Глава 16

Марк

Сидя в больничном коридоре, гипнотизировал взглядом табличку с надписью «операционная».

Знал прекрасно, что операция не быстрая. Что займет далеко ни один час.

Но от понимания этого, ждать легче не становилось.

Прошло уже четыре часа. Двести сорок грёбаных минут. И, клянусь, с каждой новой минутой страх и волнение достигали апогея. Нервы, как оголенные провода.

Когда сам висел на грани жизни и смерти, такой паники и близко не было. Да, бесспорно переживал за дочь, потому и ставил себе цель выкарабкаться. Ради неё я вообще на многое способен. Пережить мясорубку? Да как раз плюнуть.

Но, сам по себе, так не волновался.

Сейчас же, меня подбрасывало на эмоциях. И чем больше времени проходило, тем сложнее было держать себя в руках.

Риски пугали. А если что-то не так? Выйдет, я сам Амелию ко всему этому подтолкнул? Охренеть расклад. Как дальше жить-то тогда?

— Держи, — невольно дёрнулся от неожиданности. — Привет, — напротив меня стояла Ира и протягивала картонный стаканчик с кофе.

— Спасибо, — взял стаканчик и сделал пару глотков. — Ты тут откуда?

Откинув голову назад, упёрся затылком в стену. Ира аккуратно уселась рядом.

— Ты говорил во сколько будет операция. И что-то, знаешь, дома мне совсем не сиделось, — говорила опустив голову и комкая свободной рукой ткань юбки.

Уже который раз думал о том, что Ами с подругой повезло. Ну и брат в целом не плох. Сам себе на уме, но не говнюк.

Не за долго до Иры, заезжал Мир, по пути в детский сад. Они с Афиной тоже в теме происходящего. Поддерживали, бодрили. Вызвались на время забрать к себе Маруську.

Может, это и не правильно, так скидывать дочь. Тем более у ребят у самих кроха недавно родилась. Но понимал, что уехать отсюда не могу. Тащить сюда дочь — тоже не дело.

Афина уверила, что все отлично, ей совершенно не в тягость и они справятся.

— Как думаешь, все хорошо будет? — вырвала из мыслей Ира.

Я же, вообще, то и дело в себя уходил. Думал, прокручивал мысли разные. Говорить особо не тянуло. Как-то всё в себе держал.

— Да. Все будет хорошо, — произнёс, сцепив челюсти.

Я освежую эту больницу и операционную в частности. Каждого наизнанку выверну. Если хоть что-то пойдет не так.

Но думать хотелось не об этом, а о том, чтоб все прошло без негативных последствий. Без последствий для Амелии.

— Знаешь, она так сильно поменялась, когда вы познакомились. Она ведь раньше как затворник жила. На улицу выходила в основном из-за того, что Рэя выгулять нужно, — начала вдруг Ира. — Сколько раз я пыталась её куда-нибудь вытянуть. Если изредка и получалось, то со скрипом. А теперь она хочет наряжаться, куда-то выходить. И при этом уже не паникует оттого, что на неё криво посмотрят. Она жить начала. Реально жить, а не выживать.

Слушал её и анализировал. Ами и правда стала другой. Менее зажатой. Более открытой. Перестала бояться снять темные очки, которые были словно вторая кожа. Улыбается чаще.

Как она жила до меня, могу только догадываться. Но судя по началу нашего общения, все именно так, как говорила Ира. Ами тяжело было переступить через комплексы и страхи. Адаптироваться, довериться, привыкнуть.

Да в свое время я сам из-за своей морды парился. Смотрел на себя в зеркало и поморщиться хотелось. Я, конечно, не девочка. Быстро перестал загоняться из-за внешности. Там акцент был на другом: хотелось физически восстановиться полноценно, чтоб ограничений не ощущать. А шрамы? Ну есть и есть.

А у Ами шрамы глубже. Они в душе. И исполосовали ей душу, по сути, самые близкие люди. Хорошо хоть Игнат не под стать своим предкам. Для Ами это ценно.

— Ну, как бы это не звучало, с нашим знакомством и я многое переосмыслил, — откашлялся, прочистив горло. — И тоже иначе стал себя ощущать, когда мы вместе. Хочется рядом с ней быть лучшей версией себя.

