Глава 13.
Павел
- Смотрели фильм «Всегда говори «Да»? - Павел подал водителю знак сделать погромче и откинулся на сиденье. Это уже стало ритуалом -слушать Ясин эфир по дороге на работу. - В нем показана огромная проблема - проблема человеческих сомнений и неуверенности в выборе... - Броневой хмыкнул. Это она про него? Поверь, деточка, никто никогда не был более уверен, чем он. - И всем кажется, судя по названию фильма, что решение очевидно. Но в любой ли ситуации можно четко ответить «Да»? Не в любой. Не бывает белого без черного. Не бывает дня без ночи. Ничто во Вселенной, не имеющее противопоставление, не будет существовать. Для счастья не всегда нужно «да». Иногда потребуется и твердое «нет». Смысл не в том, чтобы бездумно соглашаться - смысл всегда в том, чтобы поставить фильтр на свои поступки и находить баланс между «да» и «нет». Ведь одно правильное слово открывает нам огромные возможности. Но вот сегодня для меня это слово «Да!». Наверное потому, что несмотря на понедельник, сегодня я верю в чудо. И пою вместе с Лизой Арзамасовой и её песней «Предвкушение» на радио Up!
Я слышу песню ниоткуда,
Как в бреду.
Но я пойду на голос чуда
И войду.
В эту крепость без стен, где свобода и плен.
Там где радость и боль. Лед и пламень..
Словно в пропасть прыжок, первый страх и восторг.
Восторг.
Пусть люди умные твердят, что в любовь подмешан яд.
Птица в небе может стать мишенью, но
Где же правда, где обман? Я хочу узнать сама!
Ничего нет слаще предвкушения.
Знать, что должно случиться чудо.
Машину наполнил нежный девичий голос, а Павел постарался сдержать улыбку. А то вдруг потом не сможет её спрятать? Зачем же так людей пугать;они и раньше шарахались от него, но хотя бы привыкли к тому, какой он есть. А если теперь начнет улыбаться, так пара обмороков и несколько заявлений об увольнении - не может же это быть просто так - обеспечены.
Значит, предвкушение?
Что ж, рыжая знала, о чем говорила.
Он тоже действовал осторожно. Хотя с того момента, когда Ярослава протянула ему руку на приеме, не мог не думать ни о чем, кроме ладного тела, прижимавшегося к нему во время танца. Сводящего с ума сладкого и свежего аромата. Рыжих, чуть растрепанных волос, которые, при всей своей необычности, удивительно шли этой ходячей провокации. Крепких пальчиков, трогательно цепляющихся за его ладонь.
Это безумно возбуждало. Как и образы, что возникали в голове при мысли о Ярославе. Как и то, что уже две ночи ему снились потрясающе непристойные сны с её участием
Как же ему все это нравилось!
И сны. И мысли. И девушка, когда она была рядом. Да и не рядом тоже.Нравилось, как она смеется, как двигается - чуть невпопад, но, в то же время, живо, будто едва сдерживая бушующую внутри огненную энергию. Нравилось как и что говорит, как открыто смотрит на него - ничего не требуя, не прося, не пугаясь, держа себя на равных.С первого момента их знакомства так смотрит. Вначале его это удивляло, потом бесило, а теперь стало нравиться.
Нравилось даже как она ела, и, получается, жила - жадно, с удовольствием, смакуя. Это, конечно, было совсем запредельно и непредставимо ранее, что он об этом думал и замечал такое -но с ней всё было в новинку.
Пусть он многократно повторял себе, что ему некогда с ней возиться, что её присутствие только расшатает его ровную, совершенную жизнь, но ничего не помогало. Он ничего не мог с собой поделать.
Он хотел быть с ней, хотел владеть ею, хотел, чтобы она принадлежала ему полностью; а еще больше он хотел стать необходимым Ярославе. Столь же необходимым, как воздух, как вода, еда, как жизнь, которой она так наслаждалась. Более необходимым, чем все то, что происходило с ней раньше.
Именно поэтому он не торопился.
Не разложил её на полу в тот же момент, как они остались одни, хотя об этом ему и мечталось, до дрожи в пальцах, до кома в горле - разложить, завладеть, погрузиться в нее полностью. Он уговорил себя не спешить, не испортить всё стремительной настойчивостью - и у него даже это получилось, уговорить. И только он знает, чего стоило сдержать себя и не остаться той ночью в чужом доме. Не схватить её и не вытряхнуть из нелепых одежек, на которые облизывалось слишком много народа - хотя не на одежки, конечно, а на то, что они совсем не скрывали. Сдержаться и даже не поцеловать.Потому что понимал, все его установки снесет, стоит ему прикоснуться к её губам, которые он уже успел изучить слишком хорошо.
Ярослава тогда, кажется, удивилась.
Но именно этого ему захотелось. Чтобы она тоже не получила все и сразу; чтобы начала потихоньку сходить с ума от желания. От потребности увидеть его, поговорить с ним, быть с ним. Потому что сходить с ума одному было неправильно. Скучно. Как всю его предыдущую жизнь.
