Запись десятая. О носовых платках…

Я дёрнулась так, будто мне дали пощёчину. Итак, я всё же была права – меня собирались отчислить. Не смотря на заверения директора, что это не так. А Фабиус…

Боже, что, если из-за меня его выгонят с работы? Я вовсе не… Хотя, разве он не заслуживает этого? Да, это будет ему наказанием за то, что он так поступил со мной. Будет наказанием…

– Профессор Грэй тут ни при чём! – выпалила я так громко, что сама вздрогнула от собственного возгласа, – Прошу Вас, профессор Сильверстэйн… Я… Мне двадцать лет, я – совершеннолетняя! Я согласна с тем, что меня отчислят, но не увольняйте его!

Директор чуть подался вперёд и взял меня за руку. Это действие так поразило меня, что все слова вылетели у меня из головы. Но ещё больше меня поразила его последующая реплика:

– Вы так защищаете его… А разве это не Фабиус довёл Вас до слёз?

– Да, но… – я осеклась и непонимающе уставилась на Сильверстэйна, – Простите, что?

Рука Натаниэля отпустила моё запястье, и я вдруг почувствовала себя так, будто меня лишили опоры.

– Не уверен, что поступаю правильно, собираясь рассказать это Вам… Но такой уж я человек: если что-то решил – привык доводить дело до конца. Прошу Вас мисс Эванс, расслабьтесь и постарайтесь успокоиться. Ни Вам, ни Вашей репутации ничего не угрожает. Сегодня директор колледжа – всего лишь Ваш собеседник. Выслушайте же его…

Как это всё странно…

Но я слушала. Слушала, продолжая теребить в руках его платок. Слушала, жадно ловя каждое его слово. Слушала о том, о чём никогда бы не узнала от Фабиуса…

***

Итак, они были друзьями со старшей школы – Фабиус и Натаниэль. Фабиус был старше на год, но как-то раз его оставили на второй год из-за постоянных прогулов, поэтому он был в параллельном классе. Познакомились они благодаря баскетбольному клубу, в котором числились оба. К тому времени Натаниэль, принадлежавший к весьма обеспеченной семье, уже был помолвлен с девушкой по имени Карин. Разумеется, этот союз был выгоден его и её семье, но Натаниэль действительно был влюблён в свою невесту. Однажды он представил девушку Фабиусу и та, по роковому стечению обстоятельств, влюбилась в него. Сам Фабиус так же не мог не отметить красоты и грациозности Карин.

Прошло полтора года прежде, чем Натаниэль узнал об истинных чувствах своей невесты. Узнал и принял решение расторгнуть помолвку. Фабиус же, узнав об этом, предпочёл уехать из города. Долгое время Натаниэль ничего не слышал о друге. Помолвка была расторгнута и Карин в итоге уехала учиться в другую страну.

Их встреча, – Натаниэля и Фабиуса, – произошла, когда Натаниэль, будучи начинающим преподавателем, проходил практику в университете Нью-Хейвена. Фабиус тоже, как оказалось, стажировался именно там. У них состоялся долгий разговор, основной темой которого была, разумеется, Карин. От Фабиуса же Натаниэль узнал, что тот, – увы и ах, – отвечал взаимностью на чувства девушки, но в то время дружба для Фабиуса оказалась важнее любви, поэтому Грэй, чтобы не стать предателем, покинул город. Между ним и Карин случился всего один поцелуй, инициатором которого была девушка. Большего Фабиус себе не позволил.

Примерно в то же время Натаниэль узнал, что Фабиус бисексуал. На удивление спокойно восприняв эту новость, Натаниэль частенько прикрывал его в те моменты, когда кто-то из других преподавателей начинал подозревать Фабиуса в отношениях со студентами. Сам Натаниэль по молодости лет порой тоже уделял внимание своим студенткам, и тогда уже Фабиус прикрывал его.

И вот, спустя пару-тройку лет, после гибели своего отца, Натаниэль унаследовал пост директора Коннектикутского колледжа. Неоднократно он приглашал Фабиуса на работу под своим началом, однако тот согласился лишь через полтора года (по роковому стечению обстоятельств это оказался как раз период моего обучения здесь).

Вместе с Фабиусом в колледж пришёл и Алекс, с которым Грэй познакомился два года назад. Это не была любовь, это было взаимопонимание. Столь сложными отношениями мужчины поддерживали друг друга.

