Глава 9. Призраки прошлого

Ковыряю сосиску вилкой. Поглядываю на Стаса, который с аппетитом жуёт поджаренное яйцо. Нет у этого человека ни стыда ни совести. Я полночи не спала, а его это, похоже, никак не трогает. Борясь с жутким похмельем, бегала в одном халате по этажам, искала хладный труп попутчика. Потом пялилась в незашторенное окно с прриступом головной боли, размышляя, почему меня задевает его отсутствие в номере. На стойке администратора услужливо подсказали, что гость из 205 номера отдыхает в хозяйских апартаментах, и ему велено не мешать. Отдыхает он, как же. Трудился небось всю ночь, зайчик, на хозяйке этого стрёмного заведения. Оставлю я им хороший отзыв на картах, как же! Стас не выдерживает моего очередного взгляда исподлобья. Накалывает кровожадным движением в стиле Хичкока сосиску на вилку, наклоняет голову, смотрит. – Я же извинился, – с угрозой говорит. – Было бы за что, – саркастично отвечаю. – Вот именно! – трясёт передо мной сосиской на вилке, затем откусывает. – Ты же ничего не сделал, – снова саркастирую. – Да! – Не помер от укуса паучихи, не сломал шею на лестнице, не предупредил, что переночуешь в другом номере. Ничего же не сделал, – снова злюсь. – Да почему я должен ставить тебя в известность? – злится Стас. – Действительно, – набычиваюсь в ответ. – А вот и кофе для наших молодожёнов, – женщина приятной пухлой наружности ставит на стол поднос с двумя чашками. – Мы не молодожёны, – зло поправляю я. – Ну пока, ясное дело, что нет, но знали же куда поселились, – она ставит чашку сначала перед Стасом, потом передо мной. – В смысле? – переспрашиваю. – Ой, – пугается милая толстушка и убегает, сверкая кроксами. – Что она хотела сказать? – переспрашиваю у единственно доступного мне сейчас собеседника. – Мне почём знать? Отпиваю кофе. Холодный. В этом отеле однозначно больше нечего делать. Мне и запланированный осмотр не нужен, чтобы понять, что свадьбу тут проводить – самая ужасная идея из возможных. Почему я вообще подобрала этот вариант, здесь же всё ужасно? Вообще всё! – Стасян! – крупный мужчина, бритый череп которого украшен кривым шрамом, орёт через два стола. – Это ещё кто? – Хозяин. И ты лучше помалкивай в его присутствии. Он своеобразный мужик. – Это заметно. – Доброе утро, – мой попутчик поднимается и протягивает руку. – Привет. Твоя? – кивает в мою сторону этот престарелый бугай. – По работе, – повторяет Стас фразу с заправки. – Ну из-за работы Маринку в одних панталонах за дверь ещё никто не выставлял, – ржёт хозяин. – Здравствуйте, – улыбаюсь с притворной вежливостью, на другую этот индюк не заработал. – Здрасьте, здрасьте. Стас усаживается обратно, и мужик со шрамом, не дожидаясь особого приглашения, бухается на свободный стул за нашим столом. – Люба, экспрессо мне принеси, – командует хозяин. Я морщусь. Стас прячет улыбку за кашлем. Но похоже, что смеётся он из-за моей реакции, а не из-за слов мужика. – Ты, стало быть, Лерок? В ответ я только и смогла, что закашляться, а он продолжил: – Лерок-несахарок. Ну а я хозяин этого места, тот самый Лесник. – Очень приятно, – язвительно отвечаю (без понятия, почему он «тот самый»). – Ваше кофе, Евстафий Палыч, – всё та же милая толстушка ставит маленькую чашечку перед Лесником. – Погодите, Люба, – окликаю её, пытаясь игнорировать, что даже кофе тут «оно», пусть и вполне заслуженно. – Да? – натянуто улыбается. – Что вы имели в виду про молодожёнов, когда принесли нам кофе? – Ничего такого, я ничего не знаю, мне работать надо. Позволите, Евстафий Палыч? – Иди. Я поджимаю губы и провожаю её до самой кухни взглядом. И персонал в этом отеле ужасный. Сразу после завтрака надо выписываться и валить. Но при хозяине, этого, пожалуй, говорить не стоит. – А что она такое говорила про молодожёнов? – любопытствует Лесник, отпивая из своей чашки. В его лапищах