34

Чем теплее становилось, тем умопомрачительней пахли распускающиеся цветы. Приятней было находиться на улице. Гулять.

Раньше моя семья много времени проводила в поездках и путешествиях. Мы жили и среди неприступных скал на границе, где удобно было прятаться и пугать птиц, но не произрастало никакой растительности. И среди барханов южных королевств.

Охотились в королевских лесах, полных дичи, острого кустарника и запаха влажного перегноя. Побывали в северных кущах – там я даже потерялась, будучи еще маленькой, когда полезла за яркой кисло-сладкой ягодой. Ох как мне тогда попало!

Да и местность вокруг родового замка да Феррейра-Ильяву была полна живописных лесов и рощ, мелких речек, полей с мелкими, дрожащими цветами и оврагов, в которых замечательно игралось.

Для меня природа оставалась важной гранью моей жизни.

Я вышла из Академии, спустилась в сад и на несколько мгновений закрыла глаза, впитывая ощущение жизни.

Воздух, что насыщал легкие сладкими и сочными ароматами. Тепло земли, еще не успевшей остыть после яркого солнца сегодняшнего дня. Мягкость травы, которую я чувствовала сквозь уже совсем легкие туфельки. И пульсация энергии, не покидающей этот мир никогда.

Улыбнулась и решительно двинулась к полигону. Мы не собирались сегодня бегать и прыгать, нет… За основными препятствиями полигона находилась уединенная площадка, на которой мы хотели попробовать свое первое слияние.

Посередине площадки уже горел огонь. И решимости у меня поубавилось…

Я была последняя, кто присоединился к пятерке. И не сказать что желанная.

Даниель на меня не смотрел и никак не отреагировал на мое появление. Он сидел на скамье, наклонившись и оперевшись на колени, а огонь и сумерки только подчеркивали жесткость черт его лица и поджатые губы.

Роша как всегда трещал в никуда о чем-то незначительном, Жоакин выглядел сосредоточенным, а Мигель…

Тот, похоже, ушел в себя едва ли не дальше, чем Вальдерей.

Я чуть нервно ступила в освещенный круг, и Мигель вдруг встрепенулся и замкнул вокруг защитный контур, переливающийся серебристыми гранями. Чтобы нас не было ни слышно, ни видно…

– Заклинание «замкА» да Коста-Мело? – улыбнулась чуть робко.

– Именно, – Мигель хмыкнул. – Только мой род не сообщает об этом… Или ты отслеживаешь родовые заклинания?

– Я – нет, – покачала головой. – А вот отец собирал различные особенности родов – не как секреты, а как редкости. Исключительно для любования. Мне нравилось слушать его рассказы.

– Продолжите общаться ни о чем или все-таки займемся делом? – голос Вальдерея резким и неприятным скрежетом прошелся по моим и без того натянутым нервам.

На мгновение я опять заколебалась, и мне трусливо захотелось отступить от своего решения, но я взяла себя в руки.

Сейчас или никогда.

Сказала:

– Продолжим общаться, – с некоторым удовлетворением услышала, как капитан возмущенно выдохнул. И быстро добавила, – Мне надо… сказать вам кое-что важное.

Реакция парней была весьма настороженной. А со стороны Даниеля на меня так и пахнуло не просто напряженным вниманием, но какими-то разрывными эмоциями.

Или я все придумала? Ведь когда посмотрела на него, его лицо было безмятежно, и я вовсе… ничего не чувствовала больше.

– Арест моих родителей оказался не точкой в долгом повествовании, – начала осторожно, – а только первой главой. Что-то происходит… продолжает происходить. Все новые и новые силы, похоже, вмешиваются в строгие государственные линии, при этом мне, естественно, никто ничего не сообщает. Но мне и не надо говорить напрямую, я могу понять это и по жалким клочкам.

Замялась ненадолго, а потом вздохнула.

Мне не дадут жить спокойно. Возможно, придумают что-то и арестуют. Возможно – подставят. Или отправят на такие дальние границы, что Завеса покажется центром мира. А может и попытаются навредить…как через Милагреш.

– Милагреш? – отозвался первым Роша и ощутимо побледнел.

– У тебя было что-то с ней? – нахмурился Даниель.

– Не имеет значения… Но если ты прояснишь, почему она не появилась в академии сегодня, я буду рад, – рыжий смотрел на меня испытующе.

– Она была под воздействием, когда напала на меня, – выдохнула в воздух то, что и так знали двое из пяти.

– То есть… – медленно проговорил Жоакин, – есть вероятность что подобная ситуация снова возникнет? И в нее попадешь не только ты?

Вздрогнула.

Потому что он озвучил, что мучило меня весь день.

