41
Это случилось возле льдов.
Мы не планировали попадать туда, но после серии неудачных решений и промахов фактически влетели на огромную насыпь, а с нее катились уже кубарем, тщетно пытаясь затормозить на почти стеклянном от замерзшей воды склоне. Не помогали ни крючья, ни огонь, ни попытки вспороть кристаллами поверхность – наша пятерка оказалась на заснеженном поле. Мертвая белизна вокруг, холод – сколько же энергии пришлось потратить на подобное изменение граней? – и полное непонимание, как отсюда выбираться, если «горы» высоки и воздействовать на них не возможно.
Первым делом пришлось каждому заняться собственным тепловым коконом, что не улучшило настроение – сил на его поддержание уходило немало, а обойтись не возможно.
Мы осмотрелись.
– Зачем нужны укрытия? – вдруг нахмурился Мигель.
И почти сразу мы получили ответ, вспыхнувший в воздухе несколькими словами.
«Захват крепости».
И выход откроется сразу, как только соперник будет повержен – причем ближе к победителям, проигравших он не будет выпускать еще пять минут.
Интересно.
Почти детская игра… с нашими-то недетскими способностями? Что ж, нам всего лишь надо укрепить магией нагромождения снега и льда, оставить пару человек охранять эти укрепления, а остальным отправиться к «крепости» противника, чтобы установить там свой знак – любой, который мы сочтем возможным.
Только противника не наблюдалось… А нет, вон, скользят с криками с противоположной стороны. После какого-то испытания их вышвырнуло на вершину, примерно как и нас, только на другую гору.
Не знаю, судьба ли это или наши попытки не отставать, несмотря на жернова Игры, но это были эроимцы.
И даже не знаю, радоваться или нет.
С одной стороны мы-то им точно не навредим. С другой… А не постарались ли они оказаться здесь, чтобы навредить нам?
С мрачной решительностью мы продолжили выстраивать защиту. Сотканную из воздуха и льда стену, которая была не так проста, как казалась с виду. Вряд ли кто догадался бы, чтоздесь применено.
«Лед отражений». Заклинание, которым мой отец когда-то покорил маму.
Любое магическое воздействие на сверкающую стену будет отражено и перенаправлено на противника. А когда они догадаются использовать оружие или что-то тяжелое, чтобы разбить её физически, их ждет сюрприз. Под прикрытием сугробов Роша растопил глубокую впадину, в которую другая команда попадет как в ловушку.
Мы уже договорились о стратегии: нашу «крепость» будет охранять только Мигель, которому замечательно поддаются грани воды и воздуха – он сумеет воспользоваться окружающим пространством лучше всех.
Мы уже присмотрели «тропинку» к спешно создаваемой крепости эроимцев – так, чтобы двигаться быстро, но не быть перед ними как на ладони.
Мы уже приготовили оружие – и магическое, и то, что пока неиспользуемое висело на наших поясах…
Когда снова раздался шум.
Со склона где-то посередине летела еще одна пятерка.
– Усложненная игра? – недоуменно пробормотал Жоакин. – Тогда… по каким правилам?
– Может, все против всех? – предположил Роша.
– Или же надо расправиться с одними, а потом бороться за право выхода со вторыми… – пожала плечами я.
– Бенисио-Витор! – вдруг воскликнул Мигель, – Это же наши четверокурсники! Так, предлагаю не дожидаться, пока они достроят крепость – идти сейчас к эроимцам, выводить их из Игры, а потом…
Он замолчал. И вместо него заговорил Даниель, хрипло и как-то безнадежно.
– Они и не собираются строить крепость. И они… не могли сориентироваться так быстро, если бы попали сюда случайно.
Это была правда. Пятерка из нашей академии – академии, в которой так просто было внушить кому нужно что нужно – расчетливыми и точными движениями бежала в сторону студентов Эроима.
Мы переглянулись, понимая, что это означает.
И сорвались с места, впятером.
Не знаю, как это выглядело для эроимцев. Возможно, они опешили и предположили некий сговор… совсем не тот, который был на самом деле. Я видела, что они спешно достраивают какие-то грани и препятствия, но также видела с помощью магического зрения и другое. Пятерка Бенисио-Витора не экономила осколки. И они не были настолько же выдохшимися, как и другие. Они раскручивали вокруг себя настолько сложные и мощные заклинания, что те могли получиться лишь с помощью сильных артефактов, которые при желании можно было пронести под видом защитных…
Не знаю, что подумали зрители – мне сложно было представить, что они вообще хоть что-то видели в подробностях. Трибуны располагались на точках входа и возле Арены, за остальными участками все следили постольку поскольку. Магистры же ждали сигналов защиты или колец перемещения. И если кто и обратил внимание на возникшие странности, то вряд ли забеспокоился бы.
