32

Переписанная много раз легенда о появлении нашего мира в том виде, в каком он есть, гласила, что прежде он был разделен Зеркалом, сквозь которое ничего не проникало туда, где жили люди. А потом вместе с магией они получили Завесу вместо зеркала.

Сквозь нее можно было проникнуть… более того, многим хотелось. Ради славы, из интереса.

Тайны притягивали.

Вот только далеко не все, кто отправлялся по ту сторону, возвращались.

Сейчас ходоками за завесу были только самые сильные маги. Обладавшие самой устойчивой психикой и самой высокой концентрацией осколков. И то, последние годы ту сторону посещали все реже.

ТАМ становилось все опасней.

Примерно десять лет назад король даже запретил ходить туда пятеркам. Потому что те не имели преимуществ… а гибли все вместе, как оказалось.

За завесой вообще не работали наши законы кристаллографии, они будто искажались и становились прямо противоположными.

В свое время я изучила все отчеты и труды относительно завесья. Меня на то сподвигла бабушка и тот факт, что дед отправился туда, когда мне было четыре года… и не вернулся. Бабуля жила с нами и нами, держалась гордо, ровно и даже весело, но и в детстве я удивительно чувствовала, насколько она тоскует.

И эта тоска и боль, как часто бывает у людей сильных, преобразилась в определенную деятельность.

Она стала одним из главных специалистов по тварям и законам завесья. Её мнения спрашивали перед каждым большим походом. Она не раз читала специальные лекции. И даже опубликовала две тонкие брошюры.

И многие знания передала мне и Питеру – Дамиену, как и подарки вроде той коробочки, в которой мы еще подростками оставляли глупые послания. А то что не успела передать… остались ее записи. К которым я пока так и не подступилась после ее смерти три года назад.

Эх, бабуля… может и хорошо что ты с дедом не увидела, что произошло с вашим сыном?

В завесье жили твари. Я хорошо помнила картинки почти каждой. Те маги, кто возвращался, тщательно рисовали и описывали их внешний вид. И способы, с которыми они расправлялись с живыми.

Много было и существ, проникающих в наш мир. Они нуждались в осколках, которых там не осталось, похоже. Они же притягивали их к Завесе – именно потому границы там охраняли. Порой не столько от самих тварей, сколько от тех магов, кто зачарованно шел с нашей стороны.

Не более дня вблизи Завесы…. а потом отъезд и смена караула.

Питер-Дамиен ушел туда, по словам дознавателя. А тех, кто ушел и не вернулся в течение нескольких часов считали… мертвыми.

Пусть. Наверное это хорошо, что ОНИ считали Пита мертвым. Не способным на расправу – или на то, чтобы рассказать правду. Я, по размышлении, решила, что да Валонгу не только жаждал воспользоваться моими навыками и кровью, причем по моему согласию – в части подземных ходов. Но и узнать через меня, где мой брат.

Нет, я никому не скажу… даже если узнаю.

А пока сосредоточусь на тварях, что полезли из-за нашей «завесы». Как мы и думали их иллюзорность вовсе не мешала им ранить, почти смертельно. Как я и была уверена, магистры воспроизвели не только тех, кого изучали в Академии – но и совершенно новых особей.

Нам пришлось драться.

Потому что проникнуть за серебристую дымку, туда, где, по нашему мнению, был финал всего этого безумного действа, можно было только через гору трупов.

И победить тварей и не пасть самим… Это было сложно. Очень.

Мы то сплетались в многогранники, то действовали по-одному. Отражали магические плевки и удары хвостов. Сопротивлялись засасыванию в воронкообразные пасти. Уничтожали мелких грызущих существ, волнами появлявшихся из ниоткуда.

Бой за боем.

Снова и снова.

Теряя счет времени и уже почти вяло.

Я чувствовала с каким трудом концентрируются осколки, слышала, как ругается Мигель рядом, видела, как зажимает руку раненый Жоакин.

Но останавливаться было нельзя.