Предвкушение?
Что ж, похоже, и это она поняла. Умная девочка. Такая, какая ему и нужна. Пусть его родители и исходили ядом по этому поводу. Пришлось даже пригрозить моментальным отъездом на следующий день за завтраком.
Интересно, почему они так всполошились? Чувствовали угрозу со стороны Ярославы? Но ведь мать сама последние годы настаивала на его браке. Конечно, речи о женитьбе пока не шло, но что, собственно, их не устроило?
Хотя, если быть честным, он понимал, что.
Броневой скривился.
Ведь он сам совершил ту же ошибку, изображая из себя наследного принца перед простой поданной. Но его довольно быстро поставили на место.
И он сделает то же самое со своими родителями, если потребуется. Потому что ему доставляла удовольствие эта история. Вдруг понравилось быть живым. Думать о ком-то, кроме себя. Он сто лет ни в кого не был влюблен - да и был ли вообще до этого влюблен, непонятно.Но то, что с ним сейчас происходило... Он не знал, что это, но пока не готов был от этого отказаться.
Броневой потянулся в кресле и посмотрел на часы. Обеденное время и он действительно голоден. Заказать еду сюда или...
В предвкушении взял телефон, представив реакцию Ярославы на приглашение, и тут же отложил его с нервным смешком.
Твою ж мать, у него не было её номера.
Отношения были - а номера не было.Нет, конечно, он мог посмотреть его в личном деле или вовсе поручить Виктору, но это было бы неправильно. Это было бы в стиле прошлого, а ему хотелось действовать так, как должно у нормальных людей.
Рестораны, свидания, все такое...
Снова посмотрел на часы. Рыжая должна быть у себя в это время. Надел пиджак, вышел из кабинета, для проформы сурово посмотрев на помощника - пусть гадает, чем он недоволен;мотнул отрицательно головой охраннику, собравшемуся его сопровождать, и спустился вниз, на семнадцатый. Воспроизведя в уме схему здания, он с уверенностью двинулся в сторону студии:
- А...Яр-рос-славы н-нет... - виновато прошептал лохматый парень, который, кажется, числился на радио редактором - Она выш-шла... Кофе попить. В ресторан.
Броневой чуть недовольно пожал плечами.
В ресторан так в ресторан.
Нервничающий менеджер встретил его у входа и как-то бочком-бочком пошел провожать до стола, но мужчина проигнорировал всю эту суету и остановился на пороге, внимательно осматривая зал.
И когда увидел, кого искал, сначала не поверил своим глазам.
Блять.
Да что ж такое! Это уже совсем никуда не годилось!
Броневой почувствовал, что глаза застилает кровавая пелена, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Потому что за одним из столиков сидела Ярослава и любезничала с тем самым шатеном, который, как уже уверил себя Павел, не имел к ней никакого отношения.
Мужчина замер на месте и даже на мгновение растерялся, не понимая, что предпринять.
Она ведет какую то игру? Или это очередной «братик» наподобие Зиминых, о которых он и так собирался серьезно поговорить? Потому что подобные отношения его не устраивали. И если она хочет быть его девушкой...
Парень вдруг наклонился к Ярославе, а та расхохоталась. Дальше Броневой уже не думал.Быстрым шагом он подошел к их столу и с грохотом отодвинул свободный стул, испытывая при этом ощущения дежавю.
Ярослава подпрыгнула от такого эффектного появление, а её визави посмотрел с веселым изумлением. А дальше сделал нечто вообще странное - выразительно посмотрел на нахалку натужно расширенными глазами, дождался слабого кивка, усмехнулся и встал со словами, обращенными в сторону Броневого:
- Ну что ж, поздравляю.
И просто ушел.
Что за хрень?! Павел ненавидел чувствовать себя идиотом.До этого у него и не получалось - только в последнее время что-то пошло не так. Он наклонился и грозно уставился на Ярославу, которая, закусив губу, смотрела на него со странным выражением:
- Чтобы никогда... Больше. Запомни, если ты со мной - только со мной,- зашипел он -Да я на хрен закрою этот ресторан, если ты будешь... Вот так...Я вообще не понял, что здесь произошло?! Почему ты с кем - то встречаешься? У тебя что, все друзья мужского пола? Или этот самоубийца - бывший? Или он долбанный претендент? Тогда ты обязана сообщить ему что...
- Я и сообщала как раз, - маленькая ручка накрыла его кулак, инстинктивно сжавший скатерть. В глазах наглой провокаторши заплясали чертенята. Да она сама была как маленький чертенок! - Но ты нам помешал. Так что придется встретиться с ним еще раз, чтобы объяснить всё снова, по-нормальному, - вздохнула она с притворным сожалением.
- Нет! - чуть не проорал Броневой.
- Ну нет так нет, - печально произнесла рыжая и вдруг рассмеялась. А Павел почувствовал, как уходит напряжение и выпрямился, вздыхая. Какая же она наглая, все-таки!
