Дмитрия Анатольевича Самойлова. Ну вот, сейчас он скажет, что уже приехал ко мне, и придется являть спящего Николая Матвеевича в собственной спальне. А что, спрашивается, делает такое высокое начальство в кровати у рядового сотрудника? Вот и я не знаю. То, что оно там спит с диким храпом, от которого сотрясается бабушкин хрусталь в шкафу, это вообще не беда. Беда в том, что это вот все мне не надо ни в каком виде. Добрая фея, нафеячь мне что-нибудь уже позитивное, хватит вот этих внезапных сюрпризов с тремя неизвестными.

Нажав зеленую трубку на экране, я поднесла телефон к уху и сухими губами каркнула:

— Алло!

— Саш, я чуток задержусь, — Дима на том конце провода явно был чем-то озабочен. – Представляешь, у соседей канализацию прорвало, у меня тут все в говне! Вызвал хозяина квартиры, сейчас приедет, будет разбираться. Соберу вещи пока, жить тут невозможно, вонь неимоверная. Примешь меня?

— Ик! – фея, отфеячь обратно, пусть будет, как было! – Приезжай, конечно, — говорю я ему не своим голосом.

Нет, а что, соберу тут начальников, пусть сами и разбираются, а я к Лиде на дачу свалю, я девочка, мне можно быть слабой. Но вообще, конечно, ситуация просто патовая. Только мне могло так повезти – оба любовника решили к бедной Саше с чемоданами явиться. Может, мне гарем открыть? Нет, ну а что, пусть работают, а я буду красивая. Выделю им дни – три одному, три другому, а в воскресенье для себя буду жить.

Щелкнув кнопку чайника, прислушалась, не поменялась ли тональность храпа. Нет, как богатырски выводил вполне себе скромный нос Николая звуки, так и продолжал. И откуда в нем такая мощь? Илья Муромец, не иначе. Наверное, его потому враги и боялись, что он вот такие рулады издавал. Боюсь представить, какие тогда у него из другого места. Вернее, даже представлять не хочу.

Спустя час я настолько оказалась измотана нервным напряжением, овладевшим мной, что была готова повернуть Коле голову до щелчка. Как другие женщины терпят такое? Не иначе, они по большой любви замуж выходят, потому как другого внятного объяснения у меня не находилось. Ну или у них дома размером с дворец, чтобы встречаться друг с другом изредка.

Пришлось даже рыться в аптечке и доставать беруши, подаренные мне Лидой в качестве сувенира в давней нашей поездке на поезде в соседний город. Тогда билеты нам достались только в плацкарт, и мы очень опасались таких попутчиков, как Николай. К счастью, тогда мне не пришлось воспользоваться подарком, но сейчас он оказался как никогда кстати.

Воткнув в уши оранжевые пипки, я с наслаждением прикрыла глаза – блаженная тишина! Можно даже попытаться книгу почитать. Скачала тут в телефон интересную про мировой апокалипсис и выживание людей после, на даче все вечера читала, оторваться не могла. Погрузившись в сюжет настолько, что забыла о времени, я едва не завизжала, когда моего плеча коснулась чья-то рука.

— Ай! – вскочив и едва не опрокинув на себя холодный чай, с колотящимся сердцем воззрилась на лохматого и помятого Николая, что с видом страдальца стоял за моей спиной, прижимая руку к голове.

— Господи, Сань, есть у тебя хоть что-то от головы? – простонал он, кривясь.

— Топор могу у соседа попросить, — ласково улыбнулась я ему. – Видела, как зимой он на балконе мясо рубил. Не откажет.

— Шуточки твои! – прикрыл глаза начмед. – Дай воды хотя бы. И опохмелиться. Я с коньяком пришел? Ничего не помню.

— Угу, — поднявшись, я налила мужчине воды, подала и молча смотрела, как он жадными глотками выпил. – Пиздец как болит башка. Вчера встретил товарища, ты его не знаешь, он в Благовещенске учился, мы с ним как-то пересекались на форуме одном, слово за слово, так напились, не помню даже, как я тут оказался. Я вчера пришел или сегодня?