Не знаю, что вообще следовало думать в такой ситуации… Но знаю – ни четверокурсники, ни эроимцы не ожидали того, что, добежав чуть быстрее до чужих укреплений, мы развернемся спиной к нашим названным врагам и выставим один общий щит против тех, с кем вместе учились.
Щит, который разлетится на грани под одним самым мощным ударом, при другом раскладе уничтожившем бы жизни.
Мы едва успели.
На несколько мгновений все замерло. Время, осколки, люди. Я видела растерянность в глазах парней, с которыми мы провели столько времени вместе в одних стенах. Растерянность пополам с фанатичной решимостью – они уже не могли избавиться от задания, что жгло их изнутри. Я видела тонкие блестящие щупальца с темными кончиками, тянущимися от их макушек… сколько же времени подвергались они внушению? Ведь вмешательство такого уровня должно было быть планомерным, едва ли не ежедневным… И я понимала, что вот прямо сейчас мне придется бить по тем, кто должен стоять со мной плечом к плечу.
Кто-то прикасается к моей руке.
Вздрагиваю и смотрю вбок.
Бледная – больше от переживаний – девушка с черными волосами кивает мне и до крови прикусывает сухие губы, глядя на нашего… общего противника.
Я чувствую, что на глаза наворачиваются слезы. Но распрямляюсь и первая выпускаю бумеранг на магической нити…
Это был быстрый и жестокий бой.
Пятерке с младшего курса было не выстоять среди самых сильных магов, вдвое превышающих их по численности. И совсем короткое время спустя мы уже «спеленали» их гибкими хватами, а потом, не глядя в глаза ошалевшим парням, дернули за кольца каждого.
Плевать уже что зачтут, а что нет… И сколько баллов снимут в нашем рейтинге.
– Нам тоже надо выйти из Игры, – я спокойно посмотрела на остальных. Объяснений они не требовали – не время.
– Скажи… опасность грозила только нам? – спросил меня самый высокий из эроимцев, скорее всего капитан.
– Возможно и нет, – ответил за меня Даниель.
– Значит мы не имеем права выйти.
В это время земля возле нас будто провалилась, и в провале показался гладкий лаз…
– Думаю, это выход… Для двух команд, – твердо сказал Даниель.
Мы и правда сумели выйти одновременно – видимо, в том была изначальная задумка магистров, чтобы только одна команда не успела двинуться дальше. А если и прошла – то позже.
Мы же выбрались через подземный ледяной ход с обратной стороны гор… И оказались очень близко к Арене. Настолько близко, что, фактически, потратили всего пять минут, чтобы разгадать несколько несложных загадок и попасть на мощеную дорогу, ведущую к каменной арке, за которой угадывалось круглое поле.
Переглянулись…Стоило ли туда идти? Но в этот момент, наперерез нам, через огненные всполохи и перекати-шары из жалящей лавы вперед бросилась еще одна пятерка…
Эроимцы.
Радостно орущие, потому что они первые – первые! – достигали Арены.
– Стойте! – завопили мы, но они нас не услышали.
А может и слышали, но решили, что это просто какая-то коварная задумка соперников… Пятерка в изрядно потрепанных костюмах припустила еще быстрее, и нам не оставалось ничего иного, как побежать за ними.
На Арену мы влетели почти одновременно. И тут же каменная кладка с грохотом начала перестраиваться, а на трибунах, которых я не видела из-за магического марева, взревели зрители.
Пожалуй, впервые мне сделалось настолько страшно.
От дурного предчувствия, что мы все здесь можем погибнуть, пока нам будут восторженно аплодировать, принимая происходящее за Игру. Я беспомощно повернулась к Даниелю, а он… на короткие секунды прижался губами к моим губам, прикрывая глаза.
А потом отстранился.
Вопреки общим представлениям, на Арене не обязательно должно было оказаться пять команд. Просто в процессе Игры все самые сильные пятерки двигались примерно с одной скоростью. И потому с момента, как первая команда появлялась на Арене до момента, как круг оказывался замкнут, сюда действительно попадали еще четыре.
