Глава 14

Это случилось неожиданно. Не по плану. Ведь согласно замыслу, мне не надо было сближаться с жертвой. Я имею в виду духовно, а физически — так сколько угодно и хоть сейчас… Если бы не проклятый третий пункт, конечно.

Хотя, если разобраться, какая Ленка жертва? Её профит от моей ненависти к Лильке позволит вылезти из кредитно-ипотечной ямы, и внахлёст — очень красиво пополнить свой счёт в банке, хотя МиниБосс об этом пока и не знает. Это будет мой ей подарок.

Ну и причём тут тогда жертва, если Ленка тоже в выигрыше?

А уж как мне будет хорошо, когда Лилька останется ни с чем! Только есть одно НО. Жирное такое НО — сроки. Не уложусь в них — и ни с чем останусь я сам. Да, да, френды, дело не только в матушкином доме, хотя мне интересен именно он.

И если ещё сегодня утром я по привычке думал, что всё на свете продаётся и покупается, а женщины — и подавно, то после того, как Ленка отказалась даже пробовать вино, потому что, видите ли, дорогое и это её якобы к чему-то там обязывает…

Вино, френды! Просто вино за какие-то там пятьсот баксов бутылка!..

Меня словно прострелило. Всё-таки зря я её впутал. Несмотря на идеальность её кандидатуры, несмотря на идеальную ситуацию для шантажа, и на то, как всё гладко срослось… Зря. Ведь если она узнает ВСЁ, то психанёт, тут прям без базара! И это капец, как херово, но всё равно полбеды. А вторая половина беды в том, что ей ведь потом ещё жить с этим. А она, кажись, не сможет, при её-то правильности. Изгрызёт себя, изведёт муками совести, дурочка. Или, как вариант, я её сломаю. Окуну сейчас во всё это дерьмо, а она не выплывет потом. Была светлая, наивная и смешная в своей важности девочка, а станет какая-нибудь Лилька номер два…

Даже думать об этом было гадко. По-хорошему-то, я по сравнению с ней — кусок говна на золотой тарелочке, а она — кусок золота в эмм… куче. Понимаете, да? И это пиздец, как несправедливо.

И меня так торкнуло от этой мысли, что я даже тост задвинул в тему. И что-то там ещё ляпнул — такое, отчего захотелось язык себе откусить. Слишком откровенно, слишком не по плану. Да и мне, несмотря на мимолётное помутнение — куда уже отступать? Нет, я не готов бросить начатое. Я пойду до конца. Любой ценой.

Просто нужно сделать так, чтобы Ленка не узнала всей правды, а для этого — просто чётко следовать плану. Без эмоций и сантиментов со своей стороны.

И вот только я это решил, только загнал совесть поглубже, как Ленка задала очень правильный, охрененно болезненный для меня вопрос — не стрёмно ли мне хаить папашку, но при этом пользоваться плодами его труда? И я не мог промолчать, потому, что готов кричать на каждому углу, что ничего, НИЧЕГО у него не взял! Пусть все знают! Пусть даже мыслить в этом направлении не смеют! Тем более Ленка.

Я и в гамак-то к ней полез только потому, что хотел кардинально сменить тему. Но как-то вдруг всё случилось наоборот. Не по плану. Вместо того чтобы обложить меня матом и расцарапать морду, она вдруг прильнула и затихла, и… Блин… Сложилась такая обстановка, что невыносимо захотелось рассказать больше. Разделить этот давний груз.

Никому ведь, и никогда об этом не говорил. А тут…

Слабак, ты Пол. Да только что теперь-то? Ладно. Просто впредь будь мужиком.

Зато никогда не забуду Ленкину моську, когда предложил ей искупнуться голяком — щёки алые от смущения, а у самой лыба до ушей и искры в глазах. Винишко подействовало? Смешная она, всё-таки.

В жизни не поверю, что к двадцати трём годам, она никогда этого не делала. Так ей и заявил. И по ответной реакции понял, что правда — никогда… Ох меня и пробрало! Это что же, получается, я снова у неё первый? И даже на Сейшелы везти не надо и дарить крутую тачку? Бля-я-я, ну и долбоёб этот её недомужик!

На мою удачу на озере никого не было. Все отдыхающие толпились в центре базы у бассейна, где как раз в самом разгаре гудела дискотека. Да я и сам бы сейчас с удовольствием подрыгался, но ехал сюда не за этим.

На всякий случай, чтобы нас случайно не потревожили такие же любители ночного нудизма, прошёл метров тридцать вдоль берега и только там остановился. Ясное, усыпанное миллиардами звёзд небо завораживало и манило даже меня, а уж Ленка-то и подавно на него залипла и в порыве восхищения даже прильнула к моему плечу и положила на него голову. Романтика, блин… Для Ленки. А для меня — план. Поэтому я приобнял её, поощряя за смелость, а сам представил Лилькину рожу — ну, типа, не отвлекайся, Пол.

