Глава 15

Вроде ничего и не изменилось, но всё стало как-то по-другому. На уровне взглядов, прикосновений и каких-то флюидов, круживших вокруг нас с Пашкой. Хотя, вполне возможно, что это только моё ощущение, ведь Пашка вёл себя, как ни в чём не бывало, а возможно, даже и посдержаннее чем раньше.

В любом случае — после того купания, о котором с одной стороны мне было страсть как стыдно вспоминать, а с другой — я гоняла эти воспоминания в голове снова и снова, чувствуя как от них сладко свербит где-то в груди, я неожиданно призналась себе, что мне нравится эта игра.

Прошла всего неделя с её начала, а я, прикоснувшись к красивой жизни, уже не хотела возвращаться в прежнюю! Мне нравилось носить дорогую одежду, нравилось ездить на пассажирском сидении авто и не думать, что надо заскочить на заправку или в сервис. Нравилось ужинать в шикарных ресторанах и ловить завистливые взгляды не столь удачливых простушек. Что это — заигралась? Возможно.

А самое интересное, что то же самое происходило и в отношениях с Пашкой. Я потеряла ощущение реальности и уже не задумывалась где правда, а где ложь. Меня уже не возмущали его показушные поцелуйчики в щёку или слащавые комплименты, отпускаемые в мой адрес при свидетелях. Я всё чаще забывала, что это всё спланированно, и мне всё чаще хотелось верить в то, что в этом спектакле есть доля правды… Хотя бы немного…

К тому же я совершенно перестала думать о последнем сообщении Тимки. С лёгкостью отправила его в «корзину» — и даже сердце не ёкнуло. Как-то вдруг стало всё равно. Словно тот вечер на озере, когда Пашкины руки так бесстыдно шарили по моему телу, в один момент излечил меня от долгой зависимости, и я наконец-то смогла открыть глаза и взглянуть на этот мир по-новому. И оказалось, что я прекрасно могу жить и без Тимофея. И даже дышать как-то легче стало. И уже только за одно это я готова была простить Пашке и так агрессивно навязанное мне Соглашение, и его слишком уж вздорный характер, и даже то, что приехав домой с базы отдыха, он заявил, что ему неудобно спать с «лежачим полицейским» и забрал своё одеяло себе.

***

Во вторник после обеда ко мне в кабинет заглянула Екатерина Леонидовна из отдела кадров. С ней пришла молоденькая девочка, по виду студентка или вообще школьница-выпускница.

— Елена Александровна, к вам стажёр, — заявила кадровичка, подталкивая девочку в мой кабинет.

— Какой ещё стажёр? Я не в курсе, — удивилась я. И это действительно было странно, ведь с утра на планёрке ни о каких стажёрах речи не шло. Плюс наш отдел полностью укомплектован. Да к тому же, таким молодняком обычно занимался кто-то из рядовых сотрудников, но уж никак не руководители.

— Ничего не знаю, у меня распоряжение начальства. Сказали, что вы лично должны курировать.

— А…

— А все вопросы к боссам, — перебила меня Екатерина Леонидовна и, указав пальцем на потолок, многозначительно кивнула.

— Ладно, — пожала я плечами. — Стажёр, так стажёр. — Хотя странно конечно, что я узнаю об этом вот так. И дело даже не в утренней планёрке, а в том, что буквально двадцать минут назад я видела Пашку, и он тоже ничего мне не сказал.

Оля и вправду оказалась студенткой. Сказала, что устроилась в нашу компанию на лето. На мои вопросы отвечала путано и невнятно, постоянно перескакивая с темы на тему. В итоге, даже после получасовой беседы я так и не поняла, как она собирается работать, когда начнётся учебный год.

Места в кабинете рядовых статистов для неё не нашлось, поэтому пришлось поселить на время в мой. Теперь Оля занимала почти весь стол для совещаний, раскидав рядом с ноутбуком папки и стопки документов. Но что хуже — она без умолку болтала. Вот лучше бы на мои расспросы с такой готовностью отвечала, но только по существу, конечно! Мне даже пришлось дать ей несколько простых поручений, чтобы она, вбивая показатели в таблицы, хоть ненадолго замолчала.

А ещё — она ходила за мной словно хвостик, не отпуская ни на шаг. Даже в туалет увязывалась, как будто бы заодно…

— Здрас-с-сте, — внезапно осадив коней, процедил бесцеремонно ворвавшийся в мой кабинет Пашка и, мотнув головой в сторону Ольги, набирающей одним пальчиком текст, вопросительно шевельнул бровью.