И кивнула:

– Я не могла больше молчать. Посчитала невозможным скрывать подобную информацию, поскольку вы тоже подвергаетесь опасности.

– А ты ничего не хочешь сказать по поводу другой опасности?

– Прости? – я повернулась к Мигелю. Он выступил вперед и прищурился:

– Например о том, что ты не просто так хочешь попасть в город, где проходит Игра, или о том, что ты вряд ли могла отказаться от собственного расследования?

Я прикусила губу, а мой взгляд метнулся к Даниелю.

Неужели он рассказал? Я не брала с него никаких обещаний, но была в полной уверенности, что все, что происходит с нами и между нами там и остается.

Но Даниель смотрел с таким же недоумением.

– Ой да бросьте, – Мигель скривился. – Если бы я… если бы мы были идиотами, то вряд ли стали бы друзьями.

Я неуверенно сжала пальцы.

Будет хуже или нет? Наверное не будет… если я скажу им часть правды. Но выдать всю я не была готова. Не потому что не доверяла – просто боялась, что кто-то им навредит ради информации.

– Я действительно хочу попасть в Гимарайнш, потому что есть шанс – пусть и небольшой – что я смогу там узнать хоть что-то о Питере-Дамиене. Где мои родители я знаю очень хорошо, – против воли в голосе прозвучала боль, – но судьба моего брата остается под вопросом. А еще я хочу попасть туда и… выиграть. Я не знаю как сложится моя дальнейшая жизнь и будет ли в ней место удаче и богатству, но это мой задел на будущее.

– То есть ты хочешь воспользоваться нами? – Жоакин явно злился – Возможно даже подставишь своими действиями на Игре?

– Эй, ты чего? – это Роша.

Но я отмахнулась от попыток меня защитить.

– Не собираюсь подставлять никого. Именно потому я поговорила с вами…

– Не поздновато? – продолжал напирать Жоакин.

– Я не планировала, что все так закрутится! И, вполне возможно, обозначила бы свою позицию раньше.

– А может и нет.

– Может и нет. Но мы имеем то, что имеем, – ответила блондину жестко. – Что касается «использовать»… все мы в какой-то мере используем друг друга. Разве не вы взяли меня в свою пятерку ради секретов и навыков? А не потому, что вам вдруг очень захотелось мне помочь?

Жоакин тяжело дышал, но я была взволнованная не меньше.

Заставила себя чуть расслабиться и уверенно сказала:

– Даже если только один из вас будет недоволен моим присутствием, я уйду. Никакого голосования большинства.

– Тогда в Гимарайнш мы точно не попадем, – растерянно пробормотал Роша.

– Поверь мне, для меня это даже большее расстройство.

Все это время Даниель и Мигель хранили молчание. Но капитан высказался первым:

– Я согласен на риск. Игра нужна мне… я хочу победить. И хочу помочь Эве.

– Такие же причины, – пожал плечами вновь почти равнодушный и вальяжный Мигель. – Так что я не возражаю против твоего присутствия.

Роша молчал. Но потом вдруг решительно кивнул:

– Возможно есть шанс… что если мы будем хоть что-то делать, то найдем тех, кто навредил Милагреш. Поэтому я готов.

Кажется, не только я была удивлена.

Даже не предполагала, что противная брюнетка, изо всех сил вешавшаяся на его друга, могла зацепить обычно легкомысленного рыжего.

Мы все повернулись к Жоакину.

Тот скривился:

– Мои родители работали на износ, чтобы обеспечить мне достойное моих осколков обучение. Я просто обязан вытянуть мою семью. Игра стала бы важным этапом для карьеры. А участие в интригах может сломать мне жизнь.

Я вздохнула:

– Пойму, если ты не…

– Мы едем. Ты едешь, – перебил меня блондин и хмуро посмотрел в глаза. – Не собираюсь рисковать понапрасну и не смей говорить мне лишнюю информацию, но я согласен, чтобы ты осталась.

– Спасибо, – сглотнула.

Мы немного постояли, а потом Вальдерей скомандовал.

– Пора в позицию.

Я тряхнула головой и встала между Даниелем и Мигелем. К кругу присоединились и оставшиеся члены пятерки.

Мы сомкнули руки и закрыли глаза.

Слияние было особым методом взаимодействия. Ни в бою, ни в экстремальных условиях оно не использовалось. Долго, трудно, слишком уж зависит от самых разных обстоятельств.

А вот в особых случаях… поощрялось. Для того чтобы почувствовать себя единым целым перед важным боем. Или если надо спасти одного из членов пятерки от полного выгорания. Иногда – чтобы объединить силы и влить их куда-то.

Чисто механически это выглядело как многогранники каждой личности, наложенные один на другой. Отпечатки осколков, выстроенные индивидуально… и встроенные друг в друга. Отсюда и шли все дальнейшие действия.

