38

– Где ты была?

Моего сознания не сразу достигает вопрос Даниеля – так он меня ошеломил своим напором, страстью.

Признаниями, поцелуями, объятиями – я успела несколько раз сгореть и воспрянуть. Потеряться в собственных эмоциях. И вот этот вопрос.…

Слишком резкий переход, будто не прозвучало только что самого шокирующего откровения, будто он не выпил все, что было внутри меня.

Я чуть потрясла головой, отстранилась и попыталась собраться с мыслями.

Интересно, сколько я отсутствовала? И сколько он меня ищет?

Я ушла почти сразу после того, как подслушала его разговор с Мигелем. В обеденном зале еще шумело несколько компаний, я же незамеченной выбралась на улицу, подсвеченную факелами, и отправилась дальше по собственной задумке.

Мне не было неуютно ночью в незнакомом городе. Наоборот, вдалеке от всех… главное, от Вальдерея я начала снова дышать. И у меня была четкая цель. Не собиралась рисковать понапрасну – пока что вообще не время для риска – но кое-что хотелось проверить.

Когда да Валонгу рассказывал нам про Эроим, он, в общем-то, говорил правду. С соседями действительно испортились отношения. И сильно. Но он не знал – или специально не стал рассказывать – что мой отец делал все, чтобы как-то изменить ситуацию. И я точно слышала, что на эту Игру весьма настойчиво приглашали студентов магических Академий Эроима, гарантировав им неприкосновенность и безопасность.

Среди постояльцев я тех не увидела и уж было предположила, что никто не приехал, но потом задумалась. Самый большой постоялый двор был заполнен благородными. И они, даже будучи молодыми и далекими от политических интриг, не могли не знать про сложности между двумя государствами. Более того, не могли не относиться предвзято к "врагам". А значит, эроимцев вполне могли разместить в других местах, где жили маги попроще, народу было меньше и легче было бы пресекать конфликты или следить.

Пара вопросов нашему хозяину, монета – и вот я уже знаю, в каких пансионах и трактирах искать другие пятерки.

Я собиралась пойти туда завтра – просто подслушать и подсмотреть. Этого могло оказаться достаточно, чтобы добавить в копилку информации новые сведения. Собиралась не одна. Но я даже не успела рассказать пятерке о пока что смутных своих мотивах, а после произошедшего за столом и в алькове решила, что нет смысла терять время и общаться с тем же Вальдереем.

На улицах все еще попадались люди, но они не обращали никакого внимания на одинокую фигуру в темном плаще. Как не обратили и посетители трактира, в который я зашла, не снимая капюшона. Пристроилась в углу и потребовала слабоалкогольного горячего сбитня. И усмехнулась про себя – общение с Даниелем все-таки много мне дало. Как и тот поход в Алмейрин. Я быстро училась и теперь знала, каким образом не привлекать ненужные взгляды или вписываться в подобную обстановку. Тем более, что здесь это оказалось даже проще – город наводнили молодые люди и девушки, чужаки, любопытствующие.

Я была как они.

На мгновение уколола мысль, что не только мне легко спрятаться в такой обстановке, но и тем, кто задумал что-то плохое, но я не стала пока её развивать.

Эроимцы нашлись во второй таверне, примыкающей к небольшому и уютному постоялому двору. В ней было не так шумно – все таки время позднее – но достаточно народу, чтобы снова спрятаться. Несмотря на повседневную одежду я сразу их узнала – десять парней и девушек с темными волосами и светлой кожей, чуть более настороженных, чем того требовалось. Они сидели за одним столом, вместе с тремя мужчинами в возрасте и не пили, а о чем-то переговаривались. Возможно даже строили планы на Игру, но я не чувствовала себя виноватой, решив подслушать уже знакомым способом, которому меня научил Питер.

Вот только ничего не вышло.

Их окружала довольно плотная стена из заклинаний. Что ж, логично… Но я и не рассчитывала на легкий успех. К тому же, многое можно было узнать не от них.

А про них.

