40

Я чувствую утренний свет и взгляд Даниеля сквозь сомкнутые веки, но не могу себя заставить открыть глаза.

Меня топит в смущении и воспоминаниях об этой ночи, топит в отголосках удовольствия, которое я испытала, в моих чувствах и словах, которые были произнесены… и не были, но осели сладостью на губах обоих, и мы пили эту сладость, снова и снова, пока не выдохлись окончательно.

Я вспоминаю каждую секунду той вечности, что мне довелось пережить. И забвение счастья, когда мой мужчина обхватил меня руками и ногами, оплел сердце своими мыслями и позволил мне, наконец, заснуть – и заснул сам, выдыхая на ухо свое завершающее, самое тихое «люблю».

Я грежу – позволяю себе всего несколько мгновений грез – что таких «люблю» будет еще много в нашей жизни. Таких ночей. И пробуждений.

И в этих грезах, где нет утренних сборов, злых людей, жестокости и проблем так уютно и тепло, что я счастливо жмурюсь, улыбаюсь и… открываю глаза. Лицо Даниеля очень близко.

Мы лежим на боку и дышим друг другом. Вглядываемся в глаза друг другу и снова верим, что вот они мы… есть и будем.

Вместе.

Он медленно проводит кончиками пальцев по моей щеке, обрисовывает линию подбородка, гладит шею. Кожа в тех местах, к которым он прикасается, покрывается мурашками и будто тает от притянутого его рукой жара.

А потом он приникает к моим губам и нежно целует, выдыхая «Снежи-инка» с таким томлением и любовью, что я снова вынуждена смежить веки, чтобы скрыть набежавшие слезы.

Мы позволяем себе еще несколько минут наедине.

Но и они заканчиваются. Даниель судорожно вздыхает, быстро встает и выходит из комнаты, давая мне возможность одеться и тоже выскользнуть прочь – для начала в пустую по раннему времени умывальню, где я привожу себя в порядок, вздрагивая от прохладной воды и чуть болезненных ощущений в самым сокровенных местах…

… и долго стою, рассматривая себя в мутном зеркале. Пытаясь узнать новую Эву.

Зацелованную, повзрослевшую, влюбленную.

В моей комнате уже все готово. Я быстро надеваю особую форму со специальными защитными вставками, удобную и прочную. Мягкие кожаные сапоги, облегающие брюки из плотной ткани, плотное белье с кожаным нагрудником, свободную тунику и портупею, на которую каждый студент имеет право навесить ровно три вещи.

Свое любимое оружие, артефакт защиты, который нам выдали в академии, и специальное кольцо с магией самых высоких граней, которая окружит потянувшего это кольцо непробиваемым для любой опасности слоем. Выведет из Игры при этом, конечно, но даст возможность магистрам забрать студента даже с закрытой Арены.

Я заплетаю плотные косы и делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, концентрируя осколки в области груди.

Сосредоточена. Уверенна. Опасна.

Все ненужные мысли и сомнения отброшены прочь.

Мы сделаем все возможное чтобы выиграть. Не Игру, нет… Гораздо большее. И пусть сильным мира сего может показаться глупым подобная уверенность и попытки противостоять чему-то действительно сложному и опасному, пусть мы до конца не осознаем масштабы заговора, а может даже ошибаемся – во всем.

Но я знаю: каждый из тех, кто проникся этой историей, сделает все, чтобы никто больше не пострадал.

Прежде чем пойти на завтрак, я делаю еще одно важное дело. А потом спускаюсь вниз, где нахожу пятерку в полном составе.

Мы не стали посвящать магистров в происходящее, даже намекать – конечно, магистр Ковильян, Мартинс и Сокавен, которые сопровождали нас на Игру, ни словом, ни делом ни разу не дали почувствовать, что они как-то плохо относятся ко мне или имеют отношение к заговору. Но тот факт, что да Валонгу тоже всегда представлялся мне лучшим из магистров, был лоялен и поддерживал даже в трудные времена – а значит, умело манипулировал мной и моими чувствами – не дает мне права посвящать в происходящее еще других людей.

Слишком опасно. И слишком вероятно, что среди них тоже найдутся предатели.

Моя пятерка так же собрана, как и я. Каждый, думаю, переживает сейчас самые сложные и сильные эмоции, но мы их держим в гранях наших характеров. Потому лица спокойны, и руки не дрожат.

Даниель позволяет себе лишь одну небольшую слабость. Помогает мне выйти из нашей кареты, на которой мы приехали к месту Игры, и приникает ненадолго, ничего не говоря.

Но я и так знаю, что он мог бы сказать.

И сжимаю пальцами его руку.

Сорок пятерок стоят на холме и смотрят вниз, на поле, пока еще скрытое магической завесой. Нам напоминают сто раз изученные правила. Требуют внимательности. Проверяют защитные артефакты и кольца выхода.

Будто вдалеке шумят зрители, но никто из игроков не обращает на них внимания.

Будто не в нашем мире переговариваются магистры и судьи.

Мы все неотрывно смотрим на полог.

Он начинает рассеиваться, словно туман теплым утром, а мы застываем.

Каждая пятерка сама выбирает себе время и точку входа. И когда звучит удар гонга, настолько сильный, что, кажется, содрогается даже земля, несколько команд срываются с места. Самые отчаянные, решившие сделать ставку на скорость и удачу, а не на стратегию.

Большинство же остается на месте, пытаясь определить, что видит перед собой и проложить путь.