— Н-не знаю, — я ошарашенно взглянула на него, представив, что заместитель главного врача мог провести ночь и половину дня в моем подъезде на полу.

— В туалет пошел, — кивнув сам себе, Николай ушел, а я направилась в спальню, где сиротливо стояла на тумбочке початая бутылка коньяка.

Больше половины. Получается, он с тем товарищем выпил, потом добавил, где-то в промежутке, видимо, успел сообщить жене, что уходит от нее… Вот же дурак, е-мое! Как бы его аккуратно выпроводить до приезда Димы?

Услышав шум воды в душе, я мысленно застонала – он еще и мыться полез! И как назло, сейчас придет Самойлов. Но судьба благоволила мне. Спустя пятнадцать минут из ванной показался мой начальник в моем же розовом махровом халате, надетом на голое тело. Учитывая, что габариты у нас были несколько разные, то этот халат скрывал только зад Разумовского. Все то, чем его спереди наградила природа, оказалось на виду. Ну и правильно, чего стесняться, веди себя, будто так и надо!

— Коль, ты охренел? – на всякий случай поинтересовалась я, вздернув бровь.

— Да я смердел, как пес помоечный! – поморщился он. – Ну и у тебя там полотенце только писюн прикрыть.

— И ты решил, что лучше халатом зад прикроешь? – не смогла удержаться от ехидного комментария я. – Разумное решение. Фото на память сделать? – я наставила на него телефон.

— Нет! – он прикрыл все то, чем оказался богат, зыркнул на меня гневно и ушел в спальню, откуда вскоре показался с чемоданов руке.

— Это что, Сань? – тихо спросил, недоуменно морщась. – Это мои вещи, что ли?

— А что, данный чемодан тебе не знаком? – ехидно отозвалась я, начиная испытывать некоторое удовольствие от произошедшего.

Извращенка!

— Я с ним обычно в командировки езжу, — ответила Коля, тяжело усаживаясь за стол.

Стул предательски скрипнул под его весом. Мда… Пора мебель менять, что ли. И ремонт, может быть. Ну и в целом, жизнь.

— Ну вот и прилетел… Карлсончик, дорогой!

Зыркнув в мою сторону, Разумовский снова набрал жене, но та сбросила звонок. Видимо, прожитые во лжи самой себе годы закончились. Пора вынимать голову из песка и переставать врать себе, что жила как у Христа за пазухой, дом – полная чаша и т.д. Если честно, я еще в институте поняла, что Николай не подходит для семейной жизни. Да, хороший, да, в чем-то надежный, но он не умеет ценить отношения. Как он сам мне однажды сказал про измены жене, что женщины не носят каждый день одно и то же платье, вот и он не может быть постоянно с одной и той же дамой. Сравнил с вещью, в общем. И было б странно с моей стороны принять его такого вот. Насколько надо себя не уважать? Спасибо, обойдусь.

— Саш, давай выпьем? – зная, где у меня стоят рюмки и бокалы, Коля достал два коньячных, папиных, и щедро плеснул туда из початой бутылки.

— Думаешь, полегчает? – я проследила, как он без всякой закуски опрокинул в себя алкоголь, и последовала примеру.

Коньяк растекся по организму горячей волной, вначале обжигая, но затем согревая и ударяя в голову хмельной волной. Вино действует не так, тоньше, медленнее, именно поэтому я его люблю больше. Но тут у мужика жизнь рушится, нельзя не поддержать. Хоть мы с ним и спали вместе, но дружили тоже, и выручал он меня не раз. И я его. Как муж он отвратительный, как друг идеальный.

— Танька не отвечает, — пожаловался Разумовский, снова усаживаясь на скрипучий стул и вздыхая. – Я, похоже, накосячил там.