- Не смешно, - буркнул он и забарабанил пальцами по столу. А потом внимательно посмотрел на девушку, - Что, и правда объясняла?
- Ну да, - кивнула , - А как по-другому? Или я похожа на...хм, ту, которая будет крутить с несколькими одновременно?
- Ты вообще ни на кого не похожа, - недовольно поджал губы Броневой,- И поэтому с тобой тяжело, - пожаловался он.
- Паш, - она смотрела уже серьезно, - У меня могут быть недостатки, но... Я не вру.
Он через силу кивнул и показал на кофе:
- Ты обедала?
- Нет. Подумала, что это будет слишком... для объяснения.
- Значит, пообедаешь со мной. Я, собственно, тебя для этого и искал.
- Чтобы поесть? - посмотрела она с лукавым выражением.
- Чтобы поесть вместе, - выделил он последнее слово.
- То есть, у нас свидание? - рыжая расплылась в довольной улыбке.
Броневой лишь хмуро посмотрел на неё и раскрыл меню.
Ведь это действительно было свиданием. Которого у него не было черти сколько. Чтобы не просто поесть. Чтобы разговаривать о чем-то, или молчать - тоже о чем-то. Хотя молчать получалось редко - Ярослава постоянно болтала, но это не раздражало его. Ему не хотелось утыкаться ни в биржевые сводки, ни в свежую прессу, хотелось лишь слушать её и смотреть на неё - как двигается её хрупки пальчики, отрывающие булку; как она улыбается, заправляет за уши непокорные пряди. Краснеет иногда, чуть смущенная его вниманием. Как смеется - всей собой. Она даже его умудрилась разговорить и вытащить несколько историй из жизни, чему сильно удивилась.
А уж как удивился Броневой.
- Как думаешь, меня ждет выговор? - хихикнула девушка, когда они заходили в лифт после обеда.
- От кого? - Павел нахмурился.
- От начальника. Я опоздала больше чем на час со своим возвращением. - голос её сделался откровенно провокационным. - Впрочем, я просто скажу, что ты вызвал меня в кабинет и...
Павел молча нажал на кнопку «стоп», развернул маленькую ехидну, прижал её к стенке лифта и впился в рот долгим, чувственным поцелуем, прошедшимся дрожью по всему её телу. А потом снова привел кабину в движение.
- Можешь даже сказать, что я тебя мучал.
Двери открылись на семнадцатом этаже, и он подтолкнул в спину ошеломленную молчаливую девушку. Кажется, он понял теперь, как бороться с её дерзостью.
Посмеиваясь, и стараясь не думать о том, какое представление они показали перед камерами - пусть только попробует кто из охраны рассказать об этом - он доехал до своего этажа.
И только подходя к приемной вспомнил об одной важной вещи и глухо выматерился:
- Виктор, - обреченно произнес он - Запиши мне номер сотового Ярославы.
Ярослава
- Отвратительная персона, - услышала я чуть визгливый голос, когда уже собиралась выходить из кабинки, - Что он в ней нашел?
Я так и замерла, а потом усмехнулась. Ну прям по всем законам жанра. Именно такие вещи и должны происходить в туалетах ресторанов.
У кого-то хорошая память на лица, у меня - на голоса. И этот я узнала. Дамочка, уже в возрасте, подходила к нашему столику и была представлена, как давняя подруга родителей.
- Ты права, - согласилась с ней невидимая собеседница - Прийти с таким солидным мужчиной в драных тряпках и кедах, да еще и с подобным ужасом на голове...
Странно, когда я смотрела последний раз в зеркало, ужаса там не было.
- А манеры? Хохочет на весь зал, таскает у него еду с тарелки...
Угу, какой кошмар.
Мне надоело отсиживаться и я выскочила с громким криком «Бу!».
Две сплетницы взвизгнули, отпрыгнули и посмотрели на меня, как на сумасшедшую.
- Не понравилась еда? - любезно поинтересовалась,усиленно делая вид, что предыдущая сцена им померещилась, и включила воду.
- К-какая еда?
- Вот и я думаю - какая? Может подскажете, чтобы я не заказывала? Поскольку, раз вы занимались исключительно тем, что смотрели на наш столик, еда должна была быть отвратительной, - я вытерла руки салфеткой и наигранно задумалась, - Ну, или манеры.
Оставив их переваривать полученную ценную информацию, я в предвкушении вернулась к Броневому. Ядовитость окружающих не была мне интересна. Гораздо интереснее было наблюдать за тем, как меня соблазняли. Медленно, неумолимо, сладко.
Я даже не сразу поняла это - не была настолько опытна, чтобы раскусить Павла. Но спустя два дня и три встречи - каждый раз в разных ресторанах, где мне, ко всему прочему, еще и цветы вручали - я осознала, что это похоже на игру «Соврати девушку за десять свиданий». То, что девушка согласна была совратиться еще на первом, значения не имело.
В этом было что-то космическое.