Осмотрелся вокруг, заметил пологий спуск к воде.

— Давай здесь.

Ленка отпустила мою руку, подошла к кромке воды, тронула её ногой:

— И правда, тёплая!

— А то! — хмыкнул я и без всяких там прелюдий разделся. — Ну что, погнали?

Она обернулась и зажмурилась от неожиданности:

— Ёшкин кот, Паш! Ты, блин, совсем идиот?! Хоть бы отвернулся! Или, думаешь, не видно?

— А мне нечего скрывать! — гордо заявил я и пошёл в воду.

Как там говорят, вода — как парное молоко? Вот не знаю, что по этому поводу сказать, не пробовал такого. Но мне пришло на ум другое сравнение — со спящей рано поутру девушке: пробираешься к ней под одеялко под бочок, а она такая мягкая, тёплая, податливая… Ммм… Кайф!

Несколько раз нырнул, махнул Ленке:

— Ну чего ждёшь? Давай, смелее!

— Отвернись! — крикнула она в ответ. — И не поворачивайся, пока я не зайду!

Я послушно отвернулся, хотя, блин, соблазн подсмотреть был прямо-таки чудовищным! Слышал, как Ленка что-то бормочет, видимо запоздало раскаиваясь в безрассудстве, потом еле слышные всплески и протяжное «У-у-ух»… Спины коснулись лёгкие волны. Я повернулся.

— Ну как? Кайфово, да?

— Ага! Вода, просто чудо!

Над тёмной гладью торчала только её голова со смешной пальмой подобранных волос. Разбивая на мелкие осколки лунную дорожку, она проплыла мимо меня к середине озера, а я стоял на месте и тупил. Вода, конечно, скрывала всё самое интересное, но осознание того, что совершенно голая Ленка, вот только что была на расстоянии вытянутой руки, а стоит мне пару раз гребануть и я догоню, и снова буду в зоне доступа… Пиздец. Похоже, выходить из воды будем в обратном порядке — теперь я попрошу её отвернуться. Кстати, интересно, она нормальный стояк-то видела хоть раз, или они с этим придурком в потемках всегда? Бля-я-ять… Хватит об этом. Вали уже, плавай.

Догнал её, пристроился рядом, поймал ритм. Плавали и болтали обо всякой ерунде — о погоде, о соснах, о звёздах и, почему-то, о книгах. И вдруг Ленка тоненько пискнула:

— Ай-ай-ай… Нога-а-а…

— Что? — всполошился я.

— Свело… а-а-ай… блин-блин-блии-и-ин…

— Так, без паники! Держись за шею!

Она тихонько повизгивала и послушно висела на мне за спиной, а я аккуратно, но максимально быстро грёб к берегу и как-то совершенно неуместно подумал о какой-нибудь гигантской щуке или соме, которые могли бы принять моё драгоценное бодрое хозяйство за живца… Пока подплывали к берегу, туда вывалила шумная компания таких же как мы идиотов. Блядь. Как будто больше некуда… Одни обнажались и сходу сигали в воду, другие мешкали.

— Как нога, не прошла? — спросил я, касаясь пальцами дна.

— Немножко отпустило, но всё равно ещё… Ай-ай…

— Давай-ка вылезать, там разомну.

— Нет! Ты что? — испуганно вцепилась она в моё плечо. — Смотри сколько народу!

— Лен, они такие же голые, как и мы, и им до нас так же пофиг, как и нам до них.

— Нет! Мне не пофиг, Паш! Я так не могу.

— Блин… А как же нога?

— А может… здесь разомнёшь?

Я невольно глянул на неё, но она смущённо опускала голову и отворачивалась.

Нет-нет, я не то, чтобы засомневался вдруг в том, что судорога была… Но блин, я же не вчера родился и бабские штучки вроде всегда насквозь видел, но то, что происходило сейчас, внезапно выбило меня из колеи — уж очень это всё походило на мастерский, охрененно эротичный и тонкий развод. Такой, что не подкопаешься, тем более в контексте Ленки. Так что это всё-таки — простота душевная или девочка не так уж и проста? Тут же, со свойственной мне прагматичностью прикинул, зачем бы ей это могло быть нужно? Ну-у-у… Например, вынудить меня нарушить третий пункт и, опираясь на это, расторгнуть соглашение. Ч-ч-ёрт, а ведь это гениально! Ну, МиниБосс…

А между тем, если бы мы стояли чуть помельче, а член мой был подлиньше — он уже выглядывал бы из воды, как перископ. И кстати, ситуация тоже была неоднозначная. Нарушение третьего пункта повиснет на том, кто первый потеряет голову. Окончательно. Понимаете, о чём я, да? И это буду не я, точно. Хмм… Ну а если так, почему бы и не поиграть в предложенную МиниБоссом игру?

