Глава 42.

Танюша Виноградова

Мы с Тёмой возвращаемся домой и, мне кажется, ничто не способно испортить мне настроение…

Мы заходим в квартиру и сразу словно окунаемся в тёплый кокон уюта. Момо и Такеши, едва переступив порог, разбегаются по своим любимым местам: Момо – к лежанке у окна, Такеши – ей между ног прямо под хвост носом... Я закрываю дверь, хихикая, и оборачиваюсь к Артёму. Он стоит посреди прихожей, улыбается и оглядывается, будто впервые видит эту квартиру.

– Ну что, дома? – спрашиваю я, снимая куртку.

– Дома, – кивает он, не спеша раздеваться. – Знаешь, после Питера здесь как‑то особенно… тихо. И хорошо…

Я иду на кухню, чтобы поставить чайник. Артём следует за мной, садится на стул и наблюдает, как я достаю чашки, печенье и прочее… Вспоминаю, как втемяшила в его лицо торт и мысленно хихикаю… С этого у нас всё и началось. Ну, почти…

– Ты даже не представляешь, как я соскучился по этому месту, – говорит он, проводя рукой по столешнице. – По тебе. По собакам. По воспоминаниям… Даже по запаху твоей квартиры…

Я улыбаюсь, не оборачиваясь:

– А я по твоим шуткам. Хотя иногда они меня бесят…

– Иногда? – он театрально вскидывает брови. – Только иногда? Я польщён!

Мы смеёмся, и в этот момент чайник начинает свистеть. Я разливаю кофе, ставлю чашки на стол, а Артём вдруг встаёт и подходит ко мне вплотную.

– Тань, – его голос становится тише, серьёзнее. – Я тут подумал… Ну… Мы ведь серьёзно настроены… И… Чего тянуть, да?

Я замираю, чувствуя, как сердце делает лишний удар. Артём берёт мою руку, смотрит в глаза – и в его взгляде столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.

– Когда я был в Питере, я каждый день думал о том, как вернусь сюда… К тебе. К нашим собакам. К этому столу, за которым мы пьём кофе и смеёмся над моими дурацкими шутками. К постели. К ванной… Ко всему, блин… к каждой поверхности… И я понял… – он делает паузу, словно подбирая слова. – Я понял, что не хочу никуда уезжать… Не хочу даже на день. Потому что мой дом – это здесь. С тобой…

Я чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы, но улыбаюсь. Артём достаёт из кармана маленькую коробочку и опускается на одно колено, заставив меня замереть…

– Таня, ты выйдешь за меня?

О, Господи… Я вообще такого не ожидала… О, Боже…

Прикрываю ладонями лицо и горю…

Не могу произнести ни слова – только киваю, а потом, опомнившись, выдыхаю:

– Да. Конечно, да…

Артём, будто выдыхает, и я понимаю его напряжение, он надевает мне на палец кольцо, а я обнимаю его, прижимая к себе… Мы стоим так несколько секунд, а потом он отстраняется и говорит с улыбкой:

– Ну вот. Теперь ты точно не сможешь от меня сбежать…

– И не собиралась, – смеюсь я. – Но, если бы и хотела – куда? Момо и Такеши уже привыкли друг к другу…

В этот момент собаки, словно услышав свои имена, прибегают на кухню. Момо тычется мордой в мою ногу, Такеши садится рядом с Артёмом и смотрит на него преданными глазами.

– Видите, ребят? – Артём гладит Такеши по голове, пока тот высовывает язык. – Теперь мы одна семья. И у нас будет ещё больше поводов для смеха…

Я беру его за руку, и мы вместе идём в гостиную. Садимся на диван, собаки устраиваются рядом. Артём обнимает меня, а я прижимаюсь к его плечу, ощущая как много в себе несёт это простое взаимодействие… Мне только что сделали предложение, да? О, Боже…

И я согласилась… Господи…

– Знаешь, – говорю я тихо. – Я боялась, что когда ты созреешь, предложение будет каким‑то… грандиозным. С цветами, музыкой, толпой людей. А получилось так просто. И так… правильно. Как я люблю…

– Просто – это лучше, – отвечает он. – Потому что это по‑настоящему. Это про нас. Я бы мог сделать на сцене… Но это неправильно. Это обязывает тебя ответить «да»… А вдруг ты не хочешь этого?

Мы молчим, слушая, как тихо тикают часы на стене. В квартире тепло, уютно, и кажется, что весь мир сейчас сосредоточился в этой комнате. В этих объятиях. В этом самом «да».

– Кстати, – вдруг вспоминаю я. – А как же твой следующий стендап? Вдруг тебя позовут куда-то ещё…

Артём улыбается:

– Отменю. Или перенесу. Или устрою его прямо здесь – для тебя и наших собак…

– Только не надо шуток про то, как ты боялся делать мне предложение, – смеюсь я.

– Почему? Это же ржачно… – он делает вид, что обижается. – Твоей маме бы точно понравилось… Тёща на моей стороне… С первым сексом ей зашло…

– Ой, да они тебя, дурачка, обижать просто не хотели…

Мы снова смеёмся, а собаки, будто понимая, что происходит что‑то хорошее, начинают крутиться вокруг нас. Момо прыгает ко мне на колени, Такеши тычется носом в руку Артёма.

– Они тоже рады, – говорю я, глядя на них.

– Конечно, рады. Теперь у них будет двойная порция вкусняшек, – подмигивает Артём.

Я обнимаю его крепче, чувствуя, как внутри разливается тепло. Это не просто предложение. Это начало чего‑то нового. Чего‑то настоящего…

– Люблю тебя, – шепчу я впервые…

– И я тебя люблю, Танюш, – отвечает он, целуя меня в макушку. – И собак тоже.

Мы сидим так долго – просто вместе, просто дома. И в этот момент я понимаю: вот оно. Счастье. Оно не в громких словах и эффектных жестах. Оно в этих тихих минутах, в тепле рук, в смехе, в лае собак, в кофе на столе. В том, что рядом – тот, кто делает каждый день особенным…

И я знаю, что впереди у нас много таких дней… А со всем остальным – с учёбой, работой и бытом мы справимся. Вместе…