Глава 13

Моё тело ласкал мужчина. Ненасытно, жадно. Каждый миллиметр кожи буквально плавился от опаляющего дыхания, от касаний нежных пальцев, от неутомимых поцелуев горячих губ. Я выгибалась навстречу умелым рукам и вовсю отвечала, охваченная огнём страсти, пока не проснулась от собственного протяжного стона и последовавшего за ним возбуждённого рычания мужчины.

Сон закончился, но не закончились безумные ласки – в темноте надо мной нависал вполне реальный силуэт.

Сдавленно всхлипнув, я обеими руками оттолкнула его и каким-то чудом умудрилась соскочить с кровати. По телу прошёл озноб – мужчина успел раздеть меня донага. Стащив со стула платье, я прикрылась и метнулась к двери.

Вспыхнул магический фонарь и скупой огонёк тускло осветил незваного посетителя.

Им оказался… Жанко.

Он поднялся и медленным шагом направился ко мне. Распалённый до предела, глаза горят, ноздри жадно впитывают запахи, на суровом лице застыло выражение неумолимой решимости. Оборотень был без рубашки, и его мощный торс смотрелся угрожающе.

– Не приближайся! – рассерженной змеёй зашипела я.

Мужчина замер.

– Арника, послушай, – очень хриплый бас ударил по натянутым нервам, заставив вздрогнуть, – Я хочу защитить тебя.

От изумления у меня глаза полезли на лоб.

– Защитить? Обесчестив?

– Это единственный способ, – уверенно кивнул Жанко.

Он что, сошёл с ума?

Я на несколько секунд впала в ступор, и этих мгновений оборотню хватило, чтобы одним неуловимым движением сократить расстояние между нами до нуля. Шумное дыхание коснулось волос и шеи… Я уворачивалась, трепыхалась в сильных руках, но мои усилия для этого гиганта были, что слону дробина.

– Послушай, я возненавижу тебя, если ты сделаешь это!

Жанко чуть отодвинулся, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Пусть! Пусть ты будешь ненавидеть меня, но будешь жить! – и ласково погладил по волосам.

Ничего не понимаю… Что за мания? И почему Кейд не приставил к дому какую-нибудь охрану? Понадеялся на свой авторитет? Но, похоже, для некоторых авторитета вожака недостаточно.

Жанко поднял меня, словно невесомую пушинку, и бережно положил на постель. Звякнула пряжка ремня… Чёрт, что же делать?!

– Если ты обесчестишь меня, то не спасёшь, а погубишь! Я погибну! – выдала последний и самый важный аргумент, изо всех сил упираясь обеими руками в горячую грудь оборотня.

Мужчина уже расстегнул ширинку и навалился на меня всем телом, собираясь сделать последнее движение, но услышав эти слова, остановился как вкопанный.

– Почему?

– Не скажу. Не могу сказать. Просто поверь!

Ну не буду же я рассказывать про злую бабку, которая сбагрила меня в их мир и поставила условие затащить под венец дракона. Причём непременно будучи девственницей. Иначе – крышка…

Сомнение и ужас, отразившиеся в глазах оборотня, подарили малюсенькую надежду выйти из этой передряги почти без потерь. Почти – потому что покой я уже потеряла. Как минимум, на то время, пока нахожусь среди этих озабоченных.

– Пожалуйста! Умоляю! Я не вру. Клянусь.

Лицо Жанко исказила абсолютно искренняя, нешуточная боль.

– Но тогда я ничем не смогу помочь тебе! – С явным отчаянием воскликнул он.

Какая странная навязчивая идея.

– Ты поможешь мне, если ничего не сделаешь. Если просто уйдёшь.

Теперь я говорила очень спокойным увещевательным тоном, каким говорят с сумасшедшими. Оборотень тут же заметил неуклюжую хитрость и невесело рассмеялся. От этого смеха повеяло такой безысходностью, что мне стало не по себе.

– Думаешь, я псих? Думаешь, у меня горячечный бред? Если бы это было так, Арника, если бы это было так! Я был бы счастлив.

Мужчина уткнулся носом в ложбинку у горла и с минуту вдыхал мой запах, как голодный зверь, а я боялась пошевелиться, ожидая его дальнейших действий.

– Я не прощу себе, если стану причиной твоей смерти, – когда он оторвался от меня, в глубине светло-серых глазах застыла самая настоящая тоска, – Ты говоришь правду?

Я кивнула, в полнейшем непонимании глядя на его страдания.

– Может быть, объяснишь, что происходит?

Мужчина отрицательно мотнул головой и поднялся.

– Шансов мало, но ведь сумел когда-то Хавилар уйти от погони. Сумел открыть Тропу и увести стаю. Может быть, и у меня выйдет каким-то чудом спасти любимую женщину от смерти?

