29

После Дня нового года наши отношения с капитаном нашей пятерки сильно изменились.

Я лучше теперь понимала, кто он есть… этот Вальдерей. И не могла не уважать то, что обнаружила за бравадой и наглостью. Не могла не доверять.

Как и он мне.

Но… объединенные общей тайной, мы стали не только ближе – одновременно, дальше друг от друга.

Хотя, может это я осознанно отдалилась, понимая, что мое доверие слишком опасно для него – а я не могла даже представить, что могу вольно или невольно навредить. Только не ему. Хватит жертв в этой истории. Пусть мой род не раз утаскивал за собой тех, кто готов был идти следом, но я категорически не принимала возможность того, что Даниель в какой-то момент будет закрывать меня собой от удара.

С того дня, с той ночи все стало сложнее. Нас будто выдернули в новую реальность, заменили внутри осколки, отвечавшие за отношение друг к другу, и я перестала понимать, как реагировать на него, его слова и реплики.

Продолжать дерзить и огрызаться, как прежде?

Но как это делать, если чувствуешь к человеку тепло и признательность?

Оставаться рациональной и отстраненной?

Но ведь он рядом, он – капитан, и нас объединяют не только загадки, каждая из которых может стоить свободы, но и будущая Игра, где нет места закрытости.

Всячески «дружить» и проявлять симпатию?

Но это значит продолжать с ним обсуждать подробности происходящего, а я не могла. Это значит встать на шаткий мостик, переброшенный через бурлящую реку моих эмоций, которые не имели никакого отношения к заговорам и интригам.

Только ко мне и к нему.

К женщине и мужчине.

Я ведь понимала, что… не просто так подолгу задерживаю на Вальдерее взгляд. Ловлю его насмешливую улыбку. Вспоминаю, как темнеют светлые в спокойном состоянии глаза. Думаю о том, как он меня целовал.

Он разбудил во мне что-то глубокое, чего я сама в себе боялась… и не готова была признавать. Потому что не время, не место. Вообще все не то!

Так что я шагнула назад. Да что там – скачок. Хотя с виду все было по-прежнему.

Следующую декаду я делала все, чтобы не оставаться с ним наедине. И отказывалась что-либо обсуждать относительно собственного положения, аргументируя, что пока новых сведений нет – их и правда не было. Мне помогало то, что дни были заняты с раннего утра до позднего вечера. Я усиленно училась. Делала все большие успехи на полигоне и на тренировках. Я видела, что моя пятерка довольна…

Парни воспряли духом и перестали напрягаться каждый раз, когда мне надо было как-то проявить себя. Потому что я проявляла только с лучшей стороны.

Догнала, справилась.

Пусть у меня снова бессонные ночи, я уставала, порой меня не хватало на задания от магистров – но в некачественной подготовке к Играм было не упрекнуть.

Это заметили.

И если большинство хмурилось и о чем-то шепталось, когда видели нас всех вместе, то Хайме – Андрес, на удивление, всегда ободряюще мне улыбался. Я не очень понимала его поведение… он стал свободнее по отношению ко мне. Будто раньше, в то время, пока мы были вместе, его держал в рамках наш статус и вбитые с детства уроки вежливости. Потом – мое отношение к его поступкам и некоторое чувство вины.

Ну мне так казалось.

А сейчас он смотрел на меня как на незнакомку. На привлекательную девушку. Меня это немного смущало. Я точно знала, что нельзя зайти в Зеркало дважды, но втайне… завеса, втайне моему не до конца растоптанному тщеславию не могло не льстить подобное отношение!

Впрочем, я была уверена – это все лишь временное.

– Тебе следует быть осторожней, – заявил вдруг Вальдерей после сегодняшней тренировки, когда мы расположились с ужином в столовой.

– Ты про что? – я и правда не поняла.

– Про то, что твои глаза опять слиплись от сладости, – буркнул парень.

Теперь уже я хмурилась.

– Хайме-Андрес не просто так к тебе подходит, – пояснил, наконец, капитан свои намеки, – Не забывай, что он борется с нами за право поехать на Игры, а ты…

– Что я? – спросила с любопытством. Как ни странно, раздражения не было. А с чего раздражаться? Вчера мы точно также обсуждали попытки Милагреш сойтись хоть с кем-то из наших парней, и пусть их самомнение было велико, но все признавали – девица может быть любезна не просто так. Мне даже не понадобилось рассказывать, кого я подозреваю в распущенных сплетнях. Это не имело это особого значения, с учетом того, что все были насторожены в её отношении.

А сегодня, похоже, взялись за меня.

– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнила я капитану и отпила глоток горячего чая. И чуть не выплюнула его, когда услышала.

– Потакаешь ему!

Ох, ну что за бред! Даже сказать нечего.

– Дан, хочу заметить, что… – начал возражать Жоакин, но Вальдерей только отрицательно помотал головой.

– Я же вижу.

– И что ты видишь? – попыталась вспомнить, с чего вообще он завелся. Сегодня блондинчик даже не подходил ко мне, только восхищенно свистнул, когда мне удалось особенно замысловатое заклинание, растворившее одну из преград. Но это заклинание обсуждали все, даже магистр…

– Что он пытается снова перетянуть тебя на свою сторону.

Покачала головой. Что-то не то придумывает себе Вальдерей.

– «Его» сторона осталась там же, где наша помолвка. И не волнуйся, он у меня ничего не выведает по поводу нашей тактики или задуманных приемов…

– Да я не про то! – с досадой буркнул капитан.

– А про что?

Мы все на него посмотрели, но Даниель только нахмурился, а потом и вовсе встал и вышел прочь.

Я пожала плечами.

