35

За завтраком напряжение достигло своего апогея.

В столовой почти не велись разговоры, не чувствовалось привычного расслабленного веселья. Мне это показалось странным. Безусловно, вокруг Игры существовало немало расчетов, тайных ставок и интереса, но чтобы волнение нескольких пятерок вдруг передалось всем окружающим?

Впрочем, может и не странно.

Большинство студентов были хорошими магами. И чувствовали общее течение граней. Если оно было логичным и равномерным – то все было хорошо. Но ломающиеся линии последних оборотов подействовали на каждого.

Как и дополнительное задание для пятерок. Как и странное поведение Милагреш… мне кажется оно тоже не осталось незамеченным. Я не всматривалась в сидящих за столами, но почему-то мне казалось, что девушки там нет. В данный момент я не была готова обеспокоиться еще и о её судьбе – свой выбор она сделала далеко не тогда, когда подверглась воздействию. Но в голове всплыли слова ректора, сказанные, как мне теперь виделось, в прошлой жизни.

Что произошедшее коснулось и сломало не только мою семью. И круги от отколовшейся скалы еще долго будут накатывать на разные берега огромными волнами.

За нашим столом было… спокойно. Даже как-то слишком. Никто не делал попыток разгрузить обстановку или пошутить. Мы вяло переговаривались, не обсуждая сегодняшний «конкурс». И я чувствовала, как внутри снова натягивается струна, готовая лопнуть.

Я не хотела проблем для них.

Я уже готова была пожалеть, что все это затеяла.

С невольной гримасой отложила ложку и отодвинула тарелку, вдруг чувствуя, что начинаю задыхаться и могу выдать свое смятение всем окружающим. Мне надо было выйти на воздух, успокоиться и…

Мою руку накрыла рука сидевшего рядом рыжего.

– Мы перестали сомневаться, – сказал он тихо и серьезно, – еще давно. Когда ты доказала, что получила свое звание не за холодность, а за сильный каркас и гордость. Мы знали изначально, что у нас есть шанс, и твое присутствие или отсутствие не гарантирует, что победа в наших руках. А вчера мы согласились, что все может оказаться еще серьезней… и снова без сомнений. Поэтому и ты не сомневайся. И что бы ни произошло сегодня, знай – у тебя в любом случае есть кто-то за спиной.

Я не ожидала такой глубины от всегда говорливого и улыбчивого Роша, не ожидала, что именно от него услышу столь нужные слова поддержки. Мельком взглянула на Мигеля – тот мягко улыбался. На Жоакина, который кивнул… и перевела взгляд на Даниеля.

Его отстраненность читалась даже в позе, в которой он сидел. Но в глазах мелькнули знакомые искорки тепла. И этого оказалось достаточно.

Я уже с большей охотой вновь взялась за свой завтрак, а потом и двинулась к месту испытания – на этот раз магистры выбрали зал для торжеств – с присущей мне решительностью и готовностью к любому финалу.

В этом было что-то символичное… что пятерки разместились на сцене.

Бенисио-Витор не сыпал шутками, как прежде, Хайме-Андрес не подходил ко мне и не пытался задеть Даниеля. Мы все оказались над прочими… и сосредоточенными друг на друге.

Вперед вышел ректор:

– Это задание стало неожиданностью даже для нас самих. И я решил… не просто убедиться в слаженности вашей работы или увериться в способности к слиянию. Мы пойдем дальше. Вы подарите нам красоту магии, которую создадите вместе.

Студенты начали перешептываться и непонимающе переглядываться, а ректор продолжил:

– Я хочу, чтобы вы показали нам свое слияние. В виде высоты, башни, уровней… Проявили особенности своей пятерки, показали собственные возможности и взаимопроникновения как картинку. Которой мы восхитимся. А еще…

Ох, завеса. К такому мы не готовились. Но кто говорил, что моя жизнь дальше пройдет без неоднозначных сюрпризов? Даже в подобных моментах? Подалась было к парням, чтобы обсудить неожиданно возникшую идею и…

– … сделать вы это должны, не договариваясь между собой.

Тут уже несколько человек не удержалось и застонало от бессилия.

Задача из сложной превратилась почти в невозможную. Но у нас не было выбора… кроме как победить.

Удар гонга ознаменовал начало состязания, мы встали в круг, соединили руки и закрыли глаза. Нам не сообщили, сколько можно потратить времени… но мы понимали, что оно не бесконечно. Я почувствовало двойное пожатие справа. Ах да, нужно дышать.

