Глава 39.

Танюша Виноградова

Эта дни перед его отъездом, словно подарок. Последний, драгоценный кусочек тепла перед тем, как Артём улетит в Питер… Ноябрьское солнце, редкое и ласковое, будто специально старается согреть нас напоследок, золотит крыши, отражается в лужицах после утреннего дождя, играет в рыжей шерсти наших питомцев…

Мы встречаемся каждое утро, он заходит за мной или просыпается рядом, а потом мы идём до его машины, в салоне пахнет кофе и его терпким одеколоном… Пока едем на мои пары, болтаем обо всём на свете: о его грядущем выступлении в новом клубе, о моей курсовой по экономике, о том, как совершенно точно меняется поведение Момо в эти дни… Я уже точно знаю, что она беременна… И Артём тоже со мной согласен…

– Если я приду на приём и скажу…, – смеётся он, пока мы едем до универа. – Наши собаки создали семью раньше нас… что мне делать, помогите… Как думаешь, он выпишет мне антидепрессанты?

Я толкаю его плечом:

– Они ещё ничего не создали! И не нужен тебе психолог.

– Ага, конечно… В детстве Ирка отобрала у меня любимую конфету за завтраком… У меня до сих пор психологическая травма…

– Дурак, а… – смеюсь, а он ловит мою руку, коротко сжимает пальцы.

– Когда уже ты станешь моей, а…

– Я и так твоя, глупенький…

– Ага… Пока я не свалили в Питер… Потом вернусь, а у тебя дома какой-нибудь хаски или питбуль тусуется…

– Нет уж, ты точно дурачок… – смокаю его в нос и убегаю на пары… От представления, что у меня дома мог бы завестись тот же Жора с его хозяином, мне снова становится смешно…

На парах девчонки… Если бы только можно было описать, как они каждый раз пялятся на меня. Словно желчь бежит отовсюду… Конченые, блин…

После пар мы с Тёмой гуляем. Мы выводим собак в парк, и те, забыв о своём аристократическом достоинстве, носятся по опавшей говняной листве, гоняются за белками, купаются в грязи, а мы идём следом, держась за руки и делаем вид, что так и надо… Ничего необычного не происходит. И где те собачники, у которых питомцы ходят рядом и не пакостят? Они вообще существуют?

Артём то и дело останавливается, чтобы сделать фото: мой смех на фоне багряных клёнов, собачьи морды, уткнувшиеся в лужу, наши тени, сплетённые на асфальте. Любовь в каждом жесте и мгновении…

– Это на память, – говорит он, просматривая снимки. – Чтобы в Питере не забыть, как тут красиво. Как ты красива…

– Думаешь, что забудешь меня? – обиженно дую губы, и он поднимает на меня взгляд.

– Это очередная моя тупая шутка, если что… Я не забуду тебя даже если у меня начнётся Альцгеймер.

– Ага, шутник…

Вечером снова его выступление. Я сижу в первом ряду, где пахнет пивом и куриными ножками, и смотрю, как он держит зал… Его шутки – острые, но добрые, истории – про нас, про город, про собак, про то, как странно и чудесно бывает влюбиться в соседку… Зал хохочет, поддерживает, а я просто смотрю, как свет софитов играет на его лице, и думаю: «Как же я буду без этого? Без него?». Даже та самая сисястая мадам, что сидит позади и кривит на меня свою морду сейчас меня не волнует… И не способна отвлечь от любви к Артёму…

Упс… Я сказала любви?

Он отвозит нас домой, и мы долго сидим в машине у подъезда, не решаясь выйти…

– Ещё пять минут, – прошу я, уткнувшись носом в его ворот.