Я встала и, предупредительно вскинув навстречу собравшейся было идти за мной Оле руку, потянула его в коридор. Плотно прикрыла за собой дверь:

— Стажёрка. Не твоя идея, случайно?

Он состряпал смешную рожу и активно замотал головой.

— Понятно. Значит, Лилька приставила дополнительные уши, — хихикнула я, стараясь говорить как можно тише. — Неужели она думает, что мы не догадаемся?

— Я тебя умоляю! Где «думает» и где Лилька?

— Блин, вот человеку делать нечего… И это всё ради того, чтобы разоблачить твою интригу? Ей не надоело ещё? В какую-то истерию всё превращается.

— Пфф! И это ещё цветочки! Вот увидишь, у неё теперь с каждым днём всё больше крышу сносить будет. Например, она уже дала распоряжение установить камеры во все кабинеты — даже руководителям, а не только в общие и в коридоры. Я видел проект — у тебя будет целых три, так что даже слепых зон не останется. Завтра монтажники приедут.

— Да уж… Где же ты теперь отжиматься будешь? — не удержавшись, хихикнула я.

— Да пусть развлекается, — фыркнул Пашка. — Так даже интереснее, — притянул меня чуть ближе к себе, скользнул носом по волосам. — Просто теперь нам надо быть ещё натуральнее.

— А по-моему вы оба заигрались! Что ты, что твоя мачеха, — по спине огромным табуном пробежали мурашки, тонко и сладко заныло внизу живота, и я, боясь потерять голову, чуть отстранилась. Но стало только хуже — теперь его ласковые лучистые глаза заглядывали мне прямо в душу. Опустила, спасаясь от них, голову. — Это просто дом, Паш. Ладно, там, тебе он дорог как память, но ей-то? Она себе пару десятков таких же купить может! И жить там с кем и как хочет. В чём смысл воевать?

— Она стерва, и этим всё сказано, — шепнул Пашка и аккуратно взял меня за подбородок, заставляя поднять голову. — Давай её порадуем?..

И коснулся лёгким, почти дружеским поцелуем самого уголка моих губ. Я со скрытым наслаждением обвила его шею руками и, запустив пальцы в волосы на затылке, затихла. Если смотреть со стороны, то можно подумать, что мы реально целуемся… Но нет. Это была лишь иллюзия. С того случая на озере Пашка больше не целовал меня по-настоящему. И даже не пытался. Одна сплошная фикция — работа на камеру и на публику. А мне так хотелось, чтобы всё было натурально! Повторить тот безумный порыв! Целоваться до беспамятства, до болезненных трещинок на припухших губах и, отбросив разум, отдаться во власть инстинктов!

В тот раз на озере я сама всё начала, сама и испортила, побоявшись, вдруг, показаться слишком легкомысленной. А может, просто испугалась? Ведь в тот момент я реально была готова не изображать, а прожить эти отношения по-настоящему. Хотя бы одну ночь. Хотя бы один раз.

И сейчас я хочу этого снова. Постоянно. Изнываю от дикого желания ощутить прикосновения Пашкиных рук на своём теле — хотя бы мимолётных объятий. Но мы даже секс перед сном перестали изображать. Пашке это оказалось не нужно. Так не слишком ли быстро и отчаянно поддаюсь безумию я?

Ещё раз попыталась вспомнить, кто был инициатором поцелуя на озере.

Я? Он? Или вино?

Ногу свело, да, но к тому моменту, как мы добрались до берега — уже практически отпустило, и не было нужды в дальнейшем… Вот только ногу отпустило, а меня наоборот — накрыло. Ощущение сильного Пашкиного тела под руками, когда, плывя, держалась за его шею и отчаянное желание продлить наш безумный подводный флирт хоть на минутку… Я переступила свои личные границы, когда позволила ему перенять инициативу и действовать смелее — на грани вседозволенности. О боже, вот этот момент, когда он будто случайно опустил мою ногу до своего стоящего члена… А его пальцы во мне? А тот момент, когда всё едва не случилось, но мне вздумалось впасть в оправдания?

Блин-блин-блин… При воспоминании об этом сильнее стиснула в пальцах Пашкины волосы и подалась ему навстречу, а он вдруг ответил, тоже обнимая меня сильнее, но как-то сдержанно, совсем не так, как мог бы… Да и поцелуй его остался прежним театральным касанием щеки. Конечно. Его женщины другие — такие же свободные и простые, как и он, зачем ему наивная скромняшка, которая не может придержать язык в самый пикантный момент? Да ещё и этот долбанный третий пункт! Я слишком рьяно на нём наставила, чтобы Пашка мог забыть о нём. И Тим… Этот долбанный фантом из прошлой жизни, который словно стоит между нами.

