36

Гимарайнш не был приграничным городом.

Не принадлежал прежде знатному роду, а значит застраивался спонтанно и в разные времена. И находился в удачном месте – почти посреди континента. К нему вело множество дорог, а пологий ландшафт вокруг подразумевал достаточно площадок для проведения самых разных соревнований.

И город явно был любим жителями. Я не была здесь прежде, потому жадно рассматривала улочки по которым мы проезжали. И первое слово, которое приходило в голову при взгляде на них…

«Ярко».

Невысокие дома с треугольными крышами были раскрашены такими неожиданными красками, что я прежде не предполагала, что их можно использовать для зданий. Красный, желтый, цвета молодой зелени, розовый – и премилая белая часовая башенка. Все удивительно… ненастоящее, сильно отличающееся от того, к чему я привыкла. Вокруг замков и в провинциях и в голову бы никому не пришло раскрашивать дома. Алмейрин же отличался строгостью камня, линий и сдержанностью цветов.

А это… игрушка, а не город.

Здесь картинка

Наши экипажи с гербом королевства Одивелар с одной стороны и эмблемой академии с другой заехали на постоялый двор, где уже было немало повозок и лошажей. По договоренности, мы сразу появились в форме: синие камзолы с витыми шнурами, белые рубашки, темные брюки. Моя одежда немного отличалась в силу принадлежности к женскому полу, но смотрелись мы все цельно.

Меня ничуть не напугало количество людей возле трехэтажного каменного здания; суета, крики, разнообразие фактур и транспортных средств. С детства я привыкла находиться в центре столпотворения – будь то дворец, праздник или прибытие посольств в другом государстве. И мне показалось, что Жоакину и двум ребятам из четверокурсников сделалось не по себе.

Я же улыбалась.

Давно не чувствовала себя такой… живой. Возможно, на меня благотворно повлиял сам факт того, что я вырвалась из «тюрьмы», возможно – надежда. Ну и себялюбивые мечты выиграть таки Игру.

Так что даже довольно кислый вид Вальдерея не мог испортить моего настроения.

На какое-то время мы замерли посреди двора, жадно осматриваясь. С крупными академиями было все ясно – их студенты также явились в форме, и мы точно могли определить их принадлежность. Академии попроще пока не выделялись. Мелькнуло несколько необычных нарядов – вряд ли одивеларского происхождения – но, в основном, молодые люди и девушки нарядились довольно сдержано, в дорожные костюмы и платья.

И тоже осматривались.

Кто-то хохотал и вел себя весьма самоуверенно и развязно. Другие едва ли не испуганно жались в углах. Здесь вряд ли была и половина заявленных пятерок, и я бросила бесполезные попытки посчитать прибывших – настолько быстро все перемещались.

Спустя какое-то время нам удалось разместиться. Как единственной девушке мне досталась пусть крохотная, но своя комната, и хоть туалета в ней не было, я вздохнула с облегчением, что у меня будет хоть какое-то собственное пространство.

Парни делили одну комнату на всех.

Все в той же форме, держась пока все вместе, мы спустились на ужин в общем зале и расположились за столом, приноравливаясь к новой реальности. Сложно было сейчас определить, кто здесь серьезный соперник, а кого можно не брать в расчет – мы хоть и располагали данными по самым сильным академиям, которые в те или иные годы выигрывали, но, что естественно, лично никого не знали.

– Великие боги, какие тут девочки, – Роша снова вернулся к своему привычному развязно-веселому тону и поведению, которое, правда, которое казалось мне теперь маской для публики. Но кто её не носил?

– Смотри, чтобы эти «девочки» не одолели тебя в первом же бою, всего лишь расстегнув пару пуговичек, – делано-сурово нахмурился Жоакин.

– Сомневаюсь, что у нас такая ранимая психика, – поиграл бровями Мигель, а потом страстно посмотрел куда-то в сторону и подмигнул.

Кажется, я различила сзади девичье «ох» и прыснула.

Мы с удовольствием принялись за незамысловатую и довольно вкусную еду – сначала подали что-то вроде запеченных корнеплодов, а затем и сытный мясной пирог – и продолжили перебрасываться ничего не значащими фразами. Волнение почти улеглось, да и вечер казался замечательным.

Вот только предчувствие чего-то необратимого, что владело мной уже несколько декад – а может и с момента ареста моих родителей – исправным часовым механизмом тикало где-то на краю сознания.

Когда голод был утолен, я с удвоенной энергией – и определенной целью – принялась рассматривать прочих студентов и всех посетителей. Конечно, было глупо предполагать, что я в первый же вечер увижу знак или какого человека, к которому мне захочется обратиться по поводу своей тайны, но я решила постоянно быть настороже.

