28

– Что вы помните про войны с королевством Эроим? – задал магистр совсем уж неожиданный вопрос.

– Ну, – недоуменно переглянулась с Вальдереем, – я хорошо знаю историю, так что все, что нам рассказывали.

– В те времена, когда я поступил в Академию, мы уже не воевали, но отношения оставались напряженными. Мы ведь учились тогда вместе… Я, твой отец, Его Величество – в тот момент Его Высочество, который находился в Академии инкогнито. Никто кроме членов его пятерки не знал, кто он на самом деле, а тем вменялось в обязанность еще и охранять наследника. И я не знал… Я был в соперничавшей с ними пятерке, вот только мы вечно отставали на шаг и постоянно цапались. Особенно не ладили с твоим отцом, – да Валонгу почти мечтательно улыбнулся. – Наверное, это продолжалось несколько лет, на последних курсах все даже подружились. А потом я уехал вместе со своими друзьями к Завесе, застрял там лет на семь, пятерка же твоего отца отправилась в столицу… Так вот, в те времена, чтобы укрепить отношения между двумя странами, отец нашего короля и прошлый король Эроима решили, что двум главным Академиям необходимо обменяться студентами – практикантами. Ненадолго, буквально на один оборот. Из соображений безопасности – это я уже понял потом – лучшую пятерку не отправили в другую страну, а поскольку мы шли вторым номером, то поехала наша пятерка… Это сейчас никого не удивишь такими поездками, для нас же было шоком попасть на территорию бывших врагов, настолько отличных по нравам, внешности, архитектуре… Всему. Мне рассказывали, что эроимцев в Академии, несмотря на строгие внушения, принимали так себе… Могу сказать то же самое про нас. Пришлось отстаивать и свое право называться сильными магами, и честь. В общем-то нам удалось. Более чем удалось… Ты знала, что моя жена – эроимка?

Я вспомнила хрупкую и улыбчивую женщину, которая работала в секретариате, и удивленно покачала головой:

– Она совсем не похожа…

– Тем не менее мы познакомились еще тогда. Но к делу это не относится. В общем, у меня там остались приятели, и мы мало того, что поддерживали связь, так еще и навещали друг друга. До тех пор, пока это не стало запрещено.

– События двухлетней давности?

– Да. Тот конфликт на границе, а потом еще один. По ним было много слухов и вопросов, но всем занимались советники и дознаватели, а я, понятное дело, не лез. И я, и жена… мы ждали, что отношения вновь наладятся, и мы сможем снова общаться, – он задумчиво пожевал губу, потом выдал, опомнившись, представление в духе «пьяный идиот развлекает друзей» и продолжил. – Несколько оборотов назад я получил странное письмо. Не буду пояснять, каким образом, но… Дальний родственник жены и по совместительству мой хороший друг сообщил, что, похоже, те конфликты были спровоцированы третьей стороной. И что он пытается выяснить подробности. К сожалению, я не мог ему ответить. Более того, больше писем я не получал, а по размышлении обратился к твоему отцу. Он ведь отвечает… отвечал, в том числе, и за внешнеполитические отношения.

До меня как сквозь вату доходила новая информация.

Кажется, я уже начала понимать, к чему ведет да Валонгу.

– И он…

– Обещал присмотреться к ситуации. Напряжение на границе нарастало – туда не зря отправили лучших, твоего брата, в том числе… В Ангра-ди-Эроим съехалось немало народа под предлогом стажировок на границе. И я… я поехал туда, чтобы проверить уровень боевых магов. Так случилось, что мы сблизились с пятеркой Питера-Дамиена, к тому же твоему брату оказался косвенно известен наш разговор с твоим отцом.

– То есть, все что дальше произошло… – я почувствовала, как пальцы стискивают, выкручивая, ткань юбки, и правый кулак успокаивающе накрыла ладонь Вальдерея.

– Возможно, я, в какой-том мере, это спровоцировал, – магистр задрал подбородок, – Но ты прекрасно понимаешь…

– Что это случилось бы так или иначе, – закончила я хриплым голосом. – Вы знаете, что именно произошло?

– К сожалению, очень мало. Могу только предполагать. Доподлинно мне известно, что первые объвинения, что прозвучали в сторону твоего отца, были в шпионаже… В это же момент исчезает Питер-Дамиен – как мне кажется, исчезает осознанно, но его пятерка, сколько бы их не допрашивали, ничего не знает. Мне удалось пообщаться с ними – парни в растерянности. Все остальное… мои домыслы. Что в дело вмешался Эроим, или же то самое третье лицо… А может вся ситуация вовсе не такая, как кажется. Но я, как и ты, не верю в предательство твоего отца.

– А как мог поверить король? – спросила горько. – Вы же сами говорите – он всегда опирался на свою пятерку.

Мужчина вздохнул.