Вдох-выдох.

Заново знакомлюсь с каждым. Уже только на уровне другогих чувств.

Здесь не работало ни обоняние, ни зрение… да и соединенные руки были нужны лишь для команд и передачи энергии. Теперь надо было задействовать другое прикосновение.

К чувствам. Эмоциям. Жизненным силам.

Осколкам.

В темноте, за закрытыми веками, вдруг начали вспыхивать образы. Два темных и ярких факела – Мигель и Даниель. Теплый огонь Роша. Строгость Жоакина. Я ощутила всем телом как мои осколки отсоединяются и превращаются в грань, и тут же к ней пристраиваются другие, рождая хрупкий и яркий многоугольник.

Небольшое вливание со стороны капитана… и это многоугольник становится видимым всем. Я, во всяком случае, надеялась на это.

Основа.

И как только я поверила, что основа стала достаточно прочна, и поняла, что мы все пребываем в некотором замешательстве, что делать дальше, выдохнула вместе с осколками то, что не имела возможности пояснить словами.

Самая послушная мне грань удлинилась, превращаясь в сверкающую ленту, потом нить, и сплела в воздухе хаотичный узор.

Поймут или нет?

Видят ли они то, что вижу я в темноте существования?

И тут же меня затапливает облегчение. Потому что новая нить формирует другой узор, но мягко переплетается с моим, образовывая некоторую плоскость.

Даниель.

Как же тонко он чувствует… меня.

Идею подхватывают остальные. Мы превращаемся в одержимых пауков, а может в зимний иней, вырисовывая собственные картины, сплетаясь и расходясь друг с другом, каждый в своем темпе, со своим смыслом, все выше и выше, наполняя нашу мечту ликованием и трепетом открытий, не мешая друг другу, но молчаливо одобряя.

И не размыкая рук…

Звук гонга становится для меня полной неожиданностью, и я едва не теряю баланс… но мягко завершаю последний виток и открываю глаза.

Я трусливо смотрю сначала по сторонам.

Создание четверокурсников похоже на монолит. Крепость, способную защитить от любого нападения.

Вторые соперники и правда выстроили башню. Из сотен гладких и прозрачных кирпичей.

У нас же получилась ажурная стела…

И я не понимала, хорошо это или плохо. Но она сверкала и пронзала потолок, уходя все выше и выше… И пусть не была такой красивой и такой беспощадной, как у других пятерок, я залюбовалась ею, как самым совершенным произведением.

Заставила себя повернуться к магистрам.

Мне показалось, или они ожесточенно спорили?

Волнение перехватило горло, и я сжала кулаки, держа спину прямей, чем это вообще возможно…

Ну сколько можно совещаться?!

Наконец, вперед вышел ректор.

И все затаили дыхание.

– На Игру едет пятерка четверокурсников, – совсем просто объявил он, – И… пятикурсники под предводительством до Вальдерея.

Кажется, я совсем неприлично завизжала, испытывая дикий восторг.

За то, что поеду. Что у меня есть шанс дальше продвинуться в своем расследовании.

За то, что смогла. Справилась. Что не сломалась, несмотря ни на что. Стала еще более сильным магом… почти легендой, если так можно выразиться.

Девчонка-второкурсница на Игре.

Меня перехватили сильные руки. Такие знакомые… такие свои. Закружили, приподняли… К восторгу победы прибавилось удовольствие от эмоций Даниеля. А потом – шок, потому что до Вальдерей наклонился и коротко, но крепко поцеловал меня.

На глазах у всех.

Я задохнулась, отстранилась, широко раскрывая глаза и видя такое же замешательство на лице Даниеля – он явно был под воздействием момента и не планировал ничего такого. Осмотрелась, надеясь, что никто ничего не заметил… и поняла, что это не так.

Заметили.

Смотрят кто удивленно, кто понимающе, кто с неприязнью…

Я отодвинулась, испытывая жуткое смущение. Не то что бы я считала наши отношения – если они существовали – чем-то постыдным, но я была не из тех, кто выставляет столь личные моменты напоказ.

Мне показалось, или капитан снова замкнулся?

В какофонии громких криков, поздравлений, ликования и суеты было сложно разобрать, что происходит. Вся эта сцена заняла не более нескольких секунд… Я вдруг захотела спросить Даниеля… не знаю о чем.

О чем-то важном.