Я сделала вид, что сосредоточилась на довольно вкусном взваре, а сама под прикрытием капюшона закрыла глаза и мысленно воспроизвела местную обстановку.

«Расставила» людей.

И протянула невидимые грани к тем, кто меня заинтересовал.

«Чудесный навык для шпиона» – шутил один из подчиненных отца, который часто за мной присматривал, пока я еще была ребенком. Папа ругался на того, что он рассказывает мне всякие приемы, не нужные маленькой девочке. Но мужчина, не имевший семьи, продолжал меня учить. А я это воспринимала как игру.

Сколько у меня было таких секретов, что помогали и помогают мне в жизни? Со счета сбилась. И последнее время была благодарная за каждый.

Ага, вот.

Несколько мужчин не агрессивны, но недовольны присутствием «врагов».

А вот те – явно соглядатаи Одивелара. С ними надо поосторожнее.

Трактирщик и подавальщицы тоже немного раздражены присутствием представителей другого государства. Хозяин даже высказался сердито, что не стоило соглашаться – но что он мог, если требование привез ему представитель короля?

Дальше, на грани слуха и сознания, мелькнуло сильное напряжение… и отголосок злорадной жажды…

Воспользоваться?

Использовать?

Слово не было произнесено, застряло на кончике языка в чьем-то диалоге…

Я распахнула глаза и незаметно посмотрела в тот угол, в котором почувствовала что-то опасное. Но там никого уже не было… Уже? Ну да, две пустые кружки и монеты, которые подавальщицы не успели убрать.

Заказала себе еще взвар, незаметно опустошив остатки первого в щель на полу, но спустя полчаса поняла, что пора убираться. Таверна почти опустела – даже пятерки из Эроима ушли – а значит мне здесь тоже делать нечего. Когда я выходила, мне показалось, что кто-то пристально на меня посмотрел, почти физически коснулся взглядом, но когда я обернулась, никого не обнаружила.

Я обошла здание, убедилась, что обещанная защита этим студентам была обещана не просто так – там и правда было множество замков и защитных граней, очень похожих на те, что я видела во дворце. И медленно двинулась в сторону своего постоялого двора.

Разрозненные мысли и все те сведения, что подкидывала мне жизнь последние два оборота, сформировались в конкретное опасение.

Не просто так отношения между нашими странами стали столь напряженными.

Не просто так да Валонгу напирал на это.

И не просто так вокруг пятерок Эроима формировалась грозовая туча.

Ведь что могло быть ужасней в данной ситуации и опасней для королевств на грани конфликта, чем смерть лучших представителей магических семейств на студенческой Игре?

Может звучало полным бредом, но… упрямые факты говорили в пользу этого дикого предположения.

Это я и выложила Даниелю, собравшись с мыслями. Тихо, быстро, чувствуя, как он все больше напрягается, как его руки сжимают мои.

Он меня не прерывал. Но когда я закончила рассказ спросил глухим голосом:

– Снежинка, ну что мне с тобой делать, а? Привязать? Навесить следящее заклинание? Ты же обещала не ходить никуда одна, не рисковать…

– Ты был слишком занят, – буркнула. – И вообще… мне не очень-то хотелось договариваться с тобой после твоих слов.

– Снежи-инка…. - почти безнадежное и очень нежное. Настолько безнадежное, что я почувствовала себя глупой маленькой девочкой. Не самое приятное чувство.

– Я придумал, – сказал вдруг Вальдерей.

– Что? – я нахмурилась. Мы все еще стояли на улице, спрятавшись от света факелов в тени дома и рассматривали друг друга.

– Придумал, как сделать так, чтобы ты считала вправе рыкнуть на девиц возле меня.

– Я не животное, чтобы рычать, – сказала холодно.

– Наорать, если я опять выйду за грани нормальности.

– Благородные девушки не орут, – заявила еще холоднее.

– Потребовать пойти с тобой, будь то опасное дело или тебе просто захочется прогуляться, – кажется, кое-кого сильно веселят мои ответы.

– Я не собираюсь никого заставлять.