Вальдерей ошибался. Ничего такого Хайме-Андрес не пытался сделать… разве что тянулся ко мне по привычке. Почти два года мы были с ним неразлучны. Вместе в Академии, на выходных, на каникулах… Во дворце и в поездках. Да, это не защитило меня от предательства. Да, не помогло узнать да Кастелло-Мельхора на самом деле, раз столько неприятных сюрпризов посыпалось на меня с арестом моих родителей. Но привычка общаться с ним, делиться какой-то информацией, видеть его рядом не могла исчезнуть в одну секунду.

И после волны боли, смывшей мою нежность и симпатию, после острых игл раздражения и неуверенности в Андре, в себе, она все еще была на месте. Как и общие воспоминания.

И пусть они не были достаточной причиной даже для дружбы – потеряв меня и доверие, у него просто не было больше шансов на сближение – но я не видела смысла испуганно шарахаться от бывшего жениха или его приветствий. Тем более, что он вел себя более чем учтиво. И вовсе не пытался подобраться или вызнать, что бы Даниель не думал…

– Каталина!

Обернулась.

Неужели Андре притянуло моими мыслями?

– Можем поговорить? Я ненадолго тебя займу, – голос Хайме-Андреса звучал как-то неуверенно, – А то к тебе не подступиться… когда ты под охраной.

Я осмотрелась.

Ведь и правда сейчас тот редкий случай, когда вокруг никого.

Неуверенно кивнула и парень открыл мне дверь в свободную аудиторию. Я не слишком изящно оперлась о ближайший стол и сложила руки на груди:

– Слушаю тебя.

– Я был у родителей в выходной.

– И?

Андре как-то странно на меня посмотрел, взъерошил свою идеальную прическу и вдруг выпалил:

– Я им сказал, что они ошиблись! И я тоже.

– Ошиблись?

– Когда отказались от тебя.

Я почувствовала, как брови изумленно взлетают вверх.

– И ты тоже?

– Да, – сглотнул нервно, а потом продолжил хриплым голосом, – Я постоянно думаю о нас. О том… как мне плохо без тебя. Не без твоей фамилии и потенциала, а без тебя.

– Но ведь дело не только в том, что отсутствие у меня титула стало причиной разрыва помолвки, – я начала сердиться, – Ты изменял мне! О чем знали, кажется, все в Академии, кроме меня. Ты и потом вел себя отвратительно. Ни один из этих поступков я не заслужила и как бы ни пыталась понять…даже простить, но каждый из них – запертая дверь, которая не даст мне вернуться назад.

– И все-таки я попытаюсь.

– Что попытаешься?!

– Вернуть тебя. Об этом я и сказал родителям.

– И что? – уточнила насмешливо и нервно. Завеса! Он, похоже, сошел с ума, – Они тут же согласились? Перестали грозить тебе отлучением? Расплакались от счастья?

– Нет, – Андре отвел взгляд и как-то устало вздохнул, – Но они выслушали. Тем более, что ты потеряла лишь титул и положение… но осталась очень сильным магом и… по-настоящему благородной. А история знает немало примеров, когда мужчины брали в жены девиц более низкого происхождения.

Закатила глаза:

– И этот аргумент ты тоже привел родителям?

– Да, – ответил почти с вызовом.

С досадой покачала головой.

– Ты хотя бы спросил меня, прежде чем… затевал все это. Захочу ли я снова быть с тобой…

– А ты не захочешь?

– Нет, – я уверенно на него посмотрела, – И думаю, что я привела достаточно причин. И когда я говорю «нет», это именно это и значит.

– Это всего лишь значит, что мне придется снова тебя завоевывать, – Хайме-Андрес отвесил мне безупречный поклон, широко улыбнулся и вышел за дверь, оставив меня удивленно хватать ртом воздух.

Завеса!

Да что с ним происходит.

Ошеломленная, я вышла из аудитории, почти не замечая ничего, шокированная произошедшей сценой и погруженная в свои мысли и… уткнулась в чье-то твердое тело. Пробормотала извинения, по инерции попыталась обогнуть препятствие, надеясь как можно быстрее остаться одной в тишине своей каморки и подумать, но была схвачена за плечи.

Да что там, меня даже встряхнули. И прорычали знакомым голосом:

– Что ты там делала?

Я ошарашенно вскинула голову и уставилась в лицо Даниеля. Застывшее, как маска, под которой бушует ураган эмоций.

– Не услышала? – вкрадчиво произнес он. – Я задал вопрос.

Сглотнула. И потрясла головой, надеясь избавиться от наваждения… от всего этого безумия.

Да что вообще происходит сегодня? Может я не заметила, как Завесу прорвало, а в их головы залезли твари? Сначала мой бывший, а сейчас Вальдерей с его странными действиями. Кто дал ему право быть таким грубым?

– Не понимаю, почему я должна на него отвечать, – буркнула я, чувствуя только зарождающуюся злость.

– Не понимаешь?

Я бы отшатнулась, если бы могла.

– Я видел, как из аудитории выскочил да Кастелло-Мельхор! А теперь ты… Что вы там делали вдвоем?!

Щеки вспыхнули.

Но не потому, что мы и правда что-то делали, а потому, что… завеса, я запуталась!

– Ничего, – я умела рычать не хуже. – Мы просто разговаривали. Но не волнуйся, не об Играх и…

– Да причем здесь это! – заорал и снова тряхнул меня. – В завесу Игры! Неужели ты не понимаешь, что не это меня волнует?!

Его радужка… засияла от непонятных мне эмоций и чувств, поднимая внутри меня целую волну, полную острых кристаллов, задевающих натянутые нервы.

Я широко раскрыла глаза и выдохнула почти неслышно:

– А что?