В том, как он сдерживался, чтобы не дотронуться лишний раз. Как смотрел на меня, думая, что я не вижу. Как зависал иногда, глядя на мои губы или ...на еще что-нибудь.В том, что он давал нам время лучше узнать друг друга. Будто собирал пазлы: начал с рамки и теперь, кусочек за кусочком подбирался к середине. И это говорила о намерениях и серьезности Броневого больше, чем любые слова. Которые он совершенно не любил произносить.
Мне это нравилось. И сам Павел нравился. Так нравился, что, порой, становилось страшно. За себя. Нравилась его немногословность, жесткость, уверенность в своей правоте. Нравилось, что я единственная могу эту жесткость и уверенность сбросить с постамента. Нравилось как он двигается - стремительно, мощно. Как он думает - тоже стремительно, масштабно. Нравился его рост, огромные плечи, чуть свернутый набок нос - подрался в юности, но не стал восстанавливать. Нравились его манеры, поцелуи, то, как он, забываясь, возмущенно рычал «Ррыжая!», когда я вела себя особенно несносно. Даже его вечные костюмы нравились, а ведь я раньше не переваривала мужчин, у которых в гардеробе обретаются люди в черном.
Хотя"нравилось" - немного не то слово.
Я бредила им. Запала. Втрескалась по уши. Прилипла так, что и не отдерешь.
Мне хотелось завалить Броневого на пол и попрыгать на нем с криком «Это все мое!». Оказаться на необитаемом острове и прикрыться им от солнца. Заполучить целиком и полностью.
Хотелось заснуть с ним вместе и проснуться. Прожить жизнь и вечность в придачу. Я кайфовала каждую минуту, что мы проводили вместе. Даже когда просто ехали рядом в машине и молчали. Когда он меня затаскивал в максимально пафосное место, где у официантов были настолько натужно любезные лица, что мне приходилось преувеличенно громко интересоваться у Павла, уверен ли он, что нам не стоит вернуться в любимый Макдональдс. Когда он открывал передо мной дверь машины - всегда сам, не перепоручая это водителю. Провожал до дома. Чуть злясь, признавался - под дулом пистолета - что слушал мой эфир. Помогал мне надевать пальто, умышленно задерживаясь на тех частях тела, которые это пальто прикрывало, отчего нас обоих ощутимо дергало. Внимательно слушал меня, пусть я, порой, несла чушь, а потом, неожиданно, выдавал какую-нибудь историю, которая удивительным образом ему шла.
Происходящее напоминало мне поток, несущий нас с огромной скоростью. Но вот куда, я пока не загадывала.
«На выставке Ван Гога
Я главный экспонат»
Пропела, рассматривая себя в зеркало.
Облегающие кожаные брюки, каблуки и объемный свитер, который так и вопил о том, что в игру в соблазнение могут играть двое.
Телефон тренькнул. Я мельком посмотрела на экран, накинула пальто и быстро вышла из дома. Меня чуть стиснули, как всегда недовольно осмотрели весьма ухоженный двор и пустили в теплое нутро черного монстра.
Не то чтобы Павлу не нравился район или дом, в котором я живу. Он с первого взгляда оценил шлагбаум, ухоженные газоны и дорогую отделку здания.
- Своя или снимаешь?
- Своя, - я тогда спокойно посмотрела на него. Броневой не стал расспрашивать дальше, но я поняла, что мысленно поставил, похоже, еще одну галочку в какой-то ему одному известной графе.
На самом деле, мне было не сложно рассказать ему все подробности - точнее, говорить об этом было сложно, но исключительно из-за неприятных воспоминаний, а не потому, что я делала из этого огромную тайну. Но ни с того, ни с сего вываливать всю историю не собиралась, а напрямую Павел и не спрашивал. К теме Зиминых, которая ему претила, он подбирался с разных сторон, как сапер, прокладывающий дорогу по минному полю для отряда захватчиков. И я оценила то, что он делал это сам, а не дал очередное задание своей службе безопасности.
Выставка - точнее, эдакое закрытое открытие для платежеспособной элиты - проходила в одной из известных частных галерей. Я скинула пальто и услышала, как Павел сзади выматерился. Вырез на вязаном свитере полностью открывал лопатки, обнажал спину почти до талии и был украшен длинной тонкой ниткой жемчуга, спускавшейся вдоль позвоночника.
- Издеваешься? - хрипло прошептали мне на ухо, отчего по обнаженной коже пробежали мурашки удовольствия. Или это от прохлады? - Где твой вечные футболки и джинсы?
- Кто ж виноват, что ты впервые привел меня в приличное место, - я округлила глаза, пряча улыбку.
Мы прошли в зал. Работы меня заинтересовали, я медленно рассматривала одну за одной. Но, судя по тому, что к нам - точнее к Павлу - постоянно подходили то мужчины, то женщины, чтобы поговорить, эта выставка была менее всего предназначена для оценки картин. А по тому, с каким недоумением на меня смотрели мужчины и как старательно игнорировали женщины, я с их точки зрения менее всего подходила ему в спутницы. Более того, на пару моих фраз его партнеры среагировали так, будто заговорила одноиз висящих полотен. Я лишь пожала плечами и даже подумала уйти приобщаться у прекрасному самостоятельно, как меня взяли за руку и отвели в сторону, мрачно посмотрев на удивленных собеседников.
