27

Алмейрин, столица Одивелара, занимал довольно обширное пространство в долине, образованной двумя сходящимися реками.

Когда-то давно здесь была лишь крепость на острове, надежно защищенная естественной водной преградой, но постепенно она перестраивалась и менялась. И превратилась по итогу в огромную королевскую резиденцию, состоящую из двух частей – дворец, где жили короли и их семьи, и защитный замок, в котором также находились все общественные службы.

Оттуда к основному городу, богатой его части, был перекинут подвесной мост. А через реку простирался огромный торгово-ремесленный квартал с портом, улицами, на которых кучно жил самый разнообразный люд, домами купцов побогаче и множеством заведений.

Когда я была маленькой, то обожала забираться на верх башни, справа от королевской библиотеки, и могла часами рассматривать Алмейрин, фантазировать, откуда прибывали огромные парусники, или же просто читала книги, время от времени поглядывая на творящуюся внизу суету.

ЗДЕСЬ КАРТИНКА

Половину детства я провела во дворце… Мои родители служили тут же, потому нашей семье были выделены огромные покои, и чаще мы оставались в них, нежели в городском особняке. Только в самое теплое время уезжали в родовой замок, где мы с Питером целыми днями носились по окрестным лесам как какие-нибудь крестьянские дети.

Я хорошо знала город… сверху.

А вот изнутри мне не так уж часто доводилось его видеть.

Я привыкла праздновать День Нового года с семьей в королевских садах, каскадом опоясывающих дворец.

И могла только догадываться о буйстве, творящемся среди горожан.

Действительно, какофония цветов, запахов и звуков меня просто ошеломила. И я снова подумала, что мне повезло, что рядом… оказался Вальдерей.

Что уж там, я оценила это почти сразу. Уже в тот момент, когда мы, воспользовавшись весьма специфическим заклинанием, что помогал сбегать из Академии еще моей взрывоопасной и рыжей бабке, вышли на основную дорогу, пересекли лесок и овраг, и незамеченными пробрались в ближний городок.

Там я уверенно шагнула в таверну на постоялом дворе… и тут же сникла под настороженными и подозрительными взглядами. Я ведь привыкла к вниманию и почету, что каждое мое слово воспринимается простолюдинами как указание к действию… и запоздало подумала, что моя новая внешность этого не предполагает.

Как и того, что я буду бродить одна по тавернам и что-то требовать.

Слава богам, сзади меня уже появился Даниель и завопил громким басом:

– А ну дайте мне повозку какую – лошадь издохла на подъезде! А то я обещал показать своей милахе столичные гуляния…

Он обхватил меня за плечи, притиснув к себе, и осклабился. И тут же все окружающие понимающе заулыбались, а хозяин постоялого двора принялся нахваливать свои повозки.

Да уж…

Оказалось, что это не просто – притворяться кем ты не являешься.

Там, где мне приходилось горбиться, прятать волосы, прямой взгляд и уверенный тон, Вальдерей, напротив, чувствовал себя совершенно вольготно. Он оставил свой дорогой камзол еще в Академии, выпустил рубаху, старательно извозил сапоги в грязи, и в какой-то лавке прикупил кошель на пояс, с которыми ходили купцы, а еще несуразную шляпу, приглушившую его возраст и слишком симпатичное лицо. И задирал голову, разговаривал громогласно и еще более развязно, в общем, вел себя…

Как типичный простолюдин, разжившийся лишними монетами.

Я посматривала на него и удивлялась… подобному преображению. И осознавала – его поведение в Академии, что мне казалось слишком приземленным, на самом деле мало чем отличалось от аристократического. А вот сейчас он играл.

Вальдерей посмотрел на меня и подмигнул, будто понимая, о чем я думаю.

Смутилась.

Но парень только расхохотался. Наклонился ко мне и прошептал:

– Перестань смущаться, Снежинка, своих мыслей. Да, я не из древнего рода… но я вовсе не стесняюсь своего происхождения. Но рад тем возможностям, которые мне подарил новый статус.

Он помог мне забраться в открытую и грязноватую повозку, запряженную далеко не изящной, но выносливой лошадью, и мы поехали в сторону Алмейрина.

Оценила я его хватку и когда он оставил наше средство передвижения на специальной площадке, а затем бодро протащил меня в тонкий человеческий ручеек, текущий в столицу через не самый популярный вход – усталые стражники и не обратили внимание на нас, приняли монету и вяло махнули рукой.

Я смотрела во все глаза.