Усмехнулся. Похоже, во мне сдох философ.

— Любишь её? — Ира перевела на меня серьезный взгляд. — Да, любишь, конечно. Вряд ли бы кто-то стал так землю носом рыть, если бы не любил.

— Люблю, — не видел смысла отрицать очевидное.

Признание Амелии перед тем как её увезли в операционную, весь воздух из легких вышибло.

Все это вроде и очевидно. И в то же время до пульсации во всём теле.

— Это главное. Я рада за вас. От души, правда.

— Ты тоже большая молодец, Ир. И Ами повезло, что у неё есть такая подруга.

— Мне с ней тоже повезло. Она очень хорошая. Добрая и честная.

— Я знаю.

Разговорами отвлекали друг друга от гнетущих мыслей. У обоих нервы на пределе.

Допив кофе, смял картонный стаканчик и швырнул его в мусорку.

Перехватив в коридоре медсестру, устроил ей целый допрос с пристрастием, есть ли какие-то новости об Ами. Ничего кроме дежурных фраз, что все идет по плану, не услышал.

Ну, в целом, это тоже не плохо.

Сев обратно на лавку, растём лицо ладонями. Ожидание морально выматывает. Напряжение крошит нервную систему в труху.

— Этого ещё не хватало, — тихо произнесла Ира, и перевела взгляд на меня.

— Что такое? — посмотрел сначала на неё, а потом ей за спину.

По коридору, решительно шла женщина средних лет, громко отстукивая каблуками по полу. Шла так, будто сваи вколачивала.

— Мама Амелии. Наверняка сейчас скандал устроит. Видела её всего пару раз, и все время с претензиями, — Ира обреченно покачала головой.

Ну, а я посмотрел на женщину уже иначе. Что ж, вот и пришло время познакомиться.

Мать Амелии шла в нашу сторону как ледокол. Ни одной живой эмоции на лице.

Остается только догадываться, как она вообще узнала где Амелия и что происходит. Потому что из того, что знал я, она не стремилась вникать в жизнь дочери. И именно это меня пипец как злило.

Стараюсь быть не предвзятым. Но не выходит. Тёплыми чувствами я к этой женщине не полыхаю от слова совсем.

Но, как бы там ни было, в руках держать себя умею. Ну, вроде бы.

— Где Амелия? — это было первым, что она сказала, поравнявшись с нами.

Смотрела на Иру. Ну, что логично. Меня она не знает. Во всяком случае лично.

— В операционной, — ответил, переключая внимание на себя. — Здравствуйте.

Смерила меня внимательным взглядом с ног до головы. На лице задержалась чуть дольше.

— А вы? — спросила с лёгком прищуром.

— Марк.

— А, тот самый, — хмыкнула и кивнула каким-то своим мыслям. — Что ж, очень хорошо, что мы с вами встретились. Плохо, что только сейчас. Иначе бы я не позволила вам сбивать с пути свою дочь и внушать ей надежду на операцию. Которая, к слову, имеет большие риски, — выпалила на одном дыхании.

Но, зато на её лице проступили первые эмоции. Злость? Похоже на то.

Ами на неё похожа внешне. Взгляд только совсем другой. Даже несмотря на то, что Амелия не видит и взгляд у неё скорее потерянный, в нём все равно больше тепла, нежели у её матери.

— Это претензия? — заломил бровь, глядя в ответ.

Я не планирую грубить или выяснять отношения. Точно не здесь. И точно не буду этому всему инициатором. Сильно постараюсь, во всяком случае.

Но из-за напряженной обстановки с операцией, вымотанный неведением и ожиданием, я не уверен, что продержусь и не вверну пару жёстких фраз в ответ.

— Воспринимайте как хотите. Мне ровным счетом плевать. Но мне не плевать на то, что вы, молодой человек, решили для себя позволительным влезть в нашу семью.

Слово «семья» в ее исполнении звучало несколько карикатурно. Да она понятия не имеет, что значит настоящая семья.

— А в том что вы не появились раньше в жизни Ами, кого винить? Может, если бы были всегда рядом, то были бы в курсе того, что и как у неё происходит? — задал вопрос вкрадчивым голосом.

Обманчиво спокойный. А по факту, внутри я как пороховая бочка.