Делано вздохнул:

— Ладно, давай здесь. Только, я не знаю, держись тогда за шею, что ли. Не хватало тебе ещё воды нахлебаться.

Она задрала ногу до уровня моего живота, невольно подойдя почти вплотную и ухватив за плечо. Я прошёлся костяшками пальцев по её икре:

— Нормально?

— Больно.

— Мм… это потому, что неудобно, ни мне, ни тебе. Встань с другой стороны.

Забавно было наблюдать, как она сначала с готовностью кинулась исполнять, а потом замерла. Ага, детка, не одна ты тут затейница… Но перешла. Вот блин, по её реакции, по этому отведённому взгляду, по опущенной голове и скованной молчаливости, можно было бы предположить, что щёки её сейчас алеют от смущения, однако всё остальное… Если раньше она стояла слева от меня, и протягивала правую ногу, то выходило, что как бы «не с руки», то есть в пол-оборота ОТ меня. Теперь же она стояла справа, повёрнутая ко мне.

Так, френды, объясняю ещё раз — голая Ленка, развернувшись к моему правому боку лицом, закинула на меня правую ногу. Понимаете? Если бы захотела — закинула бы со спины вторую и уселась на меня верхом. Вот такой расклад… Член отчаянно запульсировал, дёрнулся и я, будто случайно, разминая «больную» ножку, погрузил её чуть ниже, чтобы Ленка почувствовала прикосновение живчика. Она почувствовала. Вздрогнула, замерла… Но только плотнее обняла меня. Я усмехнулся:

— Ну всё, теперь не больно?

— Лучше. Ай-ай! — ткнулась лбом в плечо. — Не так сильно, а то синяков наставишь!

Я понял её чисто интуитивно, потому что когда плеча коснулся не только её лоб, но и твёрденькие сосочки — мимолётно, но оставив после себя словно бы полыхающие следы, — я, кажется, забыл русскую речь:

— Oh, sorry! В смысле, извини… — и за каким-то хреном скользнул ладонью от голени к бедру и выше — на талию. — Не замёрзла?

Она сжалась, но не возмутилась и не отшатнулась, а только пискнула:

— Есть немного…

А потом я, дебил, просто дёрнул её на себя и впился в приоткрытые губки поцелуем. А она… Блядь, она ответила!

Мы целовались, как два придурка — внезапно и отчаянно, стоя по грудь в воде. Я прижимал к себе Ленку, она, невольно, прижимала собою, ко мне же, мой же член и какая уже, нахрен, разница до причин и следствий?! Какое грёбанное соглашение? Её прохладный, мягкий животик касался, притирал к себе сладко пульсирующую головку, с каждым микродвижением всё больше и больше возбуждая, и я уже рисковал обкончаться прямо так — позорно, как школьник-девственник. Да я и сисечек её — упругих, идеальных, — точно так же касался — как первый раз в жизни. Мял, балдея от щекочущих ладони твёрдых сосочков, и разум плыл от безумного желания подхватиль Ленку под бёдра и насадить… Ох, блин… А лучше бы на песок её, навалиться, придавить собой и до отказа, сразу на всю длину… Потом развести стройные ножки пошире и трахать, трахать до одури, чтобы улетала вместе со мной, чтобы кончала и просила ещё…

Скользнул ладонью по попке — какая упругая! — и вперёд, к аккуратно стриженной киске. Пробороздил причёсочку на лобке пальцами, вырвав этим новый стон в губы, и коснулся нежного упругого бутончика клитора. Малышка задрожала, впиваясь в меня ноготками, а я скользнул ещё ниже и, боже мой, как там было горячо и скользко!

Я хотел её и всё тут! И похрену на всё остальное — только её влажная в ожидании меня киска. Погладил дырочку, вошёл пальцем… Ммм… Узенькая, как целочка… Малышка моя, да ты цены себе не знаешь… Давай расскажу, покажу тебе? Дай подарить тебе этот кайф, и готов поспорить на что угодно, что тут я тоже буду первым. Просто позволь мне это сделать, маленькая… Показать тебе, что значит настоящий Секс — долгий, откровенный, и без башки. Когда есть только ты и твои желания, а моё желание лишь в том, чтобы ты кончала и кричала от наслаждения. Я так хочу почувствовать, как ты дрожишь, увидеть, как блаженно прикрываешь глазки и услышать, как просишь ещё…

Ленка-а-а, блядь, хочу тебя до одури-и-и…

Подхватил под бёдра, рванул на себя. Она немного напряглась, чувствуя, как по промежности шлёпнул член, смущённо хихикнула. Как школьница, блин… Повозил её по себе, сжимая ягодицы. Теперь её грудки оказались над водой — такие нежные, охренительно притягательные. Сосочки стеснительно, как и их хозяйка, сжались, а сами так и манят к себе — тоже, как и сама Ленка. Поймал один языком, малышка застонала, прогибаясь как кошечка, притираясь ко мне мокренькой сладкой девочкой. Хочет. Хочет меня! И от осознания этого — очередной приход в яйцах… Взялся за член — харе играться, если не засажу сейчас, то потом точно не протяну долго, а надо обязательно показать ей класс! Поддразнил, скользнув головкой по клитору.