— Она сказала, что ты ушел ко мне, — пожала я плечами, хмыкнув.

— Ты с ней разговаривала? – встрепенулся Николай с надеждой.

— Угу, — кивнула я, поднимаясь и подходя к холодильнику.

Надо ж чем-то закусить, иначе нас тут развезет так, что Самойлов будет весьма удивлен странной пьяной компании. Благо, у меня хватило ума купить и пельмени, и колбасу и огурцов с помидорами. К коньяку самое то. Смешно.

Пока закипала вода и готовилась еда, я просмотрела мессенджер – сообщений от Димы не было. Слава богу, надеюсь, Разумовский сейчас придет в себя настолько, чтобы поесть и свалить. Но он, видимо, имел другое мнение. Налив еще по бокалу нам, принялся рассуждать, до чего бабы коварные существа, и как Танька его все годы мурыжила и теперь воспользовалась беззащитностью мужа, чтоб избавиться от него, оставшись в трехкомнатной квартире с выросшими и готовыми разлететься детьми словно королева, а он будет скитаться – тут я проронила скупую слезу от жалости – по съемным хатам. Горемыка неприкаянный. Так это жалобно звучало, что будь я мало знакома с этим коварным типом, поверила бы. Актер из него получился великолепный!

— Коль, ну ты ведь сам ей изменял сколько лет! – не удержалась от подколки, помешивая пельмени ложкой. – Сколько ты любовниц сменил?

— Это не повод! – он махнул пальцами на уровне своего лица, держа в них кусок колбасы. – Она — женщина! Я ее обесп – ик! – ечивал! Ни в чем – ик! – не знала отказа! Детей поднял! Любил… наверное.

— Ишь ты! – восхитилась я. – Да ты прям идеальный парень!

— Только ты, пизда, меня не любила никогда! – снова завел свою волынку Николай. – Я б тебе не изменял. Ты такая… Ты такая!

— Какая – такая? – повернувшись к нему всем телом, я огладывала успевшего снова выпить коньяка и окосеть начмеда.

— Тупая ты, вот ты какая! – нашел он эпитет и снова налил себе и мне алкоголь. – Давай выпьем, Сашка, за мой крах! Скоро нам сороковник, я еще найду себе бабу, а ты так и останешься бобылихой!

— Хорошо, не бобрихой, — пробормотала я, отпивая немного и отставляя бокал.

Приятное опьянение сменилось раздражением. Нет, не готова я этого кабана терпеть. Ни в качестве мужа, ни в качестве сожителя, никак. Одно дело – редкие встречи в приятной компании, другое – вот такие вот рассуждения. Шовинист!

— Коль, ты реши, пожалуйста, куда ты поедешь сегодня, — мягко сказала, не поворачиваясь, накладывая еду в тарелки. – Потому что у меня тебе оставаться нельзя. Я больше не одна.

— А с кем? – резко отодвинув стул, поднялся он на ноги и засопел над ухом. – Мужика нашла себе?

— Слушай, ты пьян и ведешь себя безобразно, — поворачиваясь к нему и смотря снизу вверх в чуть прикрытые веками глаза, ответила строгим голосом. – Какая тебе разница? Ты при мне сейчас звонил жене для чего? Чтобы вернуться к ней? Так вот и иди туда. У меня своя жизнь, а у тебя своя. Нам с тобой изначально не по пути было.

— Это тебе было со мной не по пути, — мрачно ответил он, не делая попыток отойти. – Я тебя любил все эти годы, Саш. Хочешь, я прямо сегодня на развод подам? Раз уж так все получилось, может, это и правильно? Поженимся, детей мне родишь.

— Я не хочу с тобой, Коль, — ответила ему правду. – И ты все эти годы знал, что никогда не будет так. Я не знаю, зачем ты разрушил свою семью, ради чего.

— Ради тебя!

— А меня ты спросил, надо ли мне это?

Он не успел ответить. Резкий дверной звонок раздался в квартире, словно выстрел. Дима пришел.