В общем, всё сложно. И лучше бы мне брать пример с Пашки и не заигрываться.

***

На следующий день, как и предупреждал Пашка, по всему офису стали монтировать дополнительные камеры, и в моём кабинете действительно повесили аж три штуки! Ощущение было очень поганое. Мне всё время казалось, что кто-то не только смотрит на меня, но и заглядывает в мои бумаги, монитор и даже в экран смартфона. Я весь день сидела с прямой спиной, как на параде, и стеснялась даже лямку от лифчика поправить, не то, что там скинуть туфли и завалиться на диванчик, задрав ноги на его спинку!

Сотрудники гудели недовольством — мол, осталось еще в туалетах повесить и совсем красота будет! Я понимала и разделяла их возмущение. И мне было гадко понимать, что я невольно причастна к этим неудобствам. Но я естественно помалкивала, тем более что в отличие от остальных мне было вдвойне тяжелее — ко мне ведь ещё и живой «жучок» в виде Олечки приставили!

Я всё смотрела на неё и не понимала — почему именно её подослали? Она выполняла свою миссию как-то топорно и чересчур неумело. Все эти её попытки втереться в доверие и выспросить подробности моей личной жизни, казались такими жалкими и наигранными! Она так усердно набивалась ко мне в подружки, что даже замучила предложением посидеть в каком-нибудь кафе после работы и поболтать. Так навязчиво! Ну что это такое?

И специально для Олечки (читай — для Лилечки) у меня всегда было припасено несколько стандартных фраз, которые давали понять, что я ни секунды не могу без своего Пашеньки, так как безумно люблю его, а он меня.

Этот цирк порядком надоел. Он выматывал и физически и морально, и хотелось поскорее вернуться к нормальной жизни. Кроме того, на его почве у меня начала развиваться паранойя — мне даже во снах снилась Лилька, которая подлавливает меня не неосторожной фразе и весь Пашкин план летит к чертям… Из-за меня.

***

Да и сам Пашка стал каким-то чересчур озабоченным и хмурым. Всю неделю пропадал то в бухгалтерии, то у безопасников, то вообще непонятно где. Что уж он там выискивал — я могла только предполагать исходя из того давнего разговора об обнаруженных им махинациях. Но все мои попытки узнать что-то новое, заканчивались сдержанным советом заниматься своими делами. Иногда после работы мы заезжали в ресторан, и там Пашка, отсадив меня за отдельный столик, встречался с двумя «курьерами» из нашей компании.

Они раскладывали на столе документы и что-то долго объясняли Пашке, чертили схемы, строили графики. Он, хмурясь и потирая виски, вникал. А вечером, уже дома, сидя над теми же самыми бумагами, психовал и ругался, что в них полная неразбериха на древне-китайском. Снова и снова проклинал отца и его ближайшего помощника, за то, что те так запустили компанию. А потом, когда я ложилась, закрывался в кабинете и продолжал работать. И чаще всего я даже не помнила, когда он пришёл спать.

Я старалась его не трогать, чтобы не нервировать ещё больше. Да оно и понятно! Новый человек пришёл руководить огромной компанией. Сразу с головой окунулся в дела. Конечно, сложно. Тем более что он никогда в этой сфере не крутился и не знает что да как.

Я вспоминала себя — как начала работать в отделе статистики под пристальным вниманием Григория Андреевича, как дням и ночами думала только о статистике, выполняла функции двоих-троих человек, а выходные, сидя уже дома на кухне, занимала заполнением сводных таблиц… Я всё понимала — Пашке тяжело, но это временно. И сначала пыталась поддержать и успокоить его. Посоветовала даже довериться Олегу Макарову, но была бесцеремонно выставлена за дверь с приказом «Не лезть не в своё дело!»

Я не обижалась, но дико скучала и изнывала от безделья. Просиживать вечера в своей комнате было невыносимо. Хотелось на свободу, но это было чем-то нереальным, особенно если Лилька тоже находилась дома. Тогда она, как правило, занимала собой всё пространство, собирая шумные компании гостей, которые без церемоний шастали по всему дому, и как-то раз я даже слышала, что кто-то из них занимается сексом в гостевом туалете второго этажа! Кошмар! Так что ещё непонятно, кто кого выживет скорее: мы её или она нас с Пашкой.

А если вдруг мы с ней случайно сталкивались на кухне или в гостиной, то я получала надменный взгляд и какую-нибудь колкость в свой адрес. Но чаще всего Лилька просто делала вид, что я пустое место. И последнее устраивало меня больше всего. Пусть лучше совсем не замечает, чем начинает активные боевые действия.