Он криво улыбнулся, распахнул окно и, не прощаясь, спрыгнул на улицу, оставив меня в глубоком замешательстве…

Жанко давным-давно ушёл, а я всё пыталась разобраться, почему не закричала сразу, едва обнаружив его в своей постели? Почему не позвала на помощь? Ведь наверняка кто-то да услышал бы и пришёл – пусть не помочь, так хотя бы полюбопытствовать, с чего это наглая человечка развопилась среди ночи.

Потом краснела, вновь и вновь припоминая, как отвечала на ласки мужчины, и недоумевала над брошенными вскользь словами признания…

Когда стало светать и звонко запели утренние птицы, я, наконец, уснула.

***

Раннее пробуждение смахивало на похмелье, а в тяжёлой голове навязчивой мухой зудела какая-то важная мысль. Поймать её никак не удавалось, и потому я бросила это гиблое дело и отправилась умываться, шлёпая босыми ногами по деревянному полу.

Обстановка маленькой комнатушки, которую выделили для гигиенических процедур, была весьма скудной: тумбочка с пустым тазиком да зеркало. А ещё на полу стояла большая деревянная кадушка с водой и черпаком. Увидев собственное отражение, я слегка обалдела – с той стороны на меня пялилась всклокоченная девчонка с перепуганными глазами существа, загнанного в угол.

Докатилась… Выгляжу так, будто готова сдаться… Ну нет, моего послушания и капитуляции им не видать!

Я тщательно умылась, привела в порядок волосы и пару минут простояла перед зеркалом, пытаясь натянуть маску отрешённого спокойствия и уверенности в себе. Результатом осталась недовольна, но хотя бы вернулся боевой настрой.

Пока крутилась перед зеркалом, почувствовала, что начались «красные дни». Напрочь забыла про них. Получается, теперь каждый оборотень будет знать, что моё тело переживает очередной «женский цикл». Кошмар…

Именно в этот момент важная мысль, которая упорно стучалась в голову, засверкала, как бриллиант, увидевший солнце – оборотни непременно почуют, что ко мне ночью приходил Жанко. Тогда ему точно прилетит от Кейда, да и мне наверняка перепадёт за компанию. Спросит ведь, как пить дать спросит: «Почему жаловаться не пришла?»

То, что натворил бритоголовый, неприятно, но он же не со зла. Он и впрямь полагал, что действует во благо – это было видно по глазам оборотня. Что ж, попробую нейтрализовать следы его глупого спасательного марш-броска.

Осмотрев тумбочку в ванной (так я окрестила закуток для умывания), обнаружила глиняный горшочек мелкого бурого порошка с неприятным запахом. Насыпала его в тазик, налила воды и отправилась в комнату. Там сняла наволочку, оторвала подходящий лоскут для себя, а оставшийся кусок использовала как тряпку. Скрупулёзно протёрла подоконник, оконные рамы и ручки, потом вымыла пол, сняла всё остальное бельё и замочила в кадке с остатками вонючего порошка – воды хватило впритык.

Получается, «красные дни» пожаловали как раз вовремя, они станут идеальным оправданием, почему я замочила бельё – скажу, что запачкала.

Порадовавшись результатам своих трудов, отправилась в купальню – надо поскорее смыть с себя компрометирующий запах. Пробиралась по кустам, как мелкий воришка, молясь всем местным и не местным богам, чтобы не встретить никого из стаи. К счастью, улочка пустовала. Думаю, после вчерашней гулянки оборотни просто-напросто отсыпались.

Вода в купальне была ледяной. Как её нагревала служанка, я понятия не имела, поэтому пришлось, дрожа от холода, вымыть голову, а потом и всё остальное. Хорошо хоть полотенец тут было в избытке – хватило, чтобы высушиться, а несколько вафельных взяла для своих нужд.

Пока возвращалась к себе, отбивая стучащими зубами весёленький ритм, опять никого не встретила. В спальне всё ещё пахло порошком, поэтому завернулась в плед и уселась на диван в кабинете. Так и просидела, пока не пожаловала вчерашняя оборотница, что помогала в купальне, а после отвела в дом Кейда.

– Ты чего тут натворила, болезная?

– Почему болезная?

– Так у тебя ж кровавые дни.

– Ну и что?

– Так нельзя тебе из дома выходить, пока не кончатся. Дух больно сильный идёт. С ног сшибает.

Я покраснела.

– Ну вот потому и замочила бельё – замарала.

– А чего ж в удобрении-то?

Упс, ошибочка вышла.

– Думала, это порошок, чтобы запахи во время стирки отбивать.

– Думала она. Дождалась бы меня, я бы сделала всё как положено.

Служанка пошла в спальню, я за ней. На всякий случай проверить, учует что-нибудь или нет?

