Глава 40.
Танюша Виноградова
За окном медленно падают редкие снежинки, оседая на мокром асфальте и тут же тая. Время будто замедлило ход, и каждый миг тянется бесконечно долго, пока я жду, что Артём возьмёт трубку…
Передо мной чашка капучино, на поверхности которого уже начала образовываться тонкая пенка. Ириша смотрит любопытным взглядом, мечтая кинуть что-нибудь колкое в адрес своего любимого братца.
В голове крутится одно: «А если он уже передумал? Если мои слова ничего для него больше не значат? Скажет, что я как собака на сене… То одно, то другое…».
Господи, Таня, ты паранойик…
Мысленно возвращаюсь к тому разговору, когда Артём впервые предложил съехаться и бью себя по башке невидимой ладонью…
Гудки тянутся невыносимо долго – каждый кажется мне маленькой вечностью. Да что ж это такое…?! Если с самолётом всё-таки что-то случилось, то я…
– Алло? – его голос звучит заполошно. – Танюш, ща я…
– Артём… Господи… – начинаю, и голос дрожит. – Слава Богу, долетел…
– Долетел, конечно, – смеётся он. – А что такое? Были сомнения… Я же отписался тебе в сети…
– Да? Кажется, мне не дошло… Или я не увидела…
– Всё норм… Испугалась, что ли? Полёт был скучным… А я прям представлял себе на сцене с новой историей о том, как обезвреживаю на борту террористов…
– Ага, очень смешно…
Слышу его ржач в трубке и хихикаю, мотая головой.
– Я… я так скучаю.
На том конце провода пауза. Потом:
– Таня? Ты чего? Всё хорошо?
Понимаю, что хочу расплакаться… Ириша смотрит на меня таким грустным взглядом и я встаю из-за стола, отпрашиваясь у неё, чтобы уединиться и поговорить с ним тет-а-тет…
– Нет, – закрываю глаза, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. – Нет, не хорошо… Я была не права, понимаешь? Испугалась, отказалась, а теперь… теперь понимаю, как сильно…
– Я тебя люблю, – перебивает он волнительно, заставив меня резко вдохнуть воздух и замолчать. – Давно надо было сказать… Хотел, а не мог… Трусил чё-то… Моросил… Прости, что по телефону… Будет повод торопиться домой ещё активнее…
– А я тебя люблю, Тёма… И…
Слышу какие-то голоса на заднем фоне и мне становится не по себе…
– Ты где? – спрашиваю, вдруг испугавшись, что он не один, а я тут со своими разговорами и признаниями…
– В отеле, только заселился, – отвечает. – Я очень рад это слышать… В том смысле, что и не мечтал на самом деле… У меня это всё впервые…
– У меня тоже… Как у тебя настрой?
– Завтра выступление, надо ещё раз всё прогнать.
– А я тут… в кафе, – шепчу надсадно. – И так глупо, так неправильно всё… Хочу быть с тобой, жить с тобой, делить всё – и хорошее, и плохое…
– Даже если я буду раскидывать носки по всей квартире и оставлять волосы после бритья в раковине?
– Фу… Ладно, даже если так, – добавляю со слабой улыбкой, пытаясь смягчить напряжение.
Он смеётся – коротко, но искренне. Этот звук пробирает до мурашек.
– А ты, значит, будешь ворчать и складывать их в корзину? И мыть мне жопу как Такеши, идёт?
Тут смеюсь уже я…
– Буду, – киваю, хотя он не видит. – Но это мелочи, правда? Главное – мы будем вместе.
– Тань… – его голос становится серьёзным, глубоким. – Знаешь что? Давай я вернусь через неделю, и… давай попробуем. По‑настоящему… Поговорим о будущем… Что и как… В том числе о том, что говорила твоя мама…
У меня перехватывает дыхание. В голове теперь хаос из мыслей, чувств, сомнений. Но одно ясно точно, я хочу этого. Больше всего на свете.
– Ты серьёзно? – едва слышно спрашиваю. – После всего, что я наговорила… после того, как оттолкнула тебя… Ты всё равно хочешь…?
– Серьёзнее некуда, – твёрдо отвечает он. – Я не передумал. И не передумаю. Так что? Да или нет?
