Глава 44.

Татьяна Виноградова

Снежинки кружатся за окном ветеринарной клиники, будто танцуют в каком‑то своём, безмолвном ритме. Уже декабрь… Начало, но… Снежно, как в сказке… Я смотрю на них и пытаюсь унять бешеный стук сердца… За окном дубак… А внутри сплошной хаос.

Артём рядом. Он то и дело косится на меня, но я делаю вид, что поглощена видом за стеклом. Знаю, он ждёт, когда я заговорю. Но слова застряли где‑то в горле, тяжёлые, неподъёмные. Я даже не знаю почему я так нервничаю. Но просто это так волнительно… Моя любимая Момо… Боже…

– Ты в порядке? – наконец спрашивает он, понизив голос. Его взгляд пронизывает, будто пытается разглядеть то, что я так старательно прячу.

Киваю, чтобы не волновать его, но внутри всё скручено в тугой узел, и каждый вдох даётся с трудом. Пытаюсь сосредоточиться на узорах инея на стекле, на причудливых фигурах, которые рисует мороз. Это помогает хоть ненадолго отвлечься.

– Просто немного волнуюсь за Момо, – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Артём мягко улыбается, касается моей руки:

– Всё будет хорошо… Доктор же опытный, да и Момо здорова как бык, сама видела, сколько она хавает…

Я киваю, но внутри всё сжимается. «Здорова как бык» – звучит так просто, так обыденно. А у меня в голове – совсем другие мысли, совсем другие страхи.

Да ещё и та самая девушка в регистратуре постоянно так смотрит на Артёма… Я же помню, что он с ней флиртовал. Теперь же даже внимания на неё не обращает… Леопольд, блин…

Нас вызывают в кабинет. Наш доктор встречает нас тёплой улыбкой и внимательными глазами, усаживает нас перед монитором. На столе аппарат УЗИ, стерильные салфетки, перчатки. Всё как в человеческой клинике, только пациентка рыжая пушистая бандитка… Которая ещё совсем недавно была такой малюськой… И тявкала у меня на руках в ожидании прививки…

Наша маленькая девочка, которая уже вдруг стала «будущей мамой».

Доктор надевает перчатки, берёт датчик и с весёлой ухмылкой оглядывает нас:

– Ну что, Танюша, Артём, будущие родители, готовы к радостной вести? Или пока боитесь заглядывать в эту дверь?

Артём смеётся, а я выдавливаю улыбку, чувствуя, как ладони становятся влажными. Ещё так сказал… Будущие родители, блин…

Он вдруг со всей серьёзностью смотрит на экран и заявляет:

– С чего вы вообще взяли, что она беременна? – подмигивает, глядя на нас. – Может, просто переела?

Мы переглядываемся, и я хмурюсь, а он вдруг начинает хохотать как Санта из фильмов. Впервые его таким странным вижу на самом деле.

– Да я шучу… Расслабьтесь…

Я нервно хихикаю, пытаясь поддержать шутливый тон. Артём толкает меня плечом:

– А давай его позовём со мной на выступление… Классный же чел…

Я качаю головой… Доктор водит датчиком по животу Момо, и на экране появляются размытые очертания. Я всматриваюсь, пытаясь понять, что именно вижу, но картинка слишком нечёткая. В груди же тлеет странная смесь тревоги и робкой надежды.

– Ну что ж, – тянет врач, нарочито затягивая паузу. Его глаза хитро поблескивают. – С одной стороны, переела она знатно…

Я замираю. Артём тоже перестаёт улыбаться, напряжённо вглядываясь в экран.

– …а с другой – вот они, четверо сладеньких комочков…

Артём ахает, наклоняется ближе, его глаза загораются восторгом. Он тут же тянется к моему плечу, сжимает его:

– А-а-а, смотрииии! Они такие маленькие!

А я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота… Четыре маленьких силуэта на экране – это жизнь. Настоящая, осязаемая. А у меня… У меня что-то не так… Я не понимаю что… Быть может, зря я доела лазанью?

Доктор продолжает что‑то объяснять – про плаценту, про сроки, про то, как подготовиться к родам. Его голос звучит будто издалека, словно я нахожусь под водой. Я пытаюсь сосредоточиться, но мысли путаются, разбегаются…

– Вот, смотрите, – доктор указывает на экран, увеличивая масштаб. – Это плацента. Всё в норме, никаких отклонений.

Он что‑то ещё говорит про питание, про витамины, про то, как следить за состоянием собаки. Я киваю, делаю вид, что слушаю, но на самом деле слышу лишь гул в ушах.

– А вот здесь можно разглядеть лапки, – продолжает доктор, водя датчиком. – Видите?

Артём восторженно поддакивает, задаёт вопросы, а я всё сильнее ощущаю, как тошнота подступает к горлу. Картинки на экране сливаются в одно размытое пятно.

– Татьяна, с Вами всё в порядке? – вдруг спрашивает доктор, заметив, что я побледнела. Его голос пробивается сквозь пелену, окутавшую моё сознание.

Я не отвечаю. В глазах темнеет, в ушах шумит. Единственное, что успеваю подумать: «Только бы не упасть со стула».

Резко встаю, едва не опрокинув его, и бросаюсь к двери. Слышу, как Артём окликает меня, но я уже в коридоре. Бегу, не разбирая дороги, пока не оказываюсь на улице.

Холодный декабрьский воздух обжигает лёгкие, но мне всё равно. Опираюсь на стену клиники, закрываю глаза и пытаюсь дышать. Глубоко, медленно. Но тошнота не уходит, а лишь усиливается.

В голове хаос. Образы смешиваются: экран УЗИ, глаза Артёма, голос ветеринара и запах медикаментов в клинике... Всё это сливается в один неразборчивый клубок, от которого хочется убежать.

Я открываю глаза и вижу перед собой заснеженный двор. Деревья, покрытые инеем, кажутся сказочными, но мне не до красоты. Всё, чего я хочу – это спрятаться, исчезнуть, перестать чувствовать эту давящую тяжесть внутри.

Слышу шаги за спиной. Знаю, что это Артём. Конечно, он не мог оставить меня одну.

– Тань, – его голос звучит встревоженно. – Что случилось?

Я молчу. Не знаю, что сказать… Может, я заболела?

Он подходит ближе, берёт меня за плечи, заставляет посмотреть на него. В его глазах – беспокойство, но ещё что‑то. Что‑то, от чего мне становится ещё хуже.

– Это из‑за Момо? – пытается угадать он. – Или…

Он не договаривает, но я знаю, о чём он думает. О том же, о чём думаю я последние несколько дней... О задержке, которая для меня пока ещё была чем-то далёким, но вот теперь… Мне не до смеха…

– Просто душно было, – выдавливаю я, отводя взгляд.

Артём молчит. Я чувствую, как он хочет что‑то сказать… Наклоняется и шепчет мне на ухо…

– Интересно, этим УЗИ можно тебя прямо сейчас исследовать?

– Я ударю тебя по башке, если ты его об этом попросишь!

Он смеётся и обнимает меня, целуя в макушку.

– Это была шутка… Мне и не надо… Я и так всё вижу и знаю…