Замялся, но все-таки выдал:

– По слухам, доказательства были неопровержимы. Его застали на какой-то сделке не в том месте и не в то время… и он подтвердил это во время допроса.

– Что? – ахнула.

– Я тоже растерян… Но Его Величество был в бешенстве: во дворце говорили, что он едва не казнил советника тут же.

Я стиснула зубы и постаралась успокоиться. Только получалось не очень, меня хватило лишь на то, чтобы жалостливо спросить:

– Может это все какой-то хитроумный план, чтобы ввести в заблуждение… кого надо?

– Хитроумный план уже приведший на плаху нескольких человек, а твоих близких – в камеру пыток?

Я едва не вскочила в ужасе, но была поймана Вальдереем и прижата к его надежной груди.

– Вы могли бы не говорить этого, – прошипел парень бешено.

– Я не хочу, чтобы Эва-Каталина питала ложные надежды, – не менее жестко ответил магистр. – И прежде чем действовала дальше – как она действовала сейчас, рискуя нарваться на магический патруль и лишиться… определенного милосердия короля – четко отдавала себе отчет, что может ее ждать.

Вдох-выдох.

И проговорила:

– Я справлюсь.

– Я знаю, – да Валонгу смотрел уже мягче. – Скажи, Питер- Дамиен связывался с тобой?

В тот момент, когда я открыла рот и собралась было рассказать о записке, по моей руке, которую все еще держал Вальдерей, аккуратно стукнули указательным пальцем дважды.

Мы разработали свою сигнальную систему для Игр, чтобы незамеченными подавать друг другу знаки, и вот этот означал…

«Нет».

В мгновение в голове пронеслось множество мыслей.

Что именно «нет»? Не рассказывать? О чем?

Он догадался, что я могу сказать что-то про брата?

Пусть по дороге я в подробностях пояснила, что было в письме Габриеля, про Питера-Дамиена не упоминала ни разу. Не столько потому, что не доверяла… просто закономерно опасалась, что капитан сделает свои выводы и вполне может догадаться, зачем я вообще согласилась на Игру.

И как-то помешать мне это сделать, обеспокоившись моей безопасностью.

Но это его «нет» точно относилось к вопросу магистра, который выглядел и вел себя именно так, как мог вести человек в данной ситуации…

Кажется.

Мне пришлось принимать решение очень быстро, ориентируясь лишь на этот знак…

И я его приняла.

Состряпала почти страдальческое лицо и выдохнула:

– Нет… Мне сказали, что он погиб. И хотя я не хочу в это верить… прошло так много времени, а он нигде не появился, даже своей пятерке ничего не передавал.

– Уверена?

– В сообщении об этом не были ни слова…

– Что ж… – магистр насупился, а потом снова вошел в роль разбитного пьяницы, – Будем надеяться, он все же жив, и мы об этом узнаем. А пока надо выжидать, Эва-Каталина, ты понимаешь это? Не делать резких движений и не показывать, что ты что-то знаешь. Мы обязательно еще встретимся и поговорим, если появятся новости. Просто жди моих указаний.

– Конечно.

Я вымученно улыбнулась.

Голова шла кругом от непонимания происходящего, непонимания, кто друг, а кто враг. Мне очень хотелось поговорить с Даниелем, но это можно было сделать лишь позже, когда мы останемся одни.

Веселье в кабаке достигло своего пика, и пусть мы ничего не слышали, по хаотичным движениям я догадывалась, какой вокруг стоял шум.

– Поздно уже, – вдруг сказал Вальдерей, – Нам надо вернуться в Академию. Вы говорили, что хотите что-то показать?

– Да, – магистр окинул парня цепким взглядом и кивнул, – Я выйду первым. А вы через несколько минут – буду ждать вас в переулке.

Он бросил на стол несколько монет, и, пошатываясь, встал, заодно снимая полог.

Меня опять едва не оглушило.

Говорить в этом месте точно не было смысла, потому я просто смочила пересохшее горло, поправила платье и кивнула Вальдерею.

Мы вышли на темную улицу.

– Здесь недалеко, – рядом возник магистр. – Пойдемте.

Я постаралась запомнить путь, но быстро запуталась в поворотах и ходах. А потом мы оказались перед небольшим и довольно хлипким строением, на вид нежилым.

Сглотнула и быстро отвела взгляд, чтобы никто не успел заметить шок в моих глазах.

– Я хотел бы, чтобы ты поставила свой личный маячок на это место, Эва-Каталина.

Посмотрела на магистра, старательно разыгрывая недоумение.

– Это место… одно из укрытий, где можно спрятаться в случае опасности. Для тебя, для меня, для тех, кто на нашей стороне. Мало ли, что произойдет, – да Валонгу вздохнул, – Внизу есть подпол. Он защитит даже если домик будет гореть. Пока я не понимаю происходящего, но чувствую что напряжение нарастает. И считаю своим долгом хоть немного защитить тебя. Ведь мы не были чужими с твоим отцом…

Я могла только кивнуть.