– Не знала, что прибывшие платят? – он снова улыбнулся, а я только развела руками.

А дальше мы влились в толпу, наводнившую улицы.

Вальдерей умудрялся общаться с идущими рядом людьми, расспрашивал, где тут можно здорово повеселиться, успевал удержать меня или защитить, когда кто-то налетал на нас или толкал, и уверенно вел через шумное, громкое море голов то по широким улицам, то по переулкам.

Мы проходили и мимо площадей, на которых водили хороводы, и мимо питейных заведений, из которых уже вываливались опьяневшие мужчины. Встречали и лоточников, и уличных актеров, несколько раз – патрули, но те смотрели поверх и не замечали парочку таких же простолюдинов, что и все вокруг.

Вальдерей, видя мое слегка ошеломленное лицо, пояснял значение то одного, то другого, а потом и вовсе, со словами, что он голоден, принялся покупать у торговцев разную снедь, которую надо было есть на за столами, а прям вот так, на ходу.

Были там и знакомые фрукты, и странные мясные шарики на палочках – на удивление вкусные, хрустящие хвосты… ох, я не хотела думать, от чего.

А потом он протянул мне кусочки теста, политые чем-то красным и сладким, но я помотала головой и буркнула, что не собираюсь пачкать руки…

На что Вальдерей только закатил глаза и сунул мне их в рот сам. От неожиданности я проглотила мягкую и нежную сладость. Открыла рот, чтобы возмутиться такому поведению… но парень уже сунул мне в рот второй шарик и, посмеиваясь, помыл руки в городском фонтане.

Я выдохнула и тоже улыбнулась.

Пожалуй, таким я его еще не видела. Живым, простым и искренним… И мне, как ни странно, понравился этот Вальдерей. Да и сама поездка… Несмотря на важную миссию, я чувствовала себя замечательно.

К вечеру нам удалось добраться до нужной улицы, что находилась в стороне от основных дорог.

Мы глянули на чуть обшарпанную вывеску, друг на друга…

И Вальдерей потянул на себя рассохшуюся дверь.

Сначала меня оглушил шум.

Пусть таверна с виду выглядела неказистой, а дверь едва ли держалась на петлях, внешний вид оказался весьма обманчив.

Я ожидала мрачного темного и почти пустого помещения, чуть ли не покрытого плеснью и паутиной – подстать той мрачной истории, в которую я попала.

По факту же оказалось в ярко освещенном огромном зале с множеством дереянных перегородок и лестниц, с грубо сколоченными столами разных размеров, чисто выскобленным полом, припорошенном свежей соломой, пустым местом посредине, на котором уже танцевали, хлопали, целовались и пели и… таким количеством народу, что даже растерялась.

Простолюдины в ярких, праздничных нарядах шумели, пили, кричали что-то друг другу, то присоединялись к танцующим, то отбегали от них. Играл импровизированный оркестр, с подносами быстро перемещались подавальщицы, а из-за стойки на всех покрикивал дородный мужик в огромном фартуке – наверное, хозяин.

ЗДЕСЬ КАРТИНКА

Дверь за нами захлопнулась, отрезая от остального мира, а шум только усилился.

Интересно, мне показалось, что мы преодолели какую-то непроницаемую преграду, не дававшую звукам вырваться наружу? Возникало ощущение, что место это специально делали не слишком привлекательным, чтобы посещали его исключительно знающие люди.

Переглянулись с Вальдереем, и тот решительно повел меня вперед, уже по привычке защищая от толчеи и пьяниц, норовивших обнять каждого. Протиснулись за самый малый стол в углу – единственный свободный – уселись на лавки и почти сразу к нам подскочила одна из подавальщиц.

Я невольно поморщилась.

Потому как девка выглядела… развязно и голо, с ее спадающей с молочного круглого плеча рубахой, ничем не придерживаемой грудью и блестящим заинтересованным взглядом, которым она прошлась по Даниелю. Даже не обратив внимание, что он не один! Парень осклабился, как ему и положено было по роли – а может вовсе и не играл – а я стиснула зубы, чтобы не высказаться, что это…

Мое.

Резко отвернулась и постаралась отдышаться.

Вот что за глупости лезут в голову?

Девица ушла, а Вальдерей попытался мне сказать что-то, но тут так пронзительно заиграли флейты, что у меня заложило уши. И он только рассмеялся и откинулся на стену, рассматривая то меня, то обстановку – и будто получая от всего этого огромное удовольствие – а я… я вдруг начала смущаться и теребить свой уже порядком испачканный фартук.