Я не знаю, осознанно то было или нет, но наш отбор в Академии дал нам подсказку. Мы даже не переговариваемся… потому что почти сразу понимаем, что перед нами.

Если тогда был Одивелар, то Гимарайнш рассщедрился на уменьшенную копию всего континента. Я мигов выхватываю гряду, южные королевства, Эроим и Камбру, Дакосткую империю на севере и несколько внутренних морей. И Арену… на месте Гимарайнша и окрестностей.

– А у них раздутое самомнение, – позволяет себе хмыкнуть Мигель, а потом мы склоняем головы друг к другу и решаем, откуда безопасно начать. Точнее… делаем вид, что решаем. Потому что точно знаем, за кем мы побежим.

И если эроимские пятерки разделятся, что, в общем-то, логично, если ты хочешь победы…

– Слава богам, – бормочет Жоакин.

Потому что они начинают двигаться в одну сторону. Все десять человек.

И мы срываемся вслед.

Я осознаю, что точка входа через «пески» юга не худший вариант. Туда отправляется довольно много народа, потому никого не удивляет наш выбор.

А еще я ловлю себя на мысли, что мы не зря не поделились с магистрами нашими опасениями. Потому как меня продолжает удивлять тот факт, что мы были подготовлены к подобной «карте». Каждый год поле Игры менялось, каждый год придумывали что-то свое – были и лабиринты, и высокие дворцы, в которых зрители наблюдали действия команд «в разрезе», и я не припомню, чтобы был повторен мир Лижейру…И уж точно мне было удивительно, что нас об этом, фактически, предупредили.

Кто настоял на подобном? Не да Валонгу ли, который принимал непосредственное участие в создании Периметра для отбора команд?

Мы бежим быстро, но все равно не успеваем след в след за эроимцами. Впрочем, я не тешу себя надеждой, что нам удасться постоянно держаться близко. Но мы хотя бы попытаемся неоднократно выходить с ними на одни и те же точки. Держаться на том же уровне скорости.

Суть Игры в том, чтобы каждым действием набирать рейтинг. И этот рейтинг, учитываемый судьями и различными артефактами, открывает скрытые ходы, дает дополнительные силы и оружие или же позволяет пробегать мимо ловушек, не заметив их.

Теоретически, добраться до Арены можно было и почти без баллов. Только очень поздно – как только в Круге оказывалось пять полных пятерок, ни одна последующая уже не могла туда проникнуть.

Мне рассказывали, как в целом выглядит Игра.

Каждая из команд по очереди будет вырываться вперед, о чем обязательно сообщат вспыхнувшие в воздухе цифры: то мы соединим в нужной последовательности ключ и получим возможность сбивать тех же летунов в воздухе, зарабатывая при этом дополнительные баллы, то другая команда «перерастет» нашу и получит дополнительную защиту от режущих грани сетей. А к этому следовало добавить сложный рельеф, необходимость то плыть, то карабкаться, а также столкновения с командами… чем ближе к Арене, тем чаще студенты старались помешать друг другу добраться до границы круга первыми.

Самое сложное начнется тогда, когда появятся команды, попавшие по рейтингу в красную зону. Для таких пятерок – повод для ликования. Для магистров знак, что на успешные команды можно направлять тяжелое орудие. Они всегда подходили к этому вопросу творчески. Изматывали десятками мелких нападений, открывали сложные ловушки: пройдешь – повысишь рейтинг, не пройдешь – существенно замедлишься. Выпускали тварей.

В теории все это выглядело внятным и осмысленным.

На деле же Игра оказалась… настоящей завесой, где я тут же потерялась. Растворилась в происходящем – слишком быстро все было, громко, запредельно яркло и пугающе. Все-таки мне не хватало возраста, опыта, выносливости… но я старалась компенсировать это ловкостью и четким выполнением всех действий.

Хаос. Вот что это было. Я потерялась во времени и пространстве. Слияние со случайными объектами не подчинялось логике, на нас постоянно нападали злобные существа, нас то затворяло в клетках, выбраться из которых можно было только отгадав загадки и вскрыв сложные замки, то накрывало волной густого тумана, когда приходилось двигаться лишь на магическом зрении и в надежде не потерять членов своей пятерки.

Кровь стучала в ушах, лицо заливал пот, но я продолжала бежать, карабкаться, биться, следовать, подсоединять, сносить самых разных существ любым видом боевых заклинаний, уничтожать встававшие на пути грани, тщательно соизмеряя исилы и нанося и отслеживать – хоть иногда – перемещения эроимцев, которые шли с нами параллельно.

В краткие передышки между боями и бегом на пределе сил нам подкидывали загадки. Одни обязательные, другие просто открывающие путь к тайникам с ускоренными лазами или нужными на следующем препятствии артефактами. Сами загадки были вроде бы простыми – пройти лабиринт или догадаться, как передвинуть какие-нибудь камни, как поменять положение тех или иных предметов…И только потом я оценила их коварство. Когда кровь кипит, ты рвешься вперед, в голове – сотни новых комбинаций, худшее, что можно сделать – это остановиться. И вместо того, чтобы действовать ты вынужден расставлять зеркала, чтобы преломить грань в нужном положении.

Это еще больше сбивало с толку и путало, чего, собственно, и добивались магистры.

Заставить отключиться от действительности.

А когда мы окончательно потеряем ориентацию – нанести удар.

Но не магистров нам следовало бояться – и мы это понимали. Хотя сомневаюсь, что кто либо из нас был готов к тому, кто именно нанесет первый удар.