- Паша?
- Бесит.
- Забей, это нисколько меня не оскорбляет - я на такую ерунду не обращаю внимания.
- Это. Оскорбляет. Меня.
Я внимательно посмотрела на него. Действительно, злится. И кажется поименно запомнил тех, кто повел себя не должным образом. Спору нет, это было приятно. С таким зверским выражением лица меня защищали только Зимины. Павел привыкнет еще, что мне и вправду плевать. А еще привыкнет его окружение - потому что я была намерена задержаться возле этого человека. И надолго.
- Мужчины знают, что рядом с тобой всегда были ничего не значащие для тебя спутницы. Они не могут поменять отношения к твоим... девушкам в одночасье.
- То есть ты теперь должна расплачиваться за то, что я был мудаком?
Я прыснула.
- Угу. А еще за то, что твоя харизма, внешность и положение - желанная цель для большинства женщин.
- А для тебя? - Павел был, как всегда, серьезен.
- А я уже в эту цель попала. В самую серединку, - сказала и толкнула его за колонну, возле которой мы стояли, так, что практически приперла к стене. Я приблизилась к нему, переплетя наши пальцы и задрала голову вверх. - Они остались в прошлом. А я здесь.
- И тебя не беспокоит мое... прошлое?
- Чуть-чуть. Иногда я бешусь, когда думаю, что рядом с тобой на кровати в твоей квартире пыхтели снулые рыбины, - проговорила я тихо, не отрывая от него взгляда. - Поэтому кровать тебе придется сжечь.
Глаза Павла чуть расширились:
- Пыхтели?!
- Угу, - подмигнула.
- Сжечь?!
- Ага.
- Женщины в моей постели не...пыхтят, - сердито буркнул мужчина.
- Значит, с кроватью ты согласен?
- Твою ж мать... - Броневой закатил глаза и возмутился, - Почему мы вообще заговорили об этом?!
- Может потому... - я еще понизила голос и прижалась к нему, царапнув ладонь, - Что я хочу выяснить, насколько ты хорош? Вдруг мне тоже придется...пыхтеть.
- Ррыжая!
- А я, между прочим, хочу стонать под тобой...
Броневой сглотнул, а в его глазах полыхнуло так, что меня обожгло от макушки до пяток. Он высвободил свои руки, но лишь для того, чтобы положить ладони на спину и вздрогнул, как только они коснулись обнаженной кожи.
- Теперь тебе так и придется стоять, - хрипло прошептал мужчина, наклонившись к моему лицу, - Иначе меня выведут за оскорбление чувств нравствующих.
- Если я буду так стоять, - прошептала не менее хрипло, - у тебя вообще никогда не получится выйти.
Он хмыкнул и чуть прикрыл глаза. Мы так погрузились в собственные ощущения, что вздрогнули, когда рядом раздалось ехидное:
- Странно, а мне казалось, что на вечеринке тебя купил мужчина.
Я обернулась и улыбнулась. Станислав и Станислава.
- Говорят, рожающим женщинам вредно язвить, - буркнул Павел, но тоже улыбнулся
- Мне еще две недели можно, - махнула рукой брюнетка, - Вас уже обсуждают.
- Обсуждают или осуждают?
- Ну ты же знаешь, на последнее мне плевать, поэтому даже если мне в лицо скажут какую-нибудь гадость, я просто это не замечу.
- У моей жены удивительно избирательный слух, да дорогая? - почти пропел Стас и приобнял её за плечи.
- Тут кто-то что-то сказал? Вы ничего не слышали? - подняла брови Стася.
Я прыснула. Эта парочка мне нравилась. Мне все друзья Броневого нравились, пусть, некоторым образом, и заочно. А на остальных, действительно, плевать.
Мы провели на выставке еще немного времени - Павел даже решил кое-что приобрести для офиса - и поужинали вчетвером в милом аутентичном итальянском ресторанчике, где продолжили подкалывать друг друга. Точнее мы трое подкалывали Павла, а тот весьма мило на нас за это ругался. И дулся, как хомяк на крупу. А еще много улыбался, что для него была большая редкость. И скармливал мне лучшие кусочки со своей тарелки - ну что я могла поделать, если его блюда всегда выглядели вкуснее. И постоянно то брал меня за руку, перебирая каждый пальчик, то, будто невзначай, задевал за нитку жемчуга на спине, отчего я млела. И целовал в машине по дороге к дому - долго, обстоятельно, важно, пока я не начала задыхаться.
Даже дверь за ним закрылась с какой-то особенной нежностью, и я еще долго стояла, прислонившись к ней спиной, и улыбалась.