Похоже, кто-то мои разглядывания принял на свой счет.

Через стол от нас, с левой стороны, расположилась довольно шумная компания из двух пятерок – исключительно парни – и вот один из них, шатен с длинными волосами и красивым, чуть капризным лицом, принялся нагло меня рассматривать. Его лицо я смутно помнила – значит, могла видеть во дворце – и форму узнала. Город на юге славился своими сильными магами и академией, мало в чем уступавшей Академии Иллюзий.

Может быть этот взгляд прошел незамеченным, если бы шатен не поднял бокал, приветствуя меня и не подмигнул. Я слегка улыбнулась, не собираясь делать на этом акцент.

Но Мигель прокомментировал ехидно:

– Наша Эва и здесь нарасхват.

А Вальдерей вместо того, чтобы пропустить это мимо ушей или воспринять, как шутку – чем она и была – не вскинулся и не проследил за нашими взглядами.

Я не знаю, что он сделал дальше. И как смог воздействовать на грани, что мы не заметили ни пасов руками, ни заклинаний.

Но аляповатая косынка, выглядывающая из-под камзола того шатена, вдруг вспыхнула и осыпалась мелким пеплом. Тот заорал ругательства и вскочил, озираясь, в надежде найти того, кто это сделал… вот только в суете даже за его столом никто ничего не понял и не заметил.

Я больше туда не смотрела. Смотрела лишь на Даниеля, чувствуя, как вспыхивают мои щеки от гнева.

Он… невыносим! Равнодушен, холоден, зол… а потом такие грубые выходки, будто и правда имеет право совершать подобное! Будто имеет право отстраняться и игнорировать – но при этом не терпит даже возможности, что я могу понравиться кому-то другому!

– Вальдерей… – почти прошипела. – Да как ты…

– Галстук был ужасно безвкусным. Мне кажется, он горел и радовался, что ему больше не придется показываться на публике.

Неуверенный смешок Роша меня не отвлек.

Я зарычала:

– Прекрати! Это… не нормально!

Капитан вскинул голову, и я увидела – что-то билось в его глазах, чего я не понимала. Не принимала до конца. То, что окатило меня волной паники, и тут же – каким-то отчаянием.

– Не нормально? – вкрадчиво и угрожающе уточнил он. – Не более, чем твое желание наслаждаться чужим вниманием. Сколько тебе еще не хватает, Эва? Когда ты остановишься? Хайме-Андрес, Бенисио-Витор, прочие поклонники… Хочешь еще соперников?

– Ты бредишь! О чем… о чем ты?

– Спроси себя, Эва, – его голос вдруг сделался усталым, – И ты сама найдешь ответ.

– Не собираюсь больше выслушивать эту чушь… – встала, стараясь сдерживать себя и не заорать, не побежать, и вышла из обеденного зала. А потом быстро-быстро поднялась в свою комнату.

Хлесткие и странные слова Вальдерея задели нечто глубокое внутри меня.

Я пыталась понять, что стояло за ними, но как ни прикидывала, до конца не осознавала. Возможно потому, что я не слишком разбиралась в мужчинах – да что там, не разбиралась вообще! А может потому, что мне было страшно понимать его.

Когда все успело так испортиться вновь?

И когда всё, что происходит между нами, стало настолько важно, что я не могла это оставить это так?

Мы должны были поговорить с Вальдереем, или я сойду с ума. От непонимания и от того, что меня лишили всего, что мне так нравилось. К чему приучили… и теперь этого так не хватало. Густого тягучего напряжения между нами. Голоса с царапающей хрипотцой, обращенного ко мне. Нежности и желания обнять. Поцелуев…

Я просидела в своей комнате до темноты, а потом встала и направилась к своей пятерке. Вызову его и потребую объяснить, что за напасть с ним случилась. Извинюсь, если надо. Объяснюсь… если будет что объяснять.

Постучала в их комнату, но… никто не открыл. Даже возни там никакой не было.

Наверное, мне не стоило удивляться. В отличие от меня парни, не обремененные особым стеснением или обязанностями, вполне могли отправиться гулять или общаться с кем-то. При всех свободах, женщины, как правило, не развлекались вот так вечерами – а им сидеть в комнате было незачем.

Вернуться? Тогда растеряю остатки решимости. Нет уж, если Вальдерей поблизости, то я его найду.

И правда нашла. В уединенном малом алькове на втором этаже, о существовании которого мне по приезду не сообщали. И понятно почему – он предназначался для развлечения богачей.

Мужчин.