– Ещё час, – поправляет он и целует – сначала нежно, потом жадно, будто пытается впитать меня целиком. – Давай тут трахнемся… Хочу тебя…

– М… Тут всё видно…

– Мы аккуратно… Ничё не будет видно… Иди сюда…

Так проходит несколько дней… Как прекрасный сон, как вспышка света…

И вот уже аэропорт…

Он стоит перед турникетом, в руках небольшой чемодан и билет, а я – с глазами, полными слёз. Не так я себе это представляла… Всего-то неделя, а я уже совсем себя извела…

– Я буду скучать по тебе, – шепчу, цепляясь за его куртку.

– И я по тебе. Больше, чем ты думаешь… Танюш, ну…

Люди вокруг спешат, гудят объявления, а мы стоим, будто время остановилось. Он обнимает меня так крепко, что становится больно, и эта боль – сладкая, потому что она значит: «Ты мне нужна»…

– Пиши каждый день, – требую я.

– Буду писать. И звонить. И присылать фото. И совсем скоро прилечу обратно. Ты и глазом моргнуть не успеешь, дорогуша…

– Обещаешь?

– Клянусь…

Поцелуй… Последний, долгий, со вкусом слёз и обещания. Потом он разворачивается и идёт к выходу, а я остаюсь, сжимая в руке бумажный платочек, будто это единственное, что осталось от него… Господи, я вообще впервые это чувствую…

А уже через несколько часов после его отъезда мне пишет Ириша. Его сестра…

«Привет. Знаю, ты скучаешь… Давай встретимся? Есть что рассказать».

И как раз ведь суббота… Она мне очень понравилась, и я решаюсь встретиться. Почему бы и нет, правда? Выгуляв собак, оставляю их дома вместе, а сама тороплюсь на встречу…

Мы договорились посидеть в кафе у набережной. Я помогаю ей выйти из такси… Ира в лёгком пальто, с яркой помадой на губах, и самое главное, она не в инвалидном кресле, а с костылём. Она осторожно встаёт, делает несколько шагов, опираясь на трость, и улыбается:

– Видишь? Уже могу ходить. Медленно, криво, но могу!

Я чуть не плачу от радости.

– Ира, это же потрясающе!

– Да, – она садится, потирает колено. – Костя говорит, что через месяц смогу ходить без трости… А ещё… – она краснеет. – Тань, он предложил мне встречаться.

– И тыыыы?

– Согласилась, – она смеётся. – Он такой… Потрясающий, и когда смотрит на меня, я чувствую, что могу всё. Даже встать…

Я слушаю её, улыбаюсь, радуюсь за неё, и вдруг понимаю, что внутри копится ком. По тому человеку, которому так и не раскрыла свои истинные чувства… Я понимаю, что он вернется… Но мало ли, блин! Как часто по статистике что-то случается? Самолёты там падают… Аневризма… Или ещё какая-нибудь нелепая фигня… Теперь мне становится страшно…

– Тань… – Ира замечает перемену в моём лице. – Ты в порядке?

– Нет, – выдыхаю я. – Я просто… Артём перед отъездом предлагал мне переехать к нему… А я испугалась. Дура… Отказала. Сказала: «Слишком быстро». А теперь… теперь я жалею. Потому что он замечательный. И я по нему скучаю так, что дышать больно…

Слёзы катятся по щекам, и Ира молча протягивает мне салфетку и улыбается.

– Знаешь, – говорит она тихо. – Страх – это нормально. Но иногда надо рискнуть. Потому что потом может быть поздно… – чувствую, как она гладит мою руку, и мне становится легче…

Я смотрю на воду, на падающие листья, на людей, спешащих мимо, и думаю: «А если я действительно упустила своё счастье?»…

– Что же мне делать, а? – шепчу я.

– Для начала – позвонить, – улыбается Ира. – И сказать, наверное… Что чувствуешь... То, что сейчас сказала мне… Это же Тёма… Уверена, он ждёт твоего звонка…

Я вздыхаю с тревогой, достаю телефон…

Руки дрожат. Но я набираю его номер, заветные цифры, потому что иногда, даже если молчание – золото, нужно говорить о том, что ты чувствуешь… Потому что это важно…