Тщательно прописала на поверхности домика специальный магический знак, надеясь, что никто не заметить дополнительной закорючки, совсем немного меняющей структуру камня, и отошла.

– Я выведу вас на свободную улицу, – тут же заторопился магистр. – Там легко найти экипаж до ворот или даже до Академии.

– Мы справимся, – подал голос Вальдерей.

Мужчина кивнул и быстро пошел прочь.

Мы – за ним.

Внутри меня кипели самые противоречивые чувства, но я этого не показывала. Кивнула на прощание магистру, когда села в экипаж, болтала о всякой ерунде с Даниелем, пока мы ехали до «нашего» выхода из торговых кварталов… И только когда мы очутились в повозке, нанятой на постоялом дворе, я проверила ту на следящие артефакты и повернулась к задумчивому Вальдерею:

– Объяснись.

– Я могу ошибаться… – парень вздохнул, но заговорил уверенно, одновременно управляя отдохнувшей лошадью. Мы ехали в ночи, повозку, не оснащенную рессорами, трясло, но я не обращала внимания на эти мелочи, будучи полностью сосредоточенной на его словах. – В общем-то ничего такого… по отдельности. А в совокупности мне совершенно не понравилось то, что я услышал. Понимаешь, когда мы шли сюда, я предполагал, что нам предстоит осторожно расспросить в кабаке о разных людях, может даже узнать что-то, но вот то, что тот «честный человек» из письма подойдет… Откуда предположение, что ты именно в это время появишься? Вот серьезно? Он бы караулил тебя с утра до вечера каждый день, если это не так? К тому же да Валонгу… Что делают все магистры в День нового года?

– Веселятся со студентами в Академии, – сказала растерянно.

– Со студентами и семьей. А еще присматривают за нами, чтобы не наделали глупостей. Не слишком ли странно ему покидать Академию именно в это время? Это очень заметно. Да и эти слова про пытки твоих родных. Я не считаю, что он должен был их произносить, если бы действительно беспокоился о тебе…

– Тебя насторожило не это, – сказала я друг уверенно.

– Да, все что я назвал – лишь проблески осколков случайности. А вот его рассказ про собственную пятерку… У меня есть одно странное увлечение, – он будто даже смутился, – Я люблю читать архивы про значительные пятерки прошлого. В том числе из нашей Академии.

– Надеешься подчерпнуть что-то? – я не могла не улыбнуться несмотря на серьезность ситуации.

– Ну и это тоже… – Вальдерей замялся. – Естественно, я читал и про те времена, когда учился твой отец. И…пятерка да Валонгу не была второй. Даже третьей не была.

Вздрогнула и сжала пальцы в кулаки.

– Все способные студенты и их пятерки, все, кто что-то выигрывал и в чем-то участвовал… Да Кадавала там не было. Их пятерка в те годы упоминается лишь однажды – именно в связи с отъездом в Эроим. Мне тогда еще подумалось – ну, в качестве шутки – что отправили тех, кого не жалко было бы если что.

Сглотнула.

– Он мог просто покрасоваться перед нами…

– Веришь в это?

– Нет, – сказала после паузы.

– Вот и я не верю. Я не знаю, связывался ли с тобой брат, но… мне в тот момент очень не хотелось, чтобы ты говорила хоть что-то.

Я спрятала лицо в ладонях и хрипло прошептала:

– Неужели никому нельзя доверять…

– Можно. Мне.

Невесело рассмеялась:

– Ты ведь тоже можешь… быть не-другом.

– Серьезно так думаешь? – в голосе Даниеля зазвенело такое напряжение, что я даже не решилась на него посмотреть.

Вздохнула.

– Нет. Никто не смог бы предположить, что мы с тобой сможем сблизиться. Тебя бы просто не успели купить.

– Только поэтому?

Помедлила.

– Нет.

Мы замолчали, погруженный каждый в свои мысли. И уже подъезжали к постоялому двору когда Вальдерей сказал серьезно:

– Пообещай мне… что всегда будешь звать с собой.

Я поняла о чем он. И кивнула:

– Конечно.

Ложь далась мне легко.

А это была именно ложь.

Просто только сейчас я до конца осознала, во что его втянула. И что парень рискует не только своим положением – жизнью. Я тоже, но… речь и так изначально шла обо мне. О моей семье. И рисковать ради них я была готова. Но втягивать в это других? Нет.

Я не имела права.

Именно потому я солгала. И ничего не сказала о записке и Даниелю. А еще ничего не сказала о том, как меня напугал тот домик-укрытие.

Я ведь знала то место… Как знала еще несколько в столице. Места, откуда вели тайные ходы из королевского замка. Вели под рекой, почти через весь город… Ходы, защищенные и магией и дверями.

Которые были способны открыть не многие.

Но род Феррейра-Ильяву мог.