– А пол зачем мыла?

– Тоже закапала, – скрестив пальцы наудачу, ответила я.

Оборотница обошла всю комнату, отчаянно кривясь. Пару раз даже чихнула.

– Перемывать за тобой придётся, а то и спать теперяча тут не сможешь. Выходить-то тебе нельзя, пока чистой не станешь. И мыться сюда стану носить.

– Давайте я сама перемою пол, только скажите чем.

– Иди-иди отседа. Альфа наказал ухаживать за тобой, ты ж не прислуга, а гостья дорогая.

Я усмехнулась.

– Дороже не придумаешь.

Старуха, наконец, посмотрела на меня. Ясные зелёные глаза хитро сверкнули.

– Думала, нашим самочкам чужачка по душе придётся? Да ещё человечка? Да ещё та, кому наш альфа знаки внимания сыплет, как крупу на свадьбе?

Какие уж там знаки внимания? По-моему, Кейд, наоборот, стал очень сухим и суровым.

– Ничего я не думала.

– Думала-думала, не заливай. А неча! Не удивляйся и знай – никому ты тут не по нраву. Ещё и потекла, – бабка осуждающе покачала головой, – Теперя наши мужчины совсем с ума сойдут. Будешь тут сидеть. В купальню ходила?

– Да. Взяла несколько полотенец.

– И мылась в стылой воде. Дурная, что ль? Сейчас принесу таз, погреешь ноги. Не дай Хавилар простынешь, альфа меня со свету сживёт.

***

В гостевом доме пришлось просидеть три дня. Непередаваемые ощущения – будто попала под арест.

Тем же утром приходила чудодейка с громадным пучком травы. Неприятно позубоскалила надо мной, взяла ещё немного крови, а принесённую солому рассыпала вокруг дома и была такова.

– Это поглотитель запахов, – объяснила пожилая служанка, – Совсем не съедает, но скрывает чуток.

Служанку звали Дора, и все эти дни я общалась только с ней. Даже Кейд не пришёл ни разу. Вероятно, тоже остерегался «сногсшибательных» ароматов. Странно, кстати. Они-то с Жанко уже испытали эту «красоту» на себе, и ничего… Даже виду не подали.

Всё обеспечение лежало на оборотнице: она приносила завтрак, обед и ужин, снабжала горячей водой и зорко следила, чтобы «болезная» сидела в доме. Кстати, совершенно напрасно. Никакого желания выходить на улицу я не испытывала.

Делать было решительно нечего. Работать мне не давали, а единственное «благородное» занятие – чтение, – оказалось недоступным, потому что язык оборотней отличался от языка людей.

На четвёртый день, когда «красные дела» закончились, Дора после обеда отвела меня к чудодейке. На этот раз встречные оборотницы метали прямо-таки уничтожающие взгляды, но я шла с гордо поднятой головой и вызывающей маской победителя, которую натянула перед самым выходом из врéменного убежища.

Очевидно, долгие репетиции возле зеркала сделали своё дело, и маска получилась вполне себе достоверной, поскольку со всех сторон поминутно раздавались возмущённые восклицания:

– Гляди, гляди на неё!

– Да к ней сам раксас в дрỳжки пойдёт!

– Проучить бы…

– Молчи! А если альфа услышит?

– Да чтоб её…

– Нет, какая наглая!

Так, под разноголосый аккомпанемент злобы и зависти добрались до избушки чудодейки.

Волшебный котик, увидев меня, сверкнул зелёными глазищами, вальяжно поднялся с излюбленного места, подошёл и потёрся о ноги. Я присела и ласково погладила чёрного красавца, отчего он громко заурчал-затарахтел чудесным кошачьим моторчиком.

Бабка Кейда, стоя в дверях, наблюдала за нами с непроницаемым выражением лица.

– Что ж, – вздохнула она, как мне показалось, обречённо, —проходи, любимица Стража.

В круглой комнате всё было по-прежнему. Я присела на знакомый чёрный стул, а чудодейка уселась напротив и долго рассматривала меня, словно увидела в первый раз.

– Худые новости, девонька. Не выходит ничего.

– Значит, маг найдёт меня?

Эх, только теперь я поняла, насколько сильно рассчитывала на талант местной ведьмы.

– Всё хуже, милая, намного хуже. Бежать тебе надобно.

Я даже вздрогнула, услышав столь неожиданное заявление, и маска победителя всех и вся мгновенно слетала, обнажив многочисленные страхи и неуверенность.

– Бежать? Но куда?

– Подальше от Очага стаи. И от Кейда. Тянуть нельзя, сегодняшней ночью и отправишься.

– От Кейда-то почему? Да что случилось, объясните толком!