Права была Ира. Это я дурак, думал у женщины совесть проснулась. А, нет. Цель другая: всех построить и навешать ярлыки с обвинениями.

— На всё есть причина, — видимо, мой вопрос не по душе пришелся, раз на коже женщины начали расползаться красные пятна.

— У меня тоже была причина помогать Амелии. Думаю, на этом стоит прервать словесный пинг-понг и подобное противостояние мнений и дождаться конца операции.

— Умный какой. Когда моего сына против семьи настраивал, так же умничал?

— Что я делал? — искренне словил максимальную степень ахуя.

— Вот только не нужно прикидываться и делать вид, что не понимаешь о чем я. Я бы знать на знала об этой операции, что она все же состоялась, если бы не Игнат. Из-за всего этого мой собственный сын обвинил меня в черствости и безразличии к старшей дочери!

— А это, разве, не так? — клянусь, я не хочу конфликта. Не здесь и не сейчас. Но конкретно в эту минуту бомбит так, что вся выдержка трещит по швам.

Даже Ира, стоящая рядом, аккуратно и незаметно дергает меня за рукав.

— Я её мать! И я знаю, что для неё лучше. А лучше для неё, не тешить себя пустыми надеждами и не подвергать жизнь риску. Если она овощем станет, ты рядом с ней останешься? Да не тут-то было, — вскинула руки слегка взвизгнув.

— Зато вам она и здоровой не нужна была. Не так ли? Поэтому давайте не будем проецировать свои поступки на других. Окей?

— Это семейные вопросы. Не лезь в них, — тут же ощетинилась.

Я даже имени её не знаю. Как-то не успел спросить. А теперь и не тянет. Просто женщина, подарившая Амелии жизнь. За это спасибо.

В остальном же, она далека от звания матери года.

Когда вижу что-то подобное, сразу непроизвольно о Маруське думаю. Ей с матерью тоже не повезло. Поэтому костьми лягу, но мой ребенок будет ощущать любовь и поддержку в двойном размере. Равно как и Амелия.

— И не думал. Вы для чего приехали? Дочь поддержать нахождением рядом, пока её оперируют? Или только по тому, что вас сын носом ткнул? Сбавьте обороты. У вас есть два варианта. Или вы поддерживаете дочь. Или уходите отсюда прямо сейчас. Делать ей нервы, когда она придет в себя, я не позволю.

Грубо? Возможно. Но я и так на грани.

— Да ты кто такой! — она явно собиралась разразиться гневной тирадой. Но не вышло.

Моя ладонь с глухим ударом врезалась в стену рядом с ее головой. Мать Амелии вздрогнула, но я уже все, контроль теряю.

— Я тот, кто был с ней рядом, когда она по факту осталась одна и без поддержки близких. Жаль, что рядом я появился слишком поздно, — говорил сквозь стиснутые зубы. — У неё из окружения есть Ира и я. Теперь брат. Всех остальных, кто решит нарушить её душевное равновесие, я лично буду отсекать без сожаления. Думаете, теперь, когда у неё есть шанс увидеть мир, ваши упреки уместны? Нет. Даже не думайте в этом направлении. Вы или рядом как нормальная мать, или… где выход вы знаете.

Мать Амелии поджала губы. Бегала глазами по моему лицу. Не зная, что сказать.

— Когда операция завершится, а пройдет она успешно, — произнес на тон тише, но так, чтобы каждое слово вбилось в её сознание. — Вы не станете матерью автоматически, только из-за того, что снизошли приехать. Потому что это звание ещё заслужить нужно.

Оттолкнулся от стены и засунул руки в карманы джинсов.

Сильно сомневаюсь, что матери Амелии вдруг резко станет больше в жизни дочери.

Сейчас приехала, да. Но скорее из-за ущемленной гордости, по которой, судя по всему, смачно проехался сын.

Наверное, она бы ещё ответила что-то. Но мы все отвлеклись на дверь операционной, из которой вышел уставший хирург.

Сердце сжалось до болезненного спазма. Обошёл женщину, даже не глядя. Подошёл к хирургу оперирующему Ами.

— Как она?

Резко стало плевать на все. Единственное, что было важным, за той дверью из-за которой вышел хирург.

Там. Моя. Ами.