Единственными моими собеседниками в огромном чужом доме стали няня Анна Сергеевна и садовник дядя Слава. Но они были постоянно заняты делами, поэтому я чувствовала, что только мешаю им.

— Паш, мне скучно-о-о, — иногда ныла я, пытаясь оторвать его от компьютера. — Ну что мне делать? Лилька опять там со своими подружками весь первый этаж оккупировали. Я даже кино не могу посмотреть!

— Ладно, купим телек в спальню, — бурчал Пашка. — А пока, вон, в саду погуляй, — и снова уткнулся в монитор. — Как раз и жара спала, и комаров нет. Давай, давай! Иди воздухом подыши, пока не совсем ещё стемнело.

— Там твои монстры скачут. Дядя Слава их выпустил, — продолжала нудить я.

— Я тебе говорил, что они не тронут? Говорил! Иди спокойно!

— Ну Па-а-аш…

— Твою мать, Лен, неужели не видно, что я занят?! — крикнул, но тут же осёкся и наконец, глянул на меня. — Ладно… Фиг с тобой. Пошли!

— Куда? — тут уже испугалась я. Слишком уж он рьяно подскочил с места и, схватив меня за руку, потащил на первый этаж.

— Не бойся, не к Лильке на вечеринку, — хохотнул он, а уже возле самой входной двери хитро улыбнулся.

Сердце бешено заколотилось и нехорошее предчувствие подкатило к самому горлу. Если он задумал то, о чём я подумала…

— Паш… Нет, не надо!

Ей Богу, лучше бы уж молча посидела где-нибудь в уголочке и книжку почитала!

— Надо, надо! А то действительно, плесенью покроешься от скуки. И это — живя в частной усадьбе! Так что не бойся. Клянусь, что с тобой ничего не случиться, — последнюю фразу он сказал как-то по особенному медленно, разделяя каждое слово паузой, и при этом не сводил с меня глаз. — Готова?

С кем-то другим я бы давно билась в истерике, но ему вдруг поверила: «Со мной ничего не случится… Ладно»

Он тихонько открыл дверь и выглянул во двор. Я боялась шелохнуться, представляя, как сейчас на меня набросятся лохматые монстры. Да! Именно монстрами для меня были эти громадины.

— Собаки всегда чувствуют твой страх. И даже если у них до этого и мыслей таких не возникало — под влиянием инстинкта могут наброситься. Поняла? — Пашка говорил это очень спокойно и продолжал держать меня за руку, тихонько продвигаясь вперёд. — Они не переносят запах адреналина, чувствуют в нём угрозу и просто стремятся защищаться. Понимаешь? — Помог мне перешагнуть через порог, подвёл к крайней ступеньке. — А просто так они тебя не тронут. Не бойся. И открой уже глаза.

И я только теперь поняла, что действительно, иду за Пашкой с закрытыми глазами. С трудом разлепила веки и вздрогнула. Внизу у крыльца сидели два пса и, свесив длинные розовые языки, добродушно виляли хвостами. Пашка отпустил мою руку и спустился к ним. Потрепал обоих по загривку, бормоча им в морды что-то ласковое.

— Иди сюда, — поманил он меня. — Ты главное сейчас не дёргайся и не паникуй, поняла?

Усадил меня на нижнюю ступеньку и, взяв мою ладонь, поднёс её к страшным мордам. Сердце колотилось так быстро, что удары сливались в один сплошной гул. Даже уши слегка заложило.

— Так, мои хорошие, это Лена. Она моя гостья и она хорошая. Её не обижать! Играть можно, а скакать на неё с разбега нельзя! Ясно? И надкусывать тоже нельзя. Она мне целая нужна. Всё понятно? — строго посмотрел на собак, и те в ответ завиляли хвостами ещё активнее. — Ну вот… А теперь можете поцеловаться.

Я удивлённо глянула на Пашку, а он довольно заржал. И я тут же ощутила, как два тёплых языка наперебой слюнявят мою ладонь. Но одной руки им было мало, поэтому одна из псин полезла ко мне в лицо. Я взвизгнула от неожиданности, заваливаясь под её тяжестью назад.

— Муха, фу! — прикрикнул Пашка, и псина, прижав уши, тут же попятилась назад. — Я же сказал не скакать на неё!

Мне стало смешно от того, с каким серьёзным видом он разговаривает с ними, словно они его понимают. А может и действительно понимали, потому как выполняли всё, что он им приказывал. Вдоволь наигравшись со своими «ребяточками», Пашка запустил вглубь сада мячик, и они умчались, играя уже между собой.