Старуха сердито зыркнула, неторопливо разлила в глиняные чашки густо заваренную траву из самовара, одну чашку подала мне, а из другой начала прихлёбывать с неприличным причмокиванием.

– Ах, хорошо-то как! Ты пей-пей, не бойся, травить не стану.

Господи, я и не думала, что нужно опасаться ядов, но после этих слов не стала прикасаться к напитку.

– Знаем мы всё, Арника, – она впервые назвала меня по имени, – Знаем, что твоя кровушка сняла с Кейда и Жанко проклятье полнолуния. Понял он всё сразу, но прикинулся, будто памяти лишился, чтобы ты ничего не смекнула.

Ой-ё…

– То есть он вовсе не собирался идти со мной на поиски драконов?

– Ну почему же? Спервоначалу собирался, а как увидал под боком живое да тёплое решение, так придумал сделать по-иному – снять проклятье со стаи, а уж опосля и тебе помочь. Видишь ли, – бабка заговорила увлечённо, так исследователи рассказывают о результатах важных опытов, – он-то надеялся, что твоя кровь навсегда снимет проклятье, но прогадал. Они с Жанко на другой раз сызнова в чудовищ обратились. Тогда-то он и подумал, что я сумею из твоей крови зелье сварить. Ан нет, не выходит.

Чудодейка пожала плечами и продолжила хлебать травку.

– Подождите. Если у вас не получается, значит, мы с Кейдом должны скорее отправляться в путь. Искать драконов! – сделала я, по-моему, очевидный вывод.

– Так-то оно так, но найдёте ли вы драконов, нет ли – неведомо, а тута вон, лекарство-то под боком. Смекаешь?

Мне стало нехорошо.

– Что вы имеете в виду?

Озвучивать страшную догадку не хотелось. Не хотелось о ней и слышать, но… похоже, придётся.

– Думали поселить тебя в стае гостьей самой дорогóй. Жила бы припеваючи да кровушку помаленьку цедила в полнолуния, чтобы мы в уме оставались. А там, глядишь, за многие годы и нашли бы противоядье-то. Но по твоим следам идёт чёрный маг… И потому Кейд приказал забрать всю кровь разом, а труп он отнесёт подальше от Очага стаи. Ну, чтобы маг нас не нашёл.

Она так спокойно говорила об этом кошмаре, что я слушала и не верила. Просто не хотела верить, что Кейд и вправду готов обескровить моё тело и выбросить, как ненужный мусор.

– Зачем вы мне всё это говорите?

Могла же просто убить. Зачем издевается?

– Охохонюшки, девонька. Так ведь нельзя этого делать-то. Погибнет стая. Совсем погибнет, ежели жизнь твою заберём.

– С чего вы это взяли?

– Просто знаю. Найдёт нас тогда чёрный маг. И уничтожит. Отомстит за смертушку твою. Люто отомстит. А так… Доброе у тебя сердце, чую, ты ещё подсобишь нам. И снимешь проклятье, не знаю как, но снимешь. Страж тебя полюбил, а он никому зазря не благоволит. А потому – бежать тебе надобно.

– Но почему не объяснить всё это Кейду?

Я никак не могла понять логику старухи.

– Говорила я тебе давеча – упрямый он очень. Не отступится. Не смогу я доказать, что не прав он. Слава вечному духу Хавилара, что магия его на меня не действует. Только поэтому могу помочь тебе. А внучек мой потом всё поймёт.

– Потом, – печально усмехнулась я, вытирая бегущие по щекам слёзы, – А сейчас – вы пойдёте против альфы?

– Не против альфы, девонька, а за стаю.

– То есть, если бы моя кровь была единственным средством снять проклятье полнолуния, и если бы не чёрный маг…

Договаривать не стала, и так всё ясно.

– Ты же хочешь знать правду? – прищурилась бабка, – А не сладкую ложь? Да, я бы выполнила приказ альфы. Ты же сама ему говорила, что твоя жизнь не стоит жизни целого посёлка людей. А тут тебе подарена сила расчудесная помочь стае оборотней. Или дело в том, что мы не люди? Так ведь ты и людям помогла бы, если б мы их больше не убивали.

Красиво… Меня, моими же словами будто отхлестали по щекам…

– Но куда мне идти? И как? Кейд всё равно найдёт меня по запаху. И очень быстро.

Перспектива вырисовывалась крайне невесёлая.

– Сама ты далеко не уйдёшь, но есть тот, кто поможет. Я видела, как Жанко любовался тобою на празднике. Глаз отвесть не мог. Сейчас отправляйся к себе, поужинай и жди. Я дам ему кой-чего и объясню, как и что. Вдвоём вы сумеете выбраться из Очага стаи.

И, хитро подмигнув, старуха одним глотком прикончила остатки своего напитка.