А потом пошла, переоделась в свою любимую пижаму с заячьими ушами - уши там были на капюшоне, хвостик на попе и весьма симпатичная рожица на груди -и налила себе огромную чашку чая.
Звонок в дверь застал меня врасплох.У меня, вообще-то, был домофон и консьерж. Но...Судя по всему, кое - то может прорваться через какие угодно преграды.
Подлетела к двери и, широко улыбаясь, распахнула её, даже не посмотрев в глазок.
Хм, кажется, улыбка была преждевременной.
Ярослава
- Я понял, что не готов сдаться так просто! - Степан ворвался в мою квартиру, как ураган, принеся с собой вопли и грязные следы. Он радостно облапал меня взглядом, стащил ботинкии бодренько прошел на кухню с пакетом.
- Ик, - ответила я, застыв, как вкопанная, посреди холла, глядя на нежданного и неожиданного гостя. Благо, от входной двери просматривалось все основное жилое объединенное пространство квартиры - зал, кухня, небольшой уголок для чтения.
- Ты, конечно, всё мне объяснила, но разве можно принять решение, даже не попытавшись?! Ведь ты, не зная что теряешь, не можешь утверждать, что у нас ничего не получится, - из пакета была извлечена бутылка крепкого алкоголя. Угу, лучшие друзья девушек -это коньяк.
- Мм-м, - промычала я, все еще не решаясь сдвинуться с места, но входную дверь закрыла.
- Поэтому я буду бороться! И собираюсь победить. У тебя бокалы есть? А, вот же они, - мужчина будто не замечал моего замешательства и деловито расположился за стойкой.
- Ох, - закрыла я глаза руками и, наконец, пришла в себя. - Степа...Ты меня, конечно, извини, но какого черта ты здесь делаешь?!
- Пришел тебя соблазнять?
- Это вопрос?! - я начала злиться.
Черт. Я ведь была уверена, что всё объяснила вполне доходчиво, и Степан покинул нас с Пашей тогда, в ресторане, вполне достойно. И вот же, классическая мужская политика «если женщина говорит нет, это еще ничего не значит».
Как я могла упустить тот момент, что привлекательный и активный мужик, с которым я полтора раза сходила на свидание и имела целых два содержательных разговора по телефону оказался маньяком-преследователем?
Я постаралась взять себя в руки. В конце концов, он понравился мне, потому что был веселым и нахальным, и тем похожим на меня; а значит, ничего страшного мне не грозит. Просто придется поговорить еще раз и выпроводить из дома, а то он уже вполне по-хозяйски приготовился пить.
Может, алкоголик? И просто не нашел себе партнера?
Я осторожно прошла в зону кухни:
- Степан, - я вздохнула - Давай еще раз. Что. Ты. Здесь. Делаешь? Я ведь не соврала тебе, когда сказала, что встречаюсь с другим.
- Он тебе не подходит.
- Это не тебе решать.
- Ты мне нравишься.
- Но я сделала свой выбор.
- Ты не дала мне и шанса!
- А я и не обязана раздавать эти шансы каждому встречному, - кажется, у меня сейчас пар из ушей повалит. Что я там говорила про нахального? Такой я точно не была.
Степа налил себе коньяк, а я внимательно на него посмотрела. Нет, что-то здесь было не то. Со вздохом я села напротив и сделала знак, чтобы и за мной поухаживал.
- Рассказывай.
- Про что? - мужчина недоуменно приподнял бровь.
Угу, угу. Совсем ни про что. А то я за десять лет фактически совместного проживания с тремя взрослыми мужиками не научилась ничему.
- Про всё и рассказывай. Понимаю, конечно, что я королева мира и всего, но это как-то слишком. Что у тебя стряслось?
- Моя бывшая выходит замуж, - мрачно насупился тот и залпом выпил содержимое бокала.
- И ты, похоже, совсем не счастлив?
- Скажем так, не совсем счастлив, - он вздохнул. - Понимаешь, мы расстались несколько месяцев назад, потому что... В общем, потому что. У меня были всякие девушки,а потом я встретил тебя и... Ты мне понравилась. Сразу. И я подумал, что с тобой у нас может получиться. И получилось бы, если бы не этот твой Потемкин! - он обвинительно наставил на меня палец.
- Он Броневой. И Степа, не делай меня ответственной за свою жизнь и счастье. Но сегодня... что за представление?
- Я когда встретил её... Ну, подумал, что раз у нее все так хорошо, то я мог бы показать, что у меня...тоже есть кто-то нормальный. Вот.
- Степа! - я, практически, заорала - Какого черта?!
- Я надеялся, что у нас в итоге сложится...Честно.
- Это не оправдание, - сделала жест «рука-лицо» и устало спросила, - Это просто скотство, так поступать с людьми.А ты не подумал, что подставляешь, таким образом, меня? Что мои собственные отношения, которыми я так дорожу, могут оказаться вовлечены в твою идиотскую игру? Тебе мозги надо было на место ставить, а не ехать на приступ знакомой девушки.А если я была бы не одна?