Натаниэль не знает, любит ли Фабиус Карин до сих пор. А Грэй, в свою очередь, не станет об этом говорить даже с Натаниэлем. И эта тема для них давно закрыта.

***

Окончив свой рассказ, Натаниэль замолчал и испытующе посмотрел на меня, должно быть, ожидая моей реакции. Я сидела молча, разглядывая васильковую ткань носового платка, который в моих руках превратился в смятый комочек.

Как мне реагировать на это? Фабиус любит другую… Алексу нужен Фабиус… А кому нужна я? Да как я вообще оказалась в этом непонятном любовном многоугольнике?!

– Я… не знаю, что сказать, – наконец призналась я и посмотрела на директора.

Натаниэль понимающе кивнул и улыбнулся. За эту пару часов (впрочем, может и меньше), что мы провели в его кабинете, я уже успела привыкнуть к теплу его улыбки. Честно говоря, я хваталась за неё, как утопающий за соломинку. Этот человек искренне старался помочь мне понять…

Зачем?

– Я… не совсем понимаю, профессор… – запинаясь, произнесла я, – Почему Вы рассказали это мне? Вы так делаете с каждой студенткой, с которой переспал Фа… профессор Грэй?

Сильверстэйн мягко рассмеялся.

– Камелия, Вы уникальная девушка! Я ценю это в людях, – и снова эта улыбка, – Разумеется, нет. Вы – первая, кому я осмелился рассказать о прошлом Фабиуса.

– Почему именно я?

– Хм… Наверное потому, что Вы понравились мне.

Я застыла и принялась глупо хлопать глазами, словно пытаясь проснуться.

Не дав мне возможности произнести хоть слово, Натаниэль встал и посмотрел на меня сверху вниз.

– Ну а теперь, мисс Эванс, полагаю, Вам пора в свою комнату.

Вот так неожиданно завершив наш диалог, Натаниэль учтиво подал мне руку, помогая встать с кресла. Его рука была тёплой, а запах парфюма обволакивал невидимой пеленой. Это был сильный, независимый мужчина. Пожалуй, я бы предпочла влюбиться в него, пусть даже безответно, чем в Фабиуса Грэя.

Но мне уже достаточно того, что я, похоже, умудрилась влюбиться в двоих…

Сильверстэйн проводил меня до двери и, открыв её, галантно и несколько старомодно поклонился, словно благодаря меня за дискуссию. Возможно, и правда благодарил.

Уже стоя за пределами его кабинета я обернулась и, прежде, чем он закрыл за мной дверь, быстро пролепетала:

– Спасибо за то, что рассказали.

Не дожидаясь ответа, я быстрым шагом направилась прочь от кабинета и его хозяина. То, что я не сорвалась на бег, лишь делает честь моей, неизвестно откуда взявшейся, выдержке.

***

Оказавшись в своей комнате, я сделала глубокий вдох и прижалась спиной к двери.

Что это было? Разве так бывает? Это же не какой-нибудь любовный роман, в котором у главной героини всё, как по маслу идёт! Это моя жизнь! Вернее, то, что от неё осталось… Что же это?.. Я узнала то, что мне знать не положено. Зачем я вообще связалась с этим Грэем?! От него одни неприятности! Ненавижу! Нет… Люблю… И от этого ещё больше ненавижу! Мне нужно найти себе парня… Парня, который будет только моим. Парня, который знает Фабиуса исключительно как преподавателя.

Да разве я смогу быть с тем, кто мне безразличен? Никогда ведь не могла… К тому же, для всех я ведь теперь встречаюсь с Алексом!

Я попала. И нет никого, с кем бы я могла посоветоваться. Никого, кроме… но это бред! Где это видано, чтобы студентка водила дружбу с директором?!

Но тогда… Что же мне делать?

Резко мотнув головой, я сильно шлёпнула себя по лицу ладонями и… осела на пол. Впервые в жизни мне было так страшно. Да, именно страшно. А как бы Вы себя вели, если бы вдруг переспали с преподавателем-бисексуалом, потом – с его любовником, а потом поговорили бы по душам с его лучшим другом – по совместительству, директором колледжа?!

Я опустила взгляд и только сейчас заметила в своих руках помятый носовой платок Натаниэля.

Так и не отдала… Забыла напрочь. Нужно отдать…

Внимательно рассмотрев васильковую ткань, я поняла, что в таком состоянии отдавать платок просто неприлично.

Сначала постираю, потом отдам.