Но в этот момент к нам шагнул Хайме-Андрес. И вовсе не для того, чтобы поздравить:

– Все-таки ты с ним? – прошипел мой бывший жених, и в глазах его отразилась настоящая боль, которую я там не надеялась увидеть. – А мне все твердила…

Я почувствовала, что рядом встает Даниель. Какими бы ни были неоднозначными наши отношения, он не даст меня в обиду.

– Я ничего тебе говорила, – нахмурилась, злясь, что все это происходит при большом скоплении народа. И многие жадно вслушиваются в наш диалог, – Тебя это не касается… и уж точно не место и не время выяснять.

– А что тут выяснять? – рыкнул блондин, – И так понятно, что ты…

– Умей проигрывать, – Даниель жестко прервал попытку оскорбить меня. К лучшему. Потому что если бы Хайме-Андрес закончил свою фразу, мне бы не оставалось ничего, как бросить ему вызов.

И плевать уже на общественное мнение.

Да Кастелло-Мельхор, похоже, не мог проигрывать. И речь была не о сегодняшнем испытании. Он сцепил зубы и, резко развернувшись, ушел, расталкивая собравшуюся вокруг нас толпу.

– Спасибо, – выдохнула Даниелю.

– Ты полагала, что я мог поступить по-другому? – непонятно скривился капитан и устало потер лоб.

– Я…

Нас прервал ректор. Не без помощи магии он перекричал галдеж:

– Расходитесь. Всем пора на занятия. Пятерки-победители, прошу за мной – обсудим ваши дальнейшие тренировки и отъезд.

Мы дружно двинулись за да Фаросом, а дальше всех закружила череда важных дел и занятий.

Сборы. Подготовка. Индивидуальные артефакты. Полигон. Бесконечные наставления магистров. Новые заклинания. Отработка приемов с пятеркой.

Наедине с Даниелем мы больше не оставались.

Либо не успевали… либо он не хотел этого. Другого объяснения я не находила.

А спустя половину декады мы уже отправлялись в путь.

В трех каретах расположились пятерки и сопровождавшие нас магистры – путь был небыстрый, и они продолжали заниматься во время остановок нашей подготовкой. Время в карете тоже проходило не зря – обговаривали нюансы, тактику, отрабатывали секретные знаки, продолжали изучать навыки друг-друга, а также обучать друг-друга тайным способам менять грани.

И строили, конечно, предположение, что на этот раз может быть на Игре.

За окном текла обычная жизнь королевства Одивелар – гостеприимные маленькие городки сияли чистотой и радовали зажиточностью, на полях начались уже работы, деревни были полны своей суеты, а далекие живописные горы позволяли любоваться ими в ясном воздухе. Шесть дней пути оказались полны смеха, разговоров, простой деревенской пищи, свежего воздуха, неожиданных сюрпризов от наших магистров и… дружбы и легкости. Мы даже с четверокурсниками подружились, с которыми не общались особо прежде. Это потом, позже, мы станем соперниками, но сейчас нами двигало здоровое любопытство, энергия молодости и ощущение – даже у меня – что впереди замечательная жизнь.

И одно омрачало мою поездку.

Даниель. f62aea

Его поведение было непривычно. Куда-то ушли страстные взгляды и прикосновения, искренние разговоры полушепотом. Парень больше не подходил ко мне по незначительным поводам, не пытался остаться наедине. Нет, не игнорировал и не окатывал холодом, просто вел себя очень ровно… как-то даже ровнее, чем по отношению к другим.

Сначала я списала это на обиду из-за нашего последнего разговора. И не понимала, неужели можно так долго обижаться… Потом на общее напряжение и нежелание проявлять какие-то эмоции на глазах у других.

Предположила, что может быть он не хочет ставить меня в неудобное положение. Все-таки я была единственной девушкой среди девяти парней и трех магистров…

А потом я поняла, что вообще ничего не понимаю.

Что все эти причины – они не слишком-то похожи на правду.

И происходит что-то за пределами видимых граней, а я, в силу своего небольшого опыта, этого не вижу.

Я несколько раз порывалась напрямую спросить Вальдерея о его поведении, но каждый раз меня останавливало то, что я даже не была уверена, что он как-то неправильно себя ведет. Может оно так и надо? Мы ведь не клялись друг другу во взаимной любви, не давали никаких обещаний… Может всё, что между нами было, мне и вовсе померещилось?

И не знаю, сколько бы продолжались эти противоречивые переживания, если бы в первый вечер, когда мы прибыли на место, я не услышала один разговор.