– И дать мне право требовать от тебя послушания.

– Что? – кажется я одновременно и заорала, и зарычала.

А невыносимый Вальдерей легонько рассмеялся и прошептал мне на ухо.

– Будь моей девушкой. Будь со мной… для нас. Для всех. Для каждого…

На этот раз у меня не нашлось слов. Такое предложение почти приравнивалось к неофициальной помолвке. Может в окружение Вальдерея и было все проще с этим, вот только я сомневалась, что он не понимает, что говорит.

Вспыхнувшая радость сменилась страхом и неуверенностью, и я пропищала:

– Но…

– Никаких «но». Я предлагаю тебе всего лишь озвучить то, что уже происходит. Потому что ты уже моя девушка. И вряд ли я позволю кому-то другому тебя любить и оберегать.

Облизала губы и тут же пожалела об этом. Взгляд Вальдерея впился в мой язычок, а сам он снова подался вперед…

И сам же отстранился.

– Ох, если я сейчас поцелую тебя, то мы никогда не вернемся. Завтра отборочный тур, тебе надо поспать… А теперь, Эва-Снежинка, скажи мне свое сладкое "да" и я провожу тебя до комнаты.

– Я…

– Снежинка! – требовательное.

– Да!

Боги, я правда это сказала?

Вспыхнувшая улыбка обычно хмурого Вальдерея была видна даже в темноте. Он стиснул меня в объятиях, а потом протащил в постоялый двор, по лестнице и почти впихнул в комнату.

– Иначе я от тебя не оторвусь, – пробормотал хрипло, взял мое лицо в теплые ладони и шепнул мне в губы. – Спокойной ночи, Эва. Моя…

И быстро ушел.

Я легла в кровать словно пьяная. С глупой улыбкой и мыслями, которые были далеки от заговоров и опасностей. И на удивление быстро заснула.

Утром меня разбудил стук в дверь. Я оделась в форму Академии, сбегала в умывальню и была поймана сильными мужскими руками у дверей комнаты. В зал мы так и зашли. Его рука на моей талии, а глаза прикованы к моему лицу. Вряд ли бы мы кого шокировали из окружающих – в нашем возрасте было нормально состоять в паре, даже если не в супружеской. Только представителей нашей Академии мы удивили.

Но никто не позволил вопросов и не прокомментировал. А еще почему-то у меня возникло ощущение, что наша пятерка была за нас рада.

После завтрака все отправились на центральную площадь, где уже собрался народ. Местные жители, приезжие, сочувствующие. В отличие от команд они даже платили за возможность посмотреть отборчную часть, и у меня возникло ощущение, что Гимарайнш неплохо на этом зарабатывал. Как и на Игре.

Для пятерок и их магистров было выделено пространство перед большим возвышением. Сегодня каждая должна была продемонстрировать что-то особенное, что давало бы оценить уровень мастерства участников и отобрать сорок команд из шестидесяти двух – просто отсеяв самых слабых. Делалось это не потому, что для всех пятерок не было места на карте, но для того, чтобы внутрь Игры не попали те, кто может на самом деле сильно травмироваться из-за недостаточно развитых навыков и концентрации осколков.

Мы выступали в последней трети, потому большую часть времени провели перед сценой. Жоакин еще и записывал каждую пятерку, на что благосклонно смотрели магистры – потом мы планировали обсудить, кто и что показал и может быть определиться, как вести себя с представителями той или иной академии.

Правда, я не была уверена, что это имеет смысл – на Игре мы будем в защитной форме и вряд ли поймем, кто перед нами.

Но вдруг поможет?

От волнения я почти не реагировала на происходящее, отмечала только, что некоторые откровенно слабы и даже не могут толком взаимодействовать друг с другом, другие – однозначные лидеры. Запомнилось мне, пожалуй, выступление, где был тот самый парень, что случайно лишился галстука вчера. Его пятерка сумела создать удивительно правдоподобные иллюзии – плывущие в воздухе острова с дворцами, смену погоды, звездное небо – и получила заслуженные аплодисменты.