Такие были во всех крупных постоялых дворах, в замках тоже… Я тихонько приблизилась и спряталась за висящим гобеленом, высматривая среди нескольких компаний Вальдерея и надеясь, что никакой пикантной картины не застану.

Мигель и Даниель сидели за отдельным столиком с краю, неподалеку от меня. И о чем-то говорили – вряд ли секретном, они бы не доверили тайны подобному месту, даже с пологом.

Скорее всего мужские разговоры, и прерывать вроде бы неприлично. А еще ужасно захотелось… подслушать.

Я тут же одернула себя мысленно… и с обреченным вздохом и отчаянным смущением прошептала заклинание, направив его на парней.

… - Ты ведешь себя неверно, – это Мигель.

– Не тебе меня учить.

– А кому? Внимания Эвы ты так не добьешься, только раздражишь еще больше.

– Ну хоть какая-то эмоция от нее, – в голосе Даниеля прозвучала ирония, а я дрогнула. Он что, считает меня неэмоциональной? Конечно, я сдержана и не привыкла показывать свои чувства, но сделалось как-то… неприятно.

– Поставь себя на ее место, – Мигель вздохнул, – Сдержанность – каркас, на котором у нее много держится. И не только у нее.

– Знаешь, а мне надоело ставить себя на ее место. Пусть я не все тебе рассказывал, но ты прекрасно понимаешь, что я сделал, чтобы ей помочь. И готов сделать еще больше. Что я, завеса меня забери, едва дышу рядом с ней! И надеюсь хотя бы на доверие с ее стороны и шанс… шанс, что она тоже видит во мне не просто близкого друга. Я даже этого не получаю.

– Даниель…

– Хватит, мне надоело обсуждать это. Мы пришли развлечься? Так давай развлекаться.

Он залпом допил кубок с вином и показал, что хочет еще. И тут же к ним подскочила хорошенькая румяная подавальщица в рубашке с таким глубоким вырезом, что можно было ничего и не надевать, и так интимно прижалась, пока наливала вино…

Я рассчитывала, что Вальдерей хоть как-то покажет, что ему неприятно. Но нет. Он сидел совершенно спокойно… а когда она плюхнулась к нему на колени и обвила шею руками, остался на месте.

Яскользнула прочь и побежала по темному коридору, чувствуя, что задыхаюсь.

Жизнь ничему не научила меня, похоже… Например тому, что, подслушивая, можно узнать о себе много нового, и, подсматривая, можно впрыснуть в свою кровь яд. Он разбегался по мне с током крови и когда я вернулась, наконец, в комнату, взорвался болью в груди.

Задыхаясь, я прислонилась к стене и закрыла глаза.

Неужели он не понимает, что я не такая? Не холодная, просто… Просто не умею показать это. Боюсь говорить о чувствах. Не понимаю, насколько уместны вовсе в нашем случае признания… Я всегда видела отношения уже состоявшимися, счастливыми, а когда мы начали встречаться с Хайме-Андресом, то наш первый серьезный поцелуй и признания во взаимной симпатии произошли едва ли не после помолвки.

И да, я привыкла, что за мной ухаживают. Потакают. Лелеют. Папа и Питер-Дамиен так делали… Получали ли они что-то в ответ?

Я вздохнула и прикусила губу.

Конечно, отец и брат видели мое отношение. Доверие. А Даниель?

Тихонько стукнулась затылком о стену.

Как же все сложно. И не известно, стоит ли вообще продолжать об этом думать после увиденной сцены. Мне хватило одного изменщика… Ох, я бы хотела заявить самой себе, что он такой же, как Хайме- Андрес и ему нужно одно… но сама отдавала себе отчет, что нет, не такой.

Вальдерей без всяких обещаний и помолвки сделал так, чтобы я чувствовала себя защищенной.

Без знакомства с родителями спас меня от незавидной участи.

Без страха перед последствиями пошел на риск.

А мне оказалось недостаточно? Недостаточно того, что в его глазах отражается весь мой мир?

Я опустилась на пол, всхлипывая.

Род да Феррейра-Ильяву знал множество легенд.

И одна из них гласила, что мужчина и женщина с одинаковыми глазами сделаны из схожих осколков. Когда разбилось Зеркало, те отлетели друг от друга и попали в разных людей, и в каждом поколении притягивали их обладателей друг к другу.

Глупости ли это?

Я снова всхлипнула, а потом вскочила и принялась мерить шагами комнату. Заснуть я точно не смогу в таком состоянии, а сидеть здесь и продолжать думать о произошедшем… я просто не могла. И даже инстинкт самосохранения меня не остановит.

Решительно подошла к своему дорожному сундучку и принялась переодеваться.