— Ну всё, теперь можешь гулять спокойно. Они тебя уже знают и не тронут, — он похлопал меня по плечу и собрался идти обратно в дом.

— Паш, погуляй со мной, — взмолилась я, вцепившись в его руку. — Ну хоть пять минут?

Он закатил глаза, тяжело вздохнул… но всё-таки согласился.

Сделав несколько кругов вокруг дома, мы свернули на едва заметную тропинку, которая вилась между деревьями и уходила в дальний угол двора. Там, открыв небольшую железную калитку, Пашка пропустил меня вперёд.

С этой стороны дома открывался чудесный вид. Я и не знала, что здесь рядом сосновый бор. С главной улицы были видны лишь ландшафтные посадки, которые не шли ни в какое сравнение с тем, что я видела сейчас. Жаль, что окна нашей комнаты не выходят на эту сторону.

— Прогуляемся дальше? — понаблюдав за моим обалделым видом, предложил Пашка. — Там, кстати, есть озеро… — и подмигнул.

Сердце сладко заныло. Он опять ведёт меня к озеру! В животе словно затрепетало что-то и разлилось тёплой волной по всему телу. Как я желала повторения той ночи на озере! Только в этот раз хотелось большего. Всю неделю я только и делала, что вспоминала о том разе, переосмысливала, смотрела в лицо своим страхам… И фантазировала о том, как это было бы, если бы я не сглупила. И вот сейчас я снова была на рубеже… И снова боялась — аж дышать было трудно от волнения.

Тропинка неожиданно закончилась, и мы вышли из леса на пологий берег. Солнце висело уже совсем низко, и его ярко алые искры сочно отражались в тёмной воде, красиво покачиваясь на лёгкой ряби. Ещё полчаса и будет совсем темно… Можно будет не стесняться и не переживать, что нас заметят. Но других ли я боюсь? Не себя ли?

— А ты зря собак боишься, — неожиданно сказал Пашка, выдёргивая меня из суматошных мыслей. — Вот кого бояться надо, так это людей. А собаки…. Они что? Они верные. И не предают, и добро не забывают.

Я растерянно улыбнулась и подошла к самой кромке воды.

Заросли камыша и яркие огоньки цветущего шалфея, на фоне гигантских листьев лопуха… Тишина и загадочный шум в верхушках раскидистых сосен переплетены лягушачьими переквакиваниями… Старый, съехавший набок мостик почти полностью ушёл под воду… Благодать и красота! Такой контраст с идеальными асфальтированными дорожками и зелёными газонами самого посёлка. А всего-то три минуты пешком!

— Ну вот, добро пожаловать в приют рыболова, — с довольной усмешкой заявил Пашка, стягивая с себя футболку. — Папаша сделал, специально, чтобы я тут рыбалил. Давно, лет сто назад. Когда он ещё нормальным человеком был.

А я смотрела на Пашку и обалдевала. Ну просто… Нет, я-то вроде, как, и мечтала об этом, вот, только что… И даже млела от нестерпимого, приятного тепла внизу живота, но… Не ожидала, что он начнёт раздеваться вот так, сходу. Щёки моментально запылали. Ой, мамочки, я, кажется, снова не готова…

А в следующий момент Пашка расстелил футболку на траве и, усевшись на неё, похлопал рядом.

— Иди сюда. Смотри, какой отсюда прикольный вид!

Я плюхнулась рядом, посмеиваясь над собой. Блин… в кого я превращаюсь рядом с ним, а? Что за мысли поселились в моей голове, откуда?!

— Во-о-он видишь тот обрыв? — указал Пашка на противоположный берег, который был намного круче нашего. — Это моё Место силы. Или как там это у шаманов называется?

Молча, пожала плечами. В таких вопросах я точно не была сильна.

— Там я принимал все самые важные решения в своей жизни, — Пашка сорвал травинку и, покрутив в пальцах, сунул её в зубы. — Вот знаешь, бывает, случается в жизни трындец, когда всё рушится прямо на глазах, и хрен его знает, что делать… А туда придёшь, постоишь немного, на воду посмотришь, и ответ сам собой вырисовывается. А главное — нет больше нигде такого места. Только здесь. Я проверял.

— Это хорошо, что ты его нашёл, — я провела рукой по траве, и на нас тут же пахнуло приятной горечью полыни. — Некоторые вон всю жизнь найти не могут. А тебе повезло. Да ещё и рядом с домом…

— Повезло… — задумчиво хмыкнул Пашка. — Оно, может, и повезло, конечно, но это ты просто не знаешь, как я его нашёл.

— Ну так расскажи…