посуда смотрится как игрушечная. Я с трудом могу побороть ощущение, что эта громадина участвует в детском чаепитии. Ведь если так, то я – кукла Маша, а Стас – плюшевый мишка или надувной крокодил. Последнее вероятнее. – Что мы знали, куда заселились, и поэтому мы молодожёны. У вас что, 205-й – это люкс для новобрачных? – спокойно отвечает Стас, видимо, решив, что я, как он любит говорить, «медитирую». – Ааааа, – протягивает Лесник, – ну что-то вроде того. Я, когда купил этот отель, к нему в придачу уже шла народная легенда. Мол, что первыми в этот номер в 90-х заселилась пара молодожёнов, а невеста возьми да потеряй в нём своё кольцо. С тех пор считается, что если мужчина и женщина там переночуют, то обязательно поженятся и будут жить вместе до конца своих дней. Мой пиарщик под эту лавку даже во всякие свадебные подборки отелей наш «домик» протащил. – Ага, – поняла я, как именно эта дыра попала в наш список. – Ну, справедливости ради легенда работает, несколько пар молодожёнов мы через этот номер провели. Да и наши девки верят, селят туда только женщин, чтобы не дай бог, раньше них никто замуж не выскочил. Как только вас пропустили, или вы специально? – бритоголовый лыбится. – И что, – не верю ни единому слову, но тему перевожу, – эти молодожёны потом жили долго и счастливо до конца своих дней? – Ну, насчёт «долго и счастливо" я ничего не утверждал, а вот насчёт второго – это же время надо, чтобы узнать. – Понятное дело, – добавляет Стас, допивая свой кофе. – Хотя вот те самые первые, что «окрестили» номер, они жили счастливо и умерли в один день. – Что вы имеете в виду? – уточняю без задней мысли. – Их взорвали через год после свадьбы на трассе здесь недалеко, – ржёт хозяин, радуясь удачной шутке. Стас побелел. Отодвигает тарелку. Встаёт. Ему нехорошо, что ли? Странно. Это ведь не он, а я вчера гадкого узвара их местного напилась до розовых слоников в глазах. Если бы ночью сорбент не выпила и аспирин, утром бы на части развалилась. – Извините, у меня срочный звонок, а я телефон в номере забыл. Лера, не задерживайся, через час выезжаем. – Бывай, – только и сказал Лесник, но останавливать знакомого или провожать не встал. Когда Стас уходит, по столу бухает кулак. Да так, что моя вилка подскакивает. – Люба, успокоительное неси, – кричит хозяин. Всё, что я могу себе сейчас позволить – это смотреть на злого бугая со смесью неодобрения и страха. И как Стас мог кинуть меня одну с ним? В кафе разве что пара человек, да та самая толстушка с подносом. Вот она как раз принесла поднос с чем-то в стакане и солёные огурчики. – Да не смотри ты так, сам знаю, что дебил. – Я ничего такого не говорила. – А надо было! – Евстафий Палыч опрокидывает стакан и хрустит огурчиком. Я уже совершенно точно не буду ничего есть или пить, поэтому собираюсь свалить по-тихому, а Лесник просит добавку у Любы. Меня от одного запаха мутит. – Видела, как вскочил? Это ж он из-за бати. – Вашего? – непонятно зачем спрашиваю что попало. – Ты дура, что ли? – искренне удивляется, – из-за своего, он же тоже в разборке погиб. – В смысле? – Да сожгли его, вместе с евоным торговым центром и молодой женой, лет десять назад. Бизнес быстро раздерибанили, оставив семье какие-то крохи. Стас после этого свинтил в Черногорию и там осел. – Десять лет назад, – повторяю, – но, это же не в 90-х уже, какие ещё разборки, времена совсем другие. – Времена всегда те, когда деловые люди делят большие бабки, – он снова опрокинул в себя стакан с прозрачной жидкостью, – Люба, неси голубцы! Я побоялась продолжать разговор и быстренько линяю, напомнив Леснику, что Стас велел мне не затягивать с завтраком. Меня никто не останавливает. На душе тяжело. Плетусь в холл к лестнице на второй этаж. Достаю из джинсов телефон. Набираю номер, который знаю наизусть. – Алло, мам? Привет. Как дела?