— Паш… — вдруг простонало мне в ухо моё личное безумие, — ты только не думай, что я такая ладно?

Ох, дурочка…

— Какая — такая? Охрененно сексуальная? Нет уж, я буду так думать, потому, что это так и есть…

Она хихикнула:

— Спасибо…

Ох, дурочка…

— Только я имею в виду — не думай, что я всегда так… Со всеми. Ты не думай, ладно? Просто… Просто это…

Я чуть отстранился, заглянул ей в глаза и обомлел — в них стояли слёзы!

— Просто… Это только с тобой так, Паш. Только с тобой… Поверь. — Сомкнула ресницы и по бархатным в лунном свете щёчкам скользнули две блестящие дорожки слезинок.

И я вдруг очнулся. Не от этого купального наваждения, а вообще. Сука ты, Черненко! Какая же ты мразь… Для тебя вообще границы есть или нет?

Осторожно ссадил её с себя, обнял, не понимая, как, не обидев, закончить то, чего не надо было и начинать… Так ничего и не придумав, просто зажал в ладонях её доверчивое личико и дебильно поцеловал в лоб. А потом полностью отстранился и убрал руки. Она распахнула глаза — в них испуг и немой вопрос. Я как можно беззаботнее хмыкнул:

— Ну всё, хватит уже. Третий пункт никто не отменял, если помнишь.

Она замерла на мгновенье и вдруг залепила мне звонкую пощёчину. А потом оттолкнула и, не обращая внимания на других купальщиков, стремительно поспешила на берег. Я прижал ладонь к горящей щеке и посмотрел ей вслед.

У меня тоже только с тобой так, Лен. И ты даже не представляешь, какой личный подвиг я сейчас совершил…

***

Я пришёл в домик минут на сорок позже неё. Специально дал время — и ей, и себе.

То, что случилось сейчас на озере — это снова моя дебильная испорченность. А Ленке и в голову не могло бы прийти подлавливать меня на этот чёртов третий пункт, как я вообще мог так о ней подумать?! Как? Пол, ты сейчас серьёзно — как? Да проще простого — ты сам такой! Кусок говна на золотой тарелочке, блядь. И её по себе судишь, мудак.

А она умная, она всё поймёт правильно. И, скорее всего, даже благодарна будет, за то, что я остановился. И, может, когда будет трезвая, мы даже ещё вернёмся к этому вопросу. Может, даже, между нами всё это ещё будет. Но не с моей подачи, точно. И не по пьяни.

И Ленка действительно встретила меня в домике спокойно. Во всяком случае, внешне. Она уже приняла душ и влезла в свою тюремную пижаму. По плечам рассыпаны влажные волосы, на лице растерянное смущение. На коленях кошан.

Сбрасывая напряжение, я ляпнул какую-то фигню, Ленка с готовностью и благодарностью отреагировала на неё смехом. Ну вот, я же говорил — она поймёт.

Потом она сослалась на усталость и легла, а я вышел на веранду. Развалившись в кресле-качалке, допивал вино, смотрел на млечный путь и думал о том, что, как ни странно, то, как всё сложилось даже больше мне на руку, чем безумная страсть, замешанная на сексе. Ленкино отношение ко мне должно перерасти в чувство — это будет надёжнее, чем имитация. Тем более что, как выясняется, имитировать отношения Ленка совершенно не умеет. Этот вывод с одной стороны приятно согрел моё Рацио, а с другой — противно зацепил Эмоцио. Куда ни плюнь — я мудак. И что примечательно — раньше меня это не больно-то и тревожило… И это херовые изменения, френды. Ведь я планировал стать единоличным наследником отца, а не романтичным тюфяком.

Вернулся в домик, принял душ, умылся и как-то вдруг взял и подлёг на кровать к Ленке, обнял со спины. Пошлёт, так пошлёт. Подумаешь.

Она сначала лежала неподвижно, и я даже подумал, что уже спит, но потом обняла вдруг мою руку, словно любимую игрушку и затихла. Такая маленькая, беззащитная девочка. Доверчивая и бесхитростная. Глупышка…

А я не мог уснуть, снова гоняя мысли о том, что как-то всё не очень правильно. А с другой стороны — всё, как задумывал. Но, бля-я-ять… Всё равно неправильно.