- Я спросил у консьержа...
- Он спросил у консьержа, - я со стоном уткнулась лбом в столешницу. Какое счастье, что судьба избавила меня от этого идиота. -Ты был не прав, - вздохнула и разлила напиток снова.
- Я был неправ, - согласился мужчина и запустил пальцы в волосы, - Извини. Меня переклинило сегодня...Хрень какая-то, действительно, я веду себя как идиот. И что теперь делать?
- Для начала, перестань ныть и определись, насколько нужна тебе эта... бывшая. И возвращай её, если нужна, только не таким способом. И будь добр, определяйся, пожалуйста, все - таки вне стен моей квартиры, потому что...
Договорить я не успела.
Громкий звонок заставил меня подпрыгнуть, и сердце рухнуло куда-то вниз.
Ведь теперь это точно был...
Ох.
Что бы там ни думал Броневой обо мне, какой бы ни считал честной, происходящее ему точно не прибавит положительных эмоций. А Степану - зубов.
Я приняла решение мгновенно. Слетела со стула, одним движением засунула бокалы и бутылку в холодильник, дернула Степу за руку и потащила его к кладовке, где держала всякий нужный хлам.
- Сиди там тихо и не вздумай вздохнуть! - прошипела, втолкнула в крохотную комнатку, заперла её и принялась запихивать мужские ботинки и куртку в шкаф, параллельно пытаясь своими же носками стереть грязные следы с пола. Повторный звонок и поворачивающийся ключ в двери заставили меня сначала вздрогнуть, а потом стяжелым выдохом опуститься на пол. Только тогда я поняла, что все это время не дышала.
Дверь приоткрылась, уткнулась в меня, и в образовавшееся пространство протиснулись старшие Зимины.
С пакетиком, в котором что-то звенело.
Я молча встала, прошла на кухню, достала початую бутылку с бокалами, выпила.Так же молча прошла к кладовке и распахнула дверь, выпуская оттуда пленника.
- Яся? - нахмурился Артем.
- У тебя все хорошо? - обеспокоено спросил Савелий.
- Это кто?! - спросили они хором.
Я потерла лоб рукой. Вот уж и не в курсе была, что заделалась на полставки актрисой американского комедийного сериала.
- Это Степан. Он попытался испортить мне жизнь. А это Артем и Савелий. Они портят мне жизнь - и спасают её - уже много лет. Степа решил, что я отлично гожусь на роль приманки для его бывшей, а вы... Вы, собственно, почему пришли?
- Мы тебя почти неделю не видели! Соскучились...
- Волнуемся!
- Ты написала, что возвращаешься уже с ресторана...
- И будешь одна...
- Вот и приехали, чтобы выяснить...
- Все ли у тебя в порядке, - закончил Артем совместную прочувствованную речь и сердито уставился на Степана,- А теперь подробненько, как ты пытаешься использовать нашу Ясю.
Тот попятился, а я обреченно закатила глаза.
Шептала же мне интуиция по дороге домой, что стоит проявить немного инициативы и напроситься сегодня в гости к Броневому, несмотря на его отъезд ранним утром. Или пригласить к себе...
Надо отрегулировать динамики, чтоб лучше её слышать.
Я усадила мужиков и пошла нарезать бутерброды,пока они выясняли отношения. Идиотская ситуация.
И когда раздался очередной громкий звонок во входную дверь, я только вздрогнула и нервно хихикнула. Оглядела замершую троицу - чтоб их - осторожно, на цыпочках подошла к двери и посмотрела в глазок, решив быть на этот раз дальновиднее. Вдруг, на ночь глядя, сюда просочились продавцы пылесосов.
Но когда увидела, кто стоит на лестничной площадке, смешки перешли в сдавленный истерический смех.
Решение снова было принято мгновенно.
Потому что если Павлу я еще смогла бы как-нибудь объяснить такое количество людей в пятничную ночь в моей квартире, то его родителям - вряд ли. Схватила всю одежду и обувь, засунула её в шкаф, параллельно показывая знаками, чтобы «гости» немедленно собирали все со стола и прятались в спальне. Савелий и Артем переглянулись - ну да, странно скрываться в доме, в котором они не раз ночевали - но я сделала зверское лицо и они со вздохом заперлись в единственной отдельной комнате, прихватив с собой Степана.
Еще один нетерпеливый звонок и я распахнула дверь, надеясь, что хоть немного скрыла следы пребывания посторонних людей.
Наталья Вениаминовна уставилась на нож в моей руке, который я так и забыла положить, а затем, с брезгливым лицом, не разуваясь и не раздеваясь, прошла внутрь, осмотрелась, заглянула в ванну, и все с тем же выражением лица застыла посреди квартиры.
Интересно, её не устраивает элитное жилье в частности или у нее такое лицо в принципе?
Она обратила жесткий взгляд на меня:
- Девочка, нам надо поговорить.
Хм, надо же, имени она моего, похоже, не помнит.
Женщина посмотрела на мужа, равнодушно взиравшего на её метания:
- И Сережа хочет вам многое сказать.