Слёзы катятся по щекам, но на душе лёгкость, которой не было уже много дней. Словно тяжёлый груз, копившийся внутри, наконец растворяется…
– Да, – выдыхаю. – Да, конечно, да…
– Я уже придумал, что и как лучше сделать для твоей работы, а то тебе неудобно, – говорит он после. – Лучше оформить аккуратно возле окна… Тебе должно понравиться. Много места и светло…
– Окно – это важно, – улыбаюсь. – Буду работать там, пока ты, тунеядец, дрыхнешь…
Он ржёт, а я продолжаю улыбаться, высматривая в прохожих на улице через панорамное окно похожую фигуру… Даже кажется, что он вот-вот войдёт сюда и обнимет…
– Ладно… Готов дрыхнуть, пока ты зарабатываешь нам на жизнь…, – добавляет он тихо со смехом.
– Договорились…
От этих слов внутри всё теплеет. Понимаю: это не просто «съехаться». Это – новый этап. Шаг в будущее, которое мы создадим вместе.
– Кстати… Ты уже подумал, как мы будем делить щенков?
– Нуууу, – смеётся Артём. – Думаю, нам их никто не отдаст… Во всяком случае, в первое время…
Я невольно улыбаюсь, представляя крошечные пушистые комочки, которые будут носиться по квартире, тыкаться мокрыми носами в ладони, учиться ходить на поводке… Дёргать мою красотку, выпрашивая молока…
– Уже придумала имена? – спрашивает он.
– Пока нет, – отвечаю, смеясь. – Но уверена, мы что‑нибудь придумаем вместе. Может, даже назовём одного в честь соседа?
Слышу дикий ржач на том конце провода и понимаю, что всё-таки спелись с ним…
В этом смехе – столько тепла, столько надежды и чего-то общего. А будущие щенки – это не просто милые создания. Это символ нашего общего будущего, ещё один повод быть рядом, заботиться друг о друге и о тех, кто нам дорог.
– Вот ты стебёшься, а он, между прочим, единственный, кто помог мне, когда я пришёл к тебе…
– Что? Когда?
– Ну, когда я был пьяным… Он сказал, что ты плакала и… Я понял, что что-то не так… Этот чувак переживает за наши отношения больше, чем за свои…
Я опять хихикаю и вздыхаю.
– Знаешь, – говорю я. – Когда я думала о том, чтобы съехаться, я боялась, что всё изменится. Но теперь понимаю, изменится, конечно. Но только к лучшему. У нас будет квартира, будет наш уголок, будут щенки…
– И будем «мы», – мягко добавляет Артём. – Главное – мы. Всё остальное – приятное дополнение… Правда?
– Да… – задумчиво и завороженно выдыхаю. – Тебе, наверное, уже пора?
– Нужно разместиться – да… И сразу бежать…
– Тогда я пойду вернусь к твоей сестре…
– Что? – удивленно переспрашивает Тёма.
– Ну да… Мы с Иришкой встретились в кафе…
– Не понял…
– Она с костылем, Тём… Уже ходит почти…
– Охуеть, блин… Вот это новости… И мне никто ничего не сказал! – возмущенно восторгается он в ответ.
– Она хотела сюрприз сделать… А ещё…
– Чё там ещё? Метеоритный дождь? Землетрясение? Колись уже…
– Нет, они с Костей начали встречаться…
– Вааат??? Чёёёё??? – спрашивает он со смехом. – Рили, что ли?
– Ага, ты тот ещё сводник…
– Ну ништяк… Мне это на изи далось… Отличная новость же… Я капец как рад…
– Ладно, родной… Тогда беги… Я передам ей от тебя привет, а потом ты вернешься, и мы все вместе пойдем гулять тогда… Хорошо?
– Хорошо… Скажешь ещё раз?
Я улыбаюсь, растекаясь в слащавой улыбке.
– Ты первый…
– Я тебя люблю, Танюш… – звучит следом приятное… будоражащее, и я прикрываю глаза, представляя его рядом. В тёплой постели.
– А я люблю тебя, Артём…
Когда кладу трубку, смотрю в окно. За стеклом – серый ноябрьский вечер... Но теперь мир выглядит иначе. Ярче. Живее.
Я возвращаюсь назад и делаю глоток остывшего капучино, и на этот раз он кажется идеальным.
– Сказала?
– Даааа…
– Всё хорошо?
– Лучше… Всё прекрасно…
Потому что теперь я знаю, всё будет как должно... Потому что мы есть друг у друга. И потому что я наконец‑то сказала то, что должна была сказать давно… И самое главное, я это прочувствовала…
А теперь мне осталось дождаться его дома… Вместе с нашими пушистыми рыжими товарищами…