Большее количество не допускала сама Арена. Как не позволяла и выйти уже попавшим на нее.
Я вздрогнула, когда раздался свист, и сверху, почти на невидимых крыльях кто-то слетел…
И расслабилась.
Южане. Четвертые. Если больше никто не успеет, то мы можем…
Последние камни уже почти вошли в резьбу, когда к нам, перепрыгивая через крошащиеся мостики, с совсем уж неожиданной стороны попало еще пятеро магов.
И тут же раздался глухой удар и круг замкнуло. А вслед за этим над Ареной зазвенел защитный купол.
– Питер? – я не могла поверить своим глазам. – Пи-ит! Как это возможно?!
Там действительно был мой брат. А рядом с ним – Габриель. И несколько совершенно незнакомых людей… Я бросилась к нему, схватила за плечи и горячечно заговорила:
– Питер, это победа! На Арене все свои… все! Мы можем что угодно – разыграть представление, или просто отказаться сражаться! Даже южане за нас – я навещала их сегодня утром, ты же помнишь, я знаю их ритуалы, они согласились помочь…
– Ничего не получится… – брат перебил меня. Он выглядел изможденным. В воспаленных глазах – боль. И эта боль заставила меня отшатнуться.
– Ты что-то знаешь? – жестко спросил Даниель. Вокруг нас уже собрались все. Эроимцы, с которыми мы встретились в ледяном круге что-то втолковывали своим собратьям, южане просто выжидали – я успела их предупредить сегодня и, похоже, не зря. Они успели за нами. И мы замерли в ожидании вердикта Питера-Дамиена.
В том, что это будет вердикт, мы уже не сомневались. Потому что никто не стал бы рисковать ради ерунды.
– Борьбы между нами не будет. И не потому, что мы не договоримся. Я узнал о большей опасност – поспешил предупредить. Или хотя бы… быть рядом с тобой. С вами.
– Но как ты попал сюда? Ведь доступа извне нет… даже если бы не периметр, магистры должны были тебя остановить…
– Магистры заняты сейчас другим. А нам… нам предстоит вот это.
Мы все резко повернулись на новый звук.
Посреди Арены вспухал пузырь самого мерзкого вида. Как-будто земля превратилась в кожу чудовищного великана, а из растянутого колышущегося нарыва на нас должна была хлынуть…
– Это не иллюзия? – прошептал кто-то из девушек.
– Нет.
– Но купол? Кольцо? – спросила я в отчаянии.
– Бесполезно.
Но, конечно, мы попытались. Дернуть кольцо защиты – каждый, пробить купол, позвать на помощь.
И правда бесполезно.
А нарыв уже лопается… И оттуда вырываются твари Завесы. Не иллюзия, не сон, не задумка магистров. А смерть для растерявших почти все силы студентов.
Разных государств.
С разными желаниями.
Разной судьбой… и одной точкой схода. В здесь и сейчас, которое само превратилось в Завесу.
Наверное, нас не зря учили все эти годы. И мы не зря первыми достигли Арены. Самые сильные маги приготовились дорого отдать свои жизни. Мы встали полукругом, чтобы не мешать друг другу, достали свое оружие и сконцентрировали жалкие остатки осколков.
В сердце.
Наверное, нам не зря показывали картинки с тварями и рассказывали, какие у них слабые места…
Пусть их почти нет.
Чтобы добраться до крохотной точки сбоку от пуза многоголовой ящерицы, извергающей кислоту, нужно иметь много жизней.
Чтобы уничтожить мелких, словно жучки, мурил, которые вгрызались в кожу, проникали в кровь и, если их не остановить, останавливали сердце, нужны были все осколки и концентрация, которых после нескольких часов на Игре не осталось.
Чтобы спастись от удушающих объятий ломаных змей, нужна была специальная защита, но нам ее как-то позабыли выдать.
Чтобы остаться со всеми конечностями и головой при встрече с ярко-зелеными, даже для Завесы страшными, быстрыми и кровожадными консоласанами, нужно было оружие, ловкость, магия и полная уверенность в себе – откуда они здесь?
Но мы не собирались сдаваться так просто.
И, полагаю, у всех в голове была одна мысль.