Ну уж если Сережа хочет...Я вздохнула и махнула рукой в сторону дивана:
- И вам добрый вечер и добро пожаловать. Даже не буду спрашивать, откуда вы знаете мой адрес...
- Мы знаем адреса всех своих сотрудников, - мама Павла поджала губы.
- Я не ваш сотрудник. То что у вас есть небольшой процент акций холдинга...
- А, так вы и этим поинтересовались. Что ж, я не ошиблась в своей оценке. Паше следует знать, с кем он имеет дело - она уселась на диван, так и не раздевшись, и зло на меня уставилась.
Объяснять этой вздорной бабе, что Паша сам с удовольствием рассказывает мне о положении дел, я не стала. Много чести.
- Так о чем вы хотели поговорить?
- До меня дошли слухи... - я подняла брови. А сказать, что ей просто позвонила подруга слабо? - Что вы постоянно отираетесь возле моего сына.
Угу. Причем в прямом смысле «отираюсь».
- Так вот, это неприемлемо. Павел из приличной семьи, мы воспитывали его достойным его положения. Он богат, умен, хорош собой. А вы...
- А я? - даже стало интересно, скажет ли она что-то новенькое.
- Кто вы такая? Провинциальная девчонка без манер и образования... - вот далось им всем мое образование! может, стоило поехать в Лондон, как предлагал Савелий? - Выглядите непонятно как, ведете себя, как ...как наркоманка! - ого, действительно новенькое, - А ваша семья. Кто они? Родителей и родственников нет, какие-то темные пятна в биографии. Вы думаете, что мы допустим, чтобы ваши отношения стали серьезными?
- А вы думаете, что мы позволим вам допускать или не допускать что-либо?
- Да как вы смеете! - её голос поднялся на октаву, а лицо непривлекательно скривилось. - Я не потерплю этого, мы этого не потерпим! - она посмотрела на своего мужа и тот, наконец, решил высказаться. Хотя лучше бы молчал.
- Мы предлагаем вам деньги. Достаточно денег, чтобы отвязаться от Павла. Ведь все это, - он обвел рукой квартиру, а я стиснула зубы, - куплено вашими... поклонниками. Так что сумма будет соразмерна. А вам не придется ждать, прежде чем вы сумеете...развести его.
Внутри меня поднималась настоящая буря:
- И что у вас...даже предположения нет, что мы можем быть влюблены и все это не ради денег?
Неприятный смешок был мне ответом:
- Вы, конечно, могли завлечь его всякими ухищрениями, но я не унижу своего сына предположением, что он мог всерьез вами заинтересоваться.
Я чуть не взвыла, но постаралась успокоиться. В конце концов, это люди, которые дали Павлу жизнь.
- Послушайте, давайте я кое-что вам объясню, а то мы начали не с того. Дело в том, что... - начала я, надеясь на хоть какое-то мирное решение, но меня перебили.
- Нам не нужны объяснения. Просто исчезните из его жизни, - Наталья Вениаминовна усмехнулась, - И мы заплатим за это. А если нет - пеняйте на себя.
- Нет, - что ж, раз им не нужны объяснения, я и не буду их давать.
- Мы настоятельно вам советуем одуматься... - прошипела змея.
- Нет. - сказала я громче, раз не услышали с первого раза- Я буду делать только то, что считаю нужным. Что считаю правильным и что сделает меня и моих близких счастливыми. Быть нам вместе с Павлом или нет будет нашим решением, и оно точно не будет зависеть от таких людей, как вы. А теперь покиньте, пожалуйста, мой дом. Думаю, вы сказали все, что хотели.
- Неужели вам нет дела до его репутации?! Да друзья засмеют его...
- Его настоящих друзей я знаю и они смеются вместе со мной. Что касается остальных, весьма далеких от нас знакомых, то до них никому нет и дела. - Я встала, подошла к двери и распахнула её.- Вы уже достаточно оскорбили меня, так что дальше я этого терпеть не намерена. Надеюсь не до скорой встречи и всего хорошего.
Злобно пыхтя, парочка вышла из моей квартиры. А я заперла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной, устало смежив веки. Разговор высосал из меня все соки.
Я услышала, как из спальни вышли.
- Хочешь, убью их? - голос Артема звучал тихо и серьезно. Хмыкнула и открыла глаза. Старший Зимин стоял возле меня.
Я сделала шаг вперед и крепко обняла его:
- Не стоит, - сказала хрипло, - Иначе на нашей с Павлом свадьбе - по - рассчету не будет вообще никого из старшего поколения. Давайте лучше вернемся к бутербродам и коньяку, если вы не выпили, конечно, всё в спальне.
- И придумаем план по нейтрализации противника? - радостно завопил Степан. Я оторвалась от Теминой груди и посмотрела на того, уже улыбаясь.
- Степа, знаешь, хоть мы знакомы и недолго, но мне кажется, тебе пора съездить в Лондон, где живет твой духовный брат.