Снова едем. Лера опять молчит, сидя рядом. Ну, хотя бы не сопит раздражённо, как за завтраком. Более странных суток, чем последние, у меня в жизни не было. Этого и боялся, откладывая возвращение домой. Думал, что на голову свалится призрак прошлого, но свалилась какая-то альтернативная реальность, где всё происходит не так, как я жду. Только приспосабливаюсь и новая встряска. Вот и сейчас, Лера, которая всё утро барагозила, что заставил её нервничать, превратилась в шёлковую умницу. Орден ей, что ли, на шею за это повесить? Первой степени. В этот раз адрес отеля сразу дала, сама его вбила в навигатор. Не стала скрывать и локацию третьего отеля. Признаться, думал, что до последнего будет партизанить. Похоже, всё ещё подозревает, что могу её бросить где-то на полпути и уехать. Когда вскользь упомянул, что в детстве был в этой местности на Ладожском озере, предложила отклониться от маршрута и заехать. Погулять. Отказавшись от первого отеля без детального осмотра, время сэкономили, так что во втором нас раньше вечера не ждут. Зачем-то согласился. Сидит тише воды ниже травы. И лицо такое участливое. Какая муха её укусила? Или так история о молодожёнах подействовала? Даже если допустить, что легенда не врёт, в номере я не ночевал. Так что замуж за меня Лере не обломится. Не то, чтобы она сильно горит желанием, хотя и стала спокойнее, но умереть со мной в один день явно не рвётся. Мысли скакнули на финал рассказа Лесника. Скоро девять лет, как отца не стало, уже думал, всё отболело, затянулось. В Монтенегро так и чувствовалось. Стоило вернуться и рвётся капсула, в которой прятался от реальности последние годы. – Мне жаль, – неожиданно нарушает молчание Лера. – Что? – Жаль, что так с твоим отцом, – бормочет. – О чём ты? – подозреваю неладное. – Лесник мне рассказал, как он погиб. Мне жаль. – Ясно. Но я бы не хотел обсуждать это. Чёртов Евстафий Наворатий! Кто его за язык тянул. Сам виноват, сболтнул в тяжёлый год, но так и Лесник такое рассказывал, что ему в пору меня пристрелить. – Прости, – мямлит. – Ничего. – Ты не подумай, я не выспрашивала, он сам, – не унимается. – Я понял. – Честно, – чуть ли не плачет. – Да я понял! – готов уже сорваться. – Ну что мне теперь сделать? – голос дрожит. – Расскажи о себе что-нибудь, – решаю отвлечь, лишь бы только снова не стала ныть и плакать, женщины ведь любят говорить о себе. Она молчит какое-то время. Я уже радуюсь, что мы и дальше поедем в тишине. Но не тут-то было. – Хорошо. Это будет честно. Я расскажу. – Ладно, – мне без разницы, что она собралась рассказывать. – Я приехала в Москву из Тверской области пять лет назад. Хотела найти работу поденежнее, устроить личную жизнь. У меня была подруга Милана, у которой я поселилась на первое время. Она помогала мне работу искать, город показывала. И вот как-то мы пошли в клуб вместе с её знакомыми. Лера замолкает. Достаёт бутылку воды из бардачка, отпивает. Вроде ничего такого не рассказывает, но тон её голоса мне категорически не нравится. Сворачиваю на просёлочную дорогу, навигатор перестраивает маршрут. – Там было шумно, – Лера снова заговорила, – он предложил покататься, пообщаться, и я согласилась. Сначала мы действительно катались, а потом заехали в какой-то парк, – замолкает, отпивает воды. – Может, не надо больше рассказывать? – предлагаю ей остановиться. – А потом он на меня полез, – Леру уже не остановить, – и всё говорил, что его папа устроит меня туда, его папа даст мне столько-то денег, его папа – большой человек. У меня папы не было, но был дядя Серёжа, который научил бить «коротко, точно и с максимальным ущербом». Я отбилась и удрала. – Ты молодец, – реально испытываю облегчение, что это история не о поруганной чести. – А он догнал меня на своём жёлтом камаро и сбил, оставив валяться на дороге. Четыре перелома, сотрясение, несколько месяцев реабилитации и шрам, – потирает плечо. – И ему за это ничего не было, потому что его папа – большой человек. – Мразь, – говорю совершенно искренне. – Да и это больная тема. Когда мы столкнулись там на стоянке, я решила, что ты такой же. Но уже поняла, что ошиблась.