Я кинула беглый взгляд за окно – вечер медленно опускался на колледж, одевая кроны раскидистых клёнов в тёмный плащ. Я распахнула окно, впуская прохладный осенний воздух в комнату. Некоторое время я просто стояла, подставив своё лицо ласковым прикосновениям вечернего ветра и сжимая в руках носовой платок директора.

В дверь постучали, и я буквально подпрыгнула на месте. Первой мыслью было не отвечать, чтобы тот, кто стоит по ту сторону двери решил, будто я сплю.

Хорошо бы…

Пока я раздумывала над собственной, показавшейся мне не такой уж плохой, идеей, в комнате вновь раздался стук. Около пяти секунд я молча смотрела на дверь, будто бы могла увидеть незваного гостя.

Ну почему в дверях учебных заведений не предусмотрены глазки? Мало ли, кого ветром принести может…

– Камелия, давай открывай, я знаю, что ты у себя! – раздался громкий голос Джессики.

– Ну конечно это Джесс… Кто же ещё? – тихо пробормотала я и уже громче добавила, – Секунду!

Какого чёрта ей нужно?

Забежав в ванную и швырнув платок в раковину, я быстро смочила несколько прядей и наскоро умыла лицо, надеясь, что не слишком дальновидная подруга не заметит припухших от слёз глаз.

Наконец, глубоко вздохнув, я открыла дверь. На пороге действительно стояла предовольная Джессика, а за ней… нагло ухмыляясь, возвышался Стивен Грин.

– Джесс, какого чёрта ты привела с собой его? – даже не пытаясь скрыть своего раздражения, поинтересовалась я.

– А что такого? Стив хотел увидеться с тобой.

Ну что ты за идиотка, Джессика?

– Ну, увиделся? – грубо поинтересовалась я у экс-бойфренда, – Теперь проваливай.

– Да брось, цветочек, – нагло и мерзко улыбаясь, отозвался Грин, – Пора бы забыть давние обиды.

– Давние обиды?! Теперь унижение на глазах у всего колледжа так называется?

Моему негодованию не было предела. Прямо скажем, эта парочка выбрала не лучшее время для того, чтобы действовать мне на нервы.

– Ками, ну не дуйся, – встряла Джессика, рукой легонько отстраняя меня, – Лучше впусти нас, а то народ уже посматривает в нашу сторону.

И действительно, пара девчонок стояли в сторонке и в открытую наблюдали за нашим разговором.

Я молча отошла в сторону, пропуская нежеланных гостей в комнату. Трусливо с моей стороны? Может быть. Да только за этот день я перевыполнила план по привлечению к себе внимания.

– Ну, что нужно? – воинственно спросила я, прикрывая дверь.

– Ох, ну, Стивен хотел прийти один, но я ему сказала, что одного ты его уж точно не пустишь, поэтому напросилась с ним, – затараторила Джессика, буквально впихивая мне в уши поток ненужной информации, – Поначалу он, конечно, был против, и всё же я нашла несколько аргументов в свою пользу. Кроме того, мне просто не терпится увидеть, как он будет просить у тебя прощения!

Я ошарашенно уставилась на обоих.

– Прости, что?

– Джесс, может, заткнёшься? – грубо сказал Стивен, – Я пока не разучился говорить!

Не то, что думать…

– Слушай, цветочек…

– Не надо меня так называть!

– …Я тут пораскинул мозгами, – будто не слушая меня, продолжил Грин, – Я тогда действительно поступил по-скотски. Давай забудем и начнём всё заново?

Чем-чем он там пораскинул?

Просто не веря собственным ушам, я стояла, как вкопанная, и недоумевающе смотрела на парня.

– И ты… решил сказать мне всё это, спустя… два года? – наконец, выдавила из себя я, – Да, до тебя всегда долго доходило.

– Ой, да ладно тебе, Ками! – снова влезла со своими ненужными репликами Джессика, – Ну совершил парень промах. Ну дай ты ему ещё один шанс…

Тебе-то какая разница, Джесс? Стоп! Алекс! Вот, в чём дело… Она ведь сохнет по нему! А я только сегодня заявила, что являюсь его девушкой! Это она вот так решила избавиться от соперницы?.. Какая же ты дрянь, Джессика…

Такого отвращения я не испытывала давно, а находясь с этими двумя в одной комнате, я чувствовала, как отвращение удваивается и грозит попросту перейти в тошноту.

– Джессика…

– Мм? – участливо отозвалась та.

– Убирайся.

– А?

– Убирайся из моей комнаты. Немедленно.

– Но…

– Убирайся!