Присмотрелась я и к представителям Эроима. И поняла, что их подход отличается от нашего. Нас всегда учили творить, стоя кругом или, по меньшей мере, неподвижно. А те пятерки воздействовали на грани в процессе танца с ломаными, нелогичными на вид движениями.

Это было безумно красиво.

Наши четверокурсники подготовили весьма достойный вариант – на глазах у публики они построили мост, используя приемы, что показывали во время слияния. А мы решили воспроизвести в воздухе эмблему академии, также, как я делала это на испытании. При этом каждый должен был продемонстрировать умение обращаться с определенными гранями.

И, довольно предусмотрительно, каждому достались те стихии, в которых мы были наиболее слабы. На случай если соперники тоже записывают и отслеживают, кто что умеет.

Чтобы сбить их с толку.

Начал Даниель.

Он разложил воздух на кристаллическую сетку, а потом затянул с помощью водоворота частички пыли, цветы, что в изобилии украшали сцену и стены зданий. И с помощью заклинания превратил получившееся облако в объемный многогранник – эмблему академии иллюзий.

Вперед вышел Мигель. Взметнул вверх стол огня, получившейся от одной крохотной искры, и усмирил пламя, придав ему форму руки. Подвел эту руку в воздухе под многогранник так, чтобы языки пламени достигали, но не вредили цветам. Затем вышли я и Роша. Я сыпала сверху снежинки, закрепляя их сверкающим инеем на эмблеме, а рыжий осторожно создавал тончайшую прослойку воды, что превращало эмблему в совершенный и зыбкий мираж и не позволяло теплу настоящего огня растопить льдинки.

И Жоакин завершил композицию, заставив цветы внутри конструкции сменить цвет и закружить лепестками под порывами ветра…

Конечно, мы прошли.

Я чувствовала себя уставшей, но счастливой, и, спускаясь со сцены, улыбаясь. Запнулась только на мгновение, когда вдруг опять почувствовала странное чужое внимание, но в этот момент Даниель подхватил меня под локоть и все ощущения прошли.

После обеда магистры устроили нам довольно очередную тренировку, так что вечером я уже просто зевала от усталости. С наслаждением помылась в общей ванной комнате, переоделась в свое домашнее платье и вернулась в спальню, где взялась за блокнот. Мне хотелось повторить кое-какие заклинания, прежде чем улечься спать, и я так увлеклась своими же записями, что тихий стук заставил вздрогнуть.

Почему-то я знала, кто там стоит. Хотя мы ни о чем не договаривались – я вообще старалась о нем не думать.

Распахнула дверь с волнением и пропустила Даниеля в комнату.

– Не мог не пожелать тебе спокойной ночи, – сказал он тихо.

– Ага.

Мы смотрели друг на друга так, будто не виделись весь день… Мы и не виделись. Я просто боялась лишиться всяких мыслей и разума, глядя на него. И умудрилась соскучиться.

Открыла рот, чтобы сказать что-то… хоть что-то. Но запнулась, потому как его взгляд, грешной и дикий, горячий. Он что-то делал со мной. Что-то, от чего я начала дрожать, а внутри поднялась истома. Даниель трогал этим взглядом завязки моего платья, распускал ленту в волосах, гладил губы и шею, стягивал ткань с плеч, обнажая кожу…

Я не знала, чей шумный выдох раздался в тишине – мой или его. А потом он притиснул меня к стенке, как делал уже и раньше… только теперь я чувствовала это по-другому.

Не давлением, а защитой.

Не похотью, а желанием.

Как надо.

Наши губы соединились, и мы застонали одновременно. Даниель вливал в меня жидкий огонь, отстранялся иногда, смотрел ошалевшими глазами и снова приникал, пока я изгибалась и обвивалась вокруг него.

Цеплялась за его плечи.

Мечтала о большем и боялась этого.

Вжималась в сильное тело, задыхаясь от первобытного восторга….

До того момента как жесткий голос позади нас не произнес:

– А ну быстро отошел от нее.