Похоже, проверяли, что мы можем сделать на остатках сил. Дадим ли второе, третье магическое дыхание измученным организмам. Справимся ли с непрерывным потоком.

Я чуть не пропустила гадость, которая готовилась налепиться мне на лицо и сожрать кожу живьем, но меня оттолкнули и раздавили тварь неизвестным мне приемом.

Просто сплющили.

С удивлением узнала Бенисио-Витора, капитана четверокурсников. Мы переглянулись и кивнули друг другу. Да уж, здесь нет смысла соперничать… лучше объединиться и помочь каждому проникнуть на ту сторону.

Они лезли и лезли, почти без просвета… а когда тот появился, спустя бесконечность, я даже не поверила.

Но меня уже дернули за руку и потащили. Вальдерей. Рядом сосредоточенно бежали ребята из обоих пятерок…

Рывок.

И оказываемся за пределами Периметра.

Финал? Кажется, да.

Но я настолько вымоталась, что меня это мало волнует. Вижу, как появляются и другие пятерки – с разных сторон. Равнодушно смотрю.

К нам уже подошли целители, помогают рассесться в несколько повозок, что доставляют назад к магистрам – путь тут короткий, но, похоже, магистры знают что делают. Никто из нас сейчас не в состоянии идти. И не озабочен тем, чтобы выглядеть стойко.

А возле посомта мы просто сидим, привалившись, к столбам и трибунам и где-то за пределами нашего внимания кричат студенты и совещаются магистры.

Один из дежурных целителей обходит участников с укрепляющим зельем. Рядом со мной почти улеглись Мигель и Вальдерей, подпирая с двух сторон. И я борюсь с желанием закрыть глаза и привычно склонить голову на плечо Даниеля.

Мы молчим. Есть ли что обсуждать? Позже. Сейчас все будет зависеть от того, как мы показали себя в сравнении с другими пятерками

Но я точно знаю – наша выложилась по-максимуму.

И, наверняка, выглядим не менее плачевно, чем прочие. Подпаленные лица, кровоточащие царапины, грязная одежда… на некоторых она вовсе не наблюдается. Пятерка Хайме-Андреса напряжена и смотрится, пожалуй, неплохо. Бодро. Четверокурсники бурно обсуждают произошедшее, а вот в стороне… от всех в стороне сидит Милагреш и смотрит отсутствующим взглядом вдаль.

Я наблюдаю, как через шумно радующихся пока неизвестно чему однокурсников, прорывается Луиса – Эрика и опускается на колени перед Андре. Начинает причитать и всхлипывать, теребя его пальцы. Но тот резко одергивает руку, и выговаривает зло и быстро, отчего девушка вскакивает и убегает…

Я не испытываю по этому поводу ни злорадства, ни сожалений.

У каждого из нас свой путь.

– Как-то задерживаются они с объявлением победителей, – морщится Мигель и я с ним соглашаюсь.

Наконец, мы видим на помосте ректора.

И даже находим силы чтобы встать и выслушать его.

Вот только услышанное не слишком мне нравится…По словам Энрике-Луиса да Фароса, три команды достойны поехать на Игру. Они не смогли выделить две – и потому назначают через два дня дополнительное испытание.

«Слияние».

У кого уровень окажется выше – тот и отправится в путь.

Я замираю. И еще больше, когда слышу какие именно команды остались.

Наша. Хайме-Андреса. И Бенисио-Витора.

Мой бывший жених и его друзья явно недовольны таким решением, четверокурсники радуются – по большому счету, у них были самые малые шансы.

Но ведь в прошлом году тоже поехал четвертый курс?

Пятерка Даниеля.

А вот в нашей команде царит глубока задумчивость. И я понимаю почему.

Слияние подразумевает не просто сумму осколков.

Но сработанность. Знание друг друга. Доверие.

И откуда они в пятерке с новым человеком? Особенно если этот человек… не озвучивал истинных причин своего появления.

И своих целей.