То ли мой вид слегка припугнул её, то ли голос звучал чересчур громко, но “подруга” как будто вся сжалась и, что-то пробормотав, выскользнула из комнаты.

– Ух, Ками, какая ты боевая! – подал голос Стивен, нисколько не смутившийся происходящим.

Я резко перевела взгляд на него:

– Теперь ты. Если ты думаешь, что всё это время я только и делала, что сидела в ожидании твоих извинений, то ты глубоко заблуждаешься! У меня, как ты знаешь, уже есть парень! Так что, не тратя лишнее время на разговоры, покинь пределы моей комнаты.

– Послушай, цветочек…

– Ты меня плохо понял?

Честно говоря, меня всю трясло. То ли от гнева, то ли от, пережитого вновь, унижения. Удивительно, что я вообще могла с ним разговаривать. Встреча с Грином на паре Фабиуса, разумеется, разозлила меня, но тот факт, что сейчас я была с ним наедине, в своей же собственной комнате, просто выводил из состояния равновесия. Хотя… Какое уж тут равновесие?

– Я понял тебя отлично, но, похоже, ты меня не поняла, – услышала я его голос, в котором вдруг появились какие-то странные нотки.

Я не успела и пискнуть, как он схватил меня за плечи и резко прижал к стене. Я всё ещё пыталась осознать, что происходит, когда Стивен прижался ко мне в жёстком и неприятном для меня поцелуе. Его язык с силой надавил на мои губы, пытаясь раскрыть их и войти внутрь. Я упёрлась руками ему в грудь и толкнула, что есть силы, однако с тем же успехом я могла толкать стену… Издав протестующий звук, я почувствовала во рту металлический привкус крови – это нежная внутренняя сторона губ поранилась о мои же собственные зубы. Парень держал меня мёртвой хваткой и на каждый мой вопль, заглушённый поцелуем, лишь сильнее вжимал в стену. Его пальцы впивались в мои плечи, словно клешни. Очередная попытка его языка проникнуть в мой рот увенчалась успехом, потому что я просто не могла больше терпеть боль. От ощущения его влажной, извивающейся конечности в собственном рту, к горлу подступила тошнота. И я бы даже порадовалась, если бы меня сейчас стошнило, да вот только я ничего не ела со вчерашнего дня. Я вновь предприняла попытку высвободиться из его цепких пальцев и вновь потерпела поражение. Никогда ещё я не чувствовала себя такой беспомощной. Стивен продолжал яростно целовать меня, и я с унижением почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

Нет, если заплачу – значит, сдалась…

Одна его рука, наконец, отпустила моё плечо, но лишь для того, что скользнуть мне под блузку. По моему телу прошла дрожь, но отнюдь не от возбуждения. Я ухватилась за его, блуждающую по моему телу, руку и впилась ногтями в запястье. От неожиданности Стивен отдёрнул её и в этот момент я его укусила. Со всей силы.

Громко завопив, он отпрянул от меня и наотмашь ударил по лицу.

– Сука!

Я не без удовольствия увидела кровь, выступающую на его нижней губе. Щека, по которой он меня ударил, болела так, будто у меня треснуло лицо. Я приложила к ней прохладную ладонь, не сводя взгляда с парня.

– Ублюдок! – буквально выплюнула я ему в лицо. – Пошёл прочь!

– Думаешь, после того, что ты сделала, я так легко уйду отсюда? Ну уж нет, ты мне заплатишь за то, что сделала, цветочек…

Если до этого мне было противно, то в данный момент мне попросту стало страшно. Его глаза приобрели маниакальный отблеск. Кроме того, сейчас, немного придя в себя, я поняла, что от Стивена исходит едва уловимый запах алкоголя и травки.

Как я могла когда-то влюбиться в… это?

– Готовься, мой цветочек… Так просто ты не отвертишься. На твоём месте я бы сам разделся и покорился силе. Моей силе.

– Но ты не на моём месте!

Я покосилась на дверь и сделала небольшой шажок в её сторону. Это не укрылось от Грина.

– Куда-то собралась? – и он снова схватил меня, на этот раз – за запястье.

– Отпусти меня, мразь! – как можно громче выкрикнула я, надеясь, что меня услышит хоть кто-нибудь.

В конце концов, у нас же в колледже не звуконепроницаемые стены. Кто-нибудь… Кто-нибудь… Помогите! Хоть кто-нибудь!..