Что даже если эта история станет причиной конфликта нескольких королевств, голос народа расскажет правду. О том, что глупые дети, взявшиеся противостоять желаниям сильных мира сего, не отступили и не предали друг друга. И защищали друг друга независимо от того, в какой стране они родились.
А потом и эта мысль исчезла – осталось только сокрушительное желание выжить.
Я покрыла тела колкими гранями защиты и окружила бумеранг сверкающим полем, которое заточило его края до остроты волоска, способного прорезать почти любую поверхность. И сделала первый бросок.
Мы все начали двигаться в танце. Том танце, которым когда-то…когда это было? В прошлой жизнь? – так восхищались на сцене. Двигались, прикрывая спины друг друга, нанося ранения тварям, что, привлеченные человеческой кровью, кидались нескончаемым потоком. Усиливали друг друга, прыгали, перемещались, закрывались, снова нападали.
Танцевали самую главную потребность – жить.
Иногда мне казалось, что я сейчас упаду от усталости. Иногда я чувствовала, что меня что-то задевает, а по руке и телу течет что-то теплое – но у меня даже не было времени посмотреть. Иногда кто-то толкал меня, спасая от внезапной опасности.
Иногда я думала, что все получится… а порой понимала, что все скоро закончится.
И мы тоже закончимся.
Я не знала сколько это продолжалось. Наверное не долго. Время, чтобы понять, что на Арене происходит что-то не то, потом вскрыть магический механизм, удерживающий купол – если там было кому его вскрывать – помочь нам.
Может и не долго, но для нас бесконечно. Потому что тварей было слишком много, а мы – слишком слабы.
Уже несколько раз кто-то кричал, прорываясь сквозь равномерный гул в моих ушах. О чье-то тело я запнулась и тут же отступила, наклонилась, подтянула и спрятала за все еще стоящих на ногах. Я уже почти не соображала, будто погрузилась внутрь своих же выстроенных кошмарных граней, утонула в них
А потом вынырнула, хрипя и хватая воздух.
Потому что какое-то чудовище, которое я даже не знала по классификации, выстрелило иглами-шипами в мою сторону, и не было возможности прикрыться… Нечем.
Меня закрыл Даниель.
Собой.
Встал между мной и смертью.
Я смотрела в шоке в его глаза, столь похожие на мои, и понимала, что каждый раз, когда его встряхивает, в его спину впивается очередная игла… Мы так и стояли, глядя друг на друга. А потом он начал заваливаться на меня. И я приняла его в свои объятия, уложила на сухую землю, жадно впитывавшую нашу кровь, распрямилась и ударила по твари всем, что во мне оставалось.
Горечью. Ненавистью. Обидой.
Ту разорвало… но есть другие. И их гораздо больше, чем нас.
А потом что-то происходит. Лопается со звоном. И вместе с осколками купола на тварей сыпется серебряный дождь, скрепляя их и превращая в тошнотворные безопасные скульптуры. А в нашу сторону уже бегут люди… люди? Кто-то был в форме, другие в мантиях магистров.
Мы же… мы делаем то, что, наверное, потом обсудят и переспросят о верности услышанного много-много раз. После чего будут строить версии о нашем общем сумасшествии – о том, что Арена что-то повредила у нас в голове, а может мы все получили токсичный яд.
Потому что, не сговариваясь, несколько человек, кто еще на ногах, встают вокруг раненых и ощетиниваются осколками и оружием в сторону магистров.
Не доверяя.
Я вижу, как люди замирают. Различаю даже чем-то потрепанного магистра Ковильяна, чьи глаза изумленно расширяются. Слышу крики, замечаю, как к нам направляются люди в форме дознавателей. И не верю пока, что все закончилось. В нашу пользу.
Я не знаю, что должно убедить меня и остальных, что нам не желают зла. Я не понимаю, кто ответит за произошедшее и за то, что у моих ног истекает кровью Даниель. Я не готова простить им эти лживые игры, ставшие причиной стольких бед…
И не верю своим глазам, когда вижу мужчину, что выступает вперед.
Именно его появление становится для меня сигналом, что все позади. И я отбрасываю бумеранг, измазанный в крови и какой то слизи, и сама опускаюсь на колени возле лежащего Даниеля. Глажу его по слипшимся волосам и шепчу хрипло:
– Только попробуй сдохнуть, Вальдерей. Не знаю, что говорят твои боги, но мои помогут найти мне дорогу даже за грани.
И позволяю себе уплыть в беспамятство.