Хотела незаметно провести по нему, да вообще по всей одежде, освежить и очистить, а может даже пойти в туалетную комнату, привести себя в порядок, снять идиотский чепец и расстегнуть пару верхних пуговиц…

Но тут подавальщица вернулась с подносом и принялась ловко расставлять какие-то горшки, наклонившись так, что огромные молочные груди чуть не ткнулись Вальдерею в лицо.

И снова я подавила неуместную вспышку бешенства.

А потом наткнулась на смеющиеся прозрачные глаза и… потерялась. Он не смотрел на предлагаемое «лакомство», только на меня, уверенно, открыто и с такой… щемящей нежностью, что снова почувствовала, как вспыхивают щеки. Немного нервно поправила выбившуюся прядь и схватилась за ложку. Есть и пить мне не хотелось – не после длительной прогулки со всякими вкусностями – но здесь нужно было жить по чужим правилам и хотя бы делать вид, что я наслаждаюсь местными яствами и кошмарно сладким алкогольным сбитнем.

Слава богам, мое мучение над горшочком прервала еще более громкая музыка, которая, как выяснилось, ознаменовала начало представления. Танцующие посторонились и на середину выкатились шуты жонглеры, принявшиеся ловко подбрасывать разные предметы… и щупать всех рядом стоящих дам. А потом и повелители огня – наверняка, маги. Иначе как объяснить то, что они делали с горящими булавами и как выдыхали огонь, словно мифические драконы прошлого?

Представление мне даже понравилось.

Я повернулась к Вальдерею, чтобы сказать ему об этом, и в этот момент за наш стол скользнула фигура в довольно неопрятных тряпках. Навалилась на Даниеля, и, пока тот брезгливо пытался избавиться от пьяных объятий, заняла почти все пространство за нашим столом.

Я собралась возмутиться, но тут внезапно стало совершенно тихо. Нет, не то что инструменты перестали играть… вообще тихо. Как будто на нас накинули мощнейший полог тишины…

Распрямилась и всмотрелась в покачивающуюся фигуру внимательней. А потом ахнула. За лохмотьями, ненастоящей бородой и нелепой шапкой прятался магистр да Валонгу!

Ошеломленно переглянулась с Вальдереем и сжалась, готовая защищаться.

Что это значит? Мой побег раскрыли? Он здесь по поручению ректора?

Или… именно он тот, с кем мне следовало встретиться?

Внутри кокона тишины было слышно только мое тяжелое дыхание, а потом я хрипло произнесла:

– Кто вы нам?

– Тебе, Каталина, друг… а вот Даниеля я не ожидал увидеть, – голос мужчины был устал и насторожен, он будто тоже взвешивал, не зря ли подошел… Мы все снова замолчали и я решилась первой. Подалась вперед, накрывая его руку и уверенно произнося.

– Даниель тоже мой друг. И если вы пришли… сказать мне что-то, то можете говорить беспрепятственно.

– Так в нем уверена? Что и дальше останется твоим другом?

Он повернулся ко мне и посмотрел внимательно, а я растерялась на мгновение. Глянула на парня, который вдруг напрягся и вскинул подбородок, выдохнула… и выпалила:

– Да. Уверена.

Я почти физически почувствовала, как расслабился Даниель. Он уже спокойно повернулся к магистру. Проговорил, махнув рукой, когда я пожелала его остановить:

– Клянусь своими осколками, что ничем не наврежу Эве-Каталине и никому не расскажу об этом разговоре. Да будет так.

На мгновение его безымянный палец, вспыхнул синим, унося клятву прямо к сердцу.

А магистр удовлетворенно кивнул. И заявил:

– Следите за своим выражением лица. И хохочите время от времени, чтобы со стороны мы смотрелись хорошо проводящей время компанией. Я знаю, за вами не следили – это не возможно сегодня, но на всякий случай… Я рад, Каталина, что ты верно поняла письмо Габриеля. И рад, что мы точно рассчитали, когда ты решишься выбраться из Академии. Все что я сейчас расскажу… не знаю уж, насколько это поможет. Но это немногое, что я могу сделать и потому я делаю…

– Зачем такие сложности? – не сдержался Вальдерей, – В Академии можно было найти укромное местечко…

– Чтобы поговорить – вполне возможно. Хотя там за Эвой следят даже стены. Но не для того, что я хочу ей… хорошо, вам показать в дальнейшем. Что ж, – он опрокинул в себя кружку сбитня, расхохотался, на что я неумело похихикала тоже, а потом спокойно и начал свой рассказ.