Стивен резко швырнул меня к стене, и я больно ударилась затылком. Его рука дёрнула меня за блузку, послышался треск рвущейся ткани и пуговицы жемчужным градом посыпались на пол. Я закричала, но он зажал мне рот ладонью. Я снова попыталась укусить его и снова схлопотала по лицу. На этот раз, по другой щеке. Я почувствовала, как из уголка рта засочилась кровь.

И всё же я не плакала. Не давала себе этого сделать. Нет, такого удовольствия я ему не доставлю. Ни за что!

Стивен убрал руку от моего лица и ухватился ей за мои волосы. Я задохнулась от унижения и боли.

– Обкурившийся ублюдок! – выпалила я, прекрасно понимая, что мне следовало бы молчать.

– Заткнись, шлюха! – крикнул он и, используя мои волосы, как основной рычаг, швырнул меня в сторону двери.

Удивительно, что именно в этот момент она резко распахнулась и я угодила прямо в чьи-то крепкие объятья. Дрожа и боясь поверить в собственное спасение, я подняла глаза и увидела разгневанное лицо Алекса. Таким я его ещё не видела. Его глаза потемнели настолько, что стали буквально агатовыми. Он прижал меня к себе сильнее, не отводя стального взгляда от Стивена.

Словно рыцарь…

– Чего тебе? – недовольно поинтересовался Грин, похоже плохо соображая, что его планам не суждено было сбыться.

Не произнеся ни слова, Алекс осторожно отодвинул меня в сторону и, сделав пару шагов к Стивену, сжал руку в кулак и ударил парня по лицу. Грин отлетел назад и тяжело повалился на пол. Не давая ему возможности прийти в себя, Алекс, казалось бы, без особых усилий поднял его за шкирку и вышвырнул за дверь.

– Если ты ещё раз приблизишься к ней, я больше не остановлюсь, – с ледяным спокойствием произнёс Алекс.

В коридоре уже начали собираться другие студенты. Не давая им возможности задать хоть один вопрос, Алекс просто закрыл дверь и, наконец, обернулся ко мне.

Я стояла, прислонившись плечом к стене и наблюдая за этой сценой. Я чувствовала себя разбитой, грязной и оплёванной. А в уголке сознания испуганной птицей билась лишь одна мысль: “Спасена! Спасена! Спасена!”

– Камелия, – мягко произнёс Алекс, подходя ко мне, – Ты в порядке?

Я отрицательно покачала головой, разглядывая его красивое лицо.

Если бы не он… Если бы не он…

Я не дала себе возможности произнести это до конца даже про себя – просто расплакалась. Из груди вырвался громкий всхлип и слёзы полились бесконечным потоком.

Реакция Алекса была незамедлительной – он в два прыжка оказался рядом и прижал меня к своей надёжной, тёплой груди.

– Чш-ш… Тихо, моя маленькая… Чш-ш…

Он убаюкивал меня, словно ребёнка, а я продолжала плакать, пальцами цепляясь за его белоснежную рубашку. От Алекса исходил приятный запах мужского тела и дорогого парфюма. Я заставила себя сосредоточиться только на этом, стараясь не думать о Стивене. Моё тело била мелкая дрожь и я сильнее прижалась к Алексу. Парень поглаживал меня по волосам и спине, периодически по-братски целуя в затылок.

– Моя маленькая девочка, не нужно плакать… Он не стоит этого. Никто не стоит, – шептал Алекс, крепко обнимая меня.

Не знаю, сколько мы так простояли, но Алекс не выпускал меня из своих рук до тех пор, пока мои рыдания плавно не перешли в сдавленные всхлипы, а затем и вовсе затихли.

Как хорошо и спокойно рядом с ним… Никогда ещё мне не было так надёжно… Ни разу в жизни.

Чуть отстранившись от парня, я подняла на него заплаканные глаза. Я выдавила из себя улыбку и тут же почувствовала саднящую боль в уголке губ.

Да, точно… Ведь этот подонок ударил меня!

Видно, заметив, как я поморщилась, Алекс наклонился и, едва ощутимо, коснулся своими губами пострадавшего уголка моих губ. Я смущённо потупила взор, в то время, как мой спаситель извлёк из кармана своего замшевого пиджака носовой платок и осторожно промокнул им ранку.

Странно… Заплаканная, всё ещё встревоженная, с саднящим “боевым ранением” на лице, я… никогда ещё не чувствовала себя такой счастливой.

И именно в этот момент я отчётливо осознала, что люблю его. И впервые эта мысль не показалась мне такой уж бредовой.