Слияние предполагало, что вместо пяти магов появится один.

В пять раз больше, сильнее, мудрее.

Мы не могли соединить тела или души, а вот магию… иногда получалось. Но это было безумно сложно. И не только потому, что приходилось как-будто согласиться, что ты – уже не ты, а нечто большее. Но и потому, что слияние требовало душевного обнажения.

Нет, мы не узнавали тайные мысли друг друга, не заполучали чужие воспоминания или знания. Открытость не предполагала, что этим можно воспользоваться. Но предполагалось, что каждый сумеет переступишь через себя и доверится другим.

Слияние не было обязательным для работы или учебы. Даже те пятерки, что проводили вместе многие годы, не всегда им пользовались. С прошлой пятеркой мы пробовали несколько раз, ради интереса, и вроде бы удавалось неплохо. Но только сейчас я осознала – я не была тогда открыта полностью.

А здесь это было необходимо.

Парни оказались сильны. Магически, физически, духовно. С ними нельзя было ограничиваться полумерами – иначе я осталась бы пустой лодчонкой посреди огромного океана смешавшихся четырех стихий.

Я чувствовала их в тот момент. Даже различала отдельные ноты – разочарования и страха Жоакина. Растерянности Роша. Требовательной уверенности Мигеля.

Вальдерей нес созидание и разрушение одновременно.

Пугающе.

Я видела перед мысленным взором, как тонкие линии будто пронзают наши эфемерные тела, перекрещиваются друг с другом, складываются в общую фигуру… И от каждого тянется энергетический след, готовый к взаимодействию.

Но… не более того.

Через какое-то время мы закончили упражнение.

– Для первого раза неплохо, – мне показалось, или в голосе Вальдерея прозвучало сомнение?

– Может еще попробуем?

– Нет смысла, мы только утомимся, – ответил он довольно резко, не глядя на меня.

Я лишь вздохнула.

Наш утренний разговор оставил осадок у обоих, и я видела, что Вальдерей отстранился, сделался холоден… Обижен? Но разве я не поступила сейчас, как он хотел?

В любом случае выяснять это в данный момент не хотелось.

Я и правда почувствовала себя смертельно уставшей.

– Пойду спать.

– Эва, я провожу тебя, – вдруг сказал Мигель. И обернулся к нахмурившемуся Даниелю, – Позволишь? – добавил так тихо, что слышали только мы трое.

Тот внимательно посмотрел на нас и медленно кивнул.

Я в полном недоумении двинулась по тропинке, и Мигель тут же пристроился рядом. Он не стал ходить вокруг Завесы.

– Вчера приезжал отец.

– Он не часто это делает, насколько я знаю… – я поощряющее кивнула.

– Приезжал из-за тебя.

– Что?

– Я не докладываю ему о том, что происходит в Академии, – даже в голосе парня было насмешливое презрение, – Но он и сам как-то узнает новости. Запоздало. В том числе и о том, что ты оказалась в нашей пятерке, и мы пробуемся на Игру.

– Он… потребовал выгнать меня? – я сбилась с шага.

– Он не имеет права требовать хоть что-то, – парень скривился. – Но… самое интересное – нет. Напротив, сказал, что за тобой следует присматривать.

Я резко остановилась и уставилась на Мигеля:

– Так вот откуда ты предположил…

– Это только подтвердило мои догадки.

– Не понимаю, – я снова двинулась к общежитию, – Мне казалось, что наши отцы не ладили. Я, конечно, всего дважды встречала старшего да Коста-Мело, но…

– Я тоже так думал. Вот только он сказал, что в Совете стало совсем паршиво с тех пор, как твоего отца отстранили. И ему это не нравится. Слишком все неоднозначно.

– Ты должен отдавать себе отчет, – я хмуро глянула на друга, – что это даже не Игра. И не обязательно подвергать себя опасности.

– Мы все так или иначе делаем это, не так ли? Независимо от того, насколько велик род, – Мигель равнодушно пожал плечами, – Просто у великих родов проблемы… масштабнее. И поверь, мне не все равно, ради чего рисковать. А ради тебя и того, чтобы исправить ситуацию, которая, теоретически, совсем не такая, как кажется, рисковать стоит.

Сглотнула. Но не стала возражать – его выбор и уверенность в правоте заслуживали уважение.

Только сказала:

– Спасибо.

Остаток пути мы проделали молча.

Мигель подвел меня к двери, коротко поклонился и ушел, а я поймала себя на том, что озираюсь. И что мне, почему-то, захотелось, чтобы Даниель как-то обозначил себя. Появился, взревновал, рыкнул. Начал выяснять отношения.

Но вокруг переливалась тишина.

Он не пришел.