Глава 8

Получается, она всех дурит, изображая из себя мужчину?

– Вижу, госпожа маг. А другие разве не видят?

– А отчего ты, девочка, решила, что имеешь право задавать вопросы магу? – левая бровь взметнулась вверх, подчеркнув красиво изогнутую форму.

– Простите, я не знала, что это запрещено.

То есть Ад не разрешал задавать вопросы вовсе не из-за природной вредности?

Женщина, улыбнувшись (только от её улыбки мне почему-то стало не по себе), вернулась в кресло, пригубила из золотого кубка и почти промурлыкала:

– Хм, становится всё любопытнее. А мне, представь себе, давненько не было любопытно. Пожалуй, отвечу на твой вопрос. Не то чтобы запрещено, но обыкновенные люди с детства приучены не проявлять такую фамильярность.

Я решила, что магиня дала добро на продолжение беседы, и поинтересовалась:

– А зачем вы показываетесь местным жителям как мужчина?

– М-м-м, да ты и в самом деле дурочка. Или… Что ж, давай поболтаем как старые подружки, всё равно после ничего не вспомнишь. Это будет забавно.

– Заколдуете?

– Заколдую, милая, заколдую, – снисходительно ухмыляясь, подтвердила женщина, – Мне наскучили домогательства мужчин, вот почему я уехала подальше от всех, купила заброшенный замок, привела его в порядок и явилась вратовцам как мужчина. Уж ты-то знаешь, каково это, когда всякий встречный-поперечный глядит с вожделением, верно?

– Да не то, чтобы каждый, – смутилась я, – Но разве вам не скучно в одиночестве?

– А с чего ты взяла, что я одинока? – переливчатый смех прозвучал настоящей музыкой, – Люди время от времени приходят за помощью и советом. Хорошо платят. А кроме того, у меня есть возлюбленный, который наведывается в гости. Но всё это неважно. Давай-ка лучше поговорим о тебе.

Она не пригласила меня присесть, и потому я переминалась с ноги на ногу, стоя рядом с молчаливым изваянием по имени Арес ди Фараль.

– То, что ты не оборотница, я вижу и без ритуала. Лучше расскажи, откуда ты взялась в Больших Вратах? – и, вероятно, заметив в моих глазах сомнение, строго добавила, – врать не советую. Я прекрасно чувствую ложь, а вот этот артефакт поможет выявить её, если интуиция вдруг не справится.

Женщина продемонстрировала кольцо, украшавшее безымянный палец. Яркие вспышки в глубине массивного сиреневого камня просматривались даже с почтительного расстояния.

– Итак?

– Родители продали меня в услужение. Я работала в магазинчике волшебных сластей в городе Бранаде, а недавно меня выкупил другой человек, привёз в свой замок и запер. Но я случайно сбежала, долго скиталась по лесу, пока, наконец, не вышла к Большим Вратам.

В сжатой версии моей истории не было ни слова лжи, лишь некоторая недоговорённость.

– То есть родители не научили тебя правилам вежливости, – очень мило улыбнулась магиня, – но её расслабленное состояние как корова языком слизнула, а на красивое лицо набежала тень подозрительности, – Название замка?

– Не знаю, – честно ответила я, внезапно ощутив, как когтистая лапа страха, которая поселилась у меня внутри с момента встречи с охотником, начинает сжиматься всё сильнее.

– Кто хозяин замка?

Уже осознав, что влипла, тихо пробормотала:

– Аддис ди Вейр.

Но магиня отлично услышала имя «чёрного» – её глаза гневно сверкнули, а драгоценный кубок со звонким стуком опустился на столик.

– Зачем он тебя купил?

Я открыла рот и закрыла, не решаясь озвучить правду.

– Не врать! – резкий окрик заставил вздрогнуть.

– Для постельных утех.

Чувственные губы магини растянулись в недоброй улыбке. Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

– Так вот, почему от него больше месяца ни слуху ни духу… Вот, чем он занимался всё это время.

Да-а… Повезло. И что теперь делать? Сказать, что на самом деле у её возлюбленного ничего не вышло, и объяснить, почему? Или промолчать?

Что опаснее – попасть под горячую руку ревнивой женщины или сообщить о своей необычности и привлечь, так сказать, профессиональное внимание человека, занимающегося магией? Тем более что её ангельская внешность совершенно не сочетается с жёстким характером, и неизвестно, на какие опыты она меня пустит.

Но эта красавица особо раздумывать не стала.

– Что ж, ми-ла-я, – она так отчеканила слово «милая», что мне стало совсем нехорошо, – Сама руки об тебя пачкать не буду – слишком много чести. Пусть охотник исполнит свою миссию.

Небрежный взмах изящной руки – и Арес глупо моргает, пытаясь сообразить, что произошло.

– Господин охотник, вы были правы – ваш пёс поймал оборотницу. Это ясно без ритуала. Причём она не в себе. Видит и слышит то, чего нет, – с каждой фразой Арес хмурился всё сильнее, – К примеру, считает меня женщиной. Её нужно поскорее уничтожить – неведомо, чем она может заразить честных людей. Редкими видениями? Или полным безумием?

Выслушав эту отвратительную ложь, охотник чуть обозначил вежливый поклон:

– Разумеется, господин маг. Клянусь святым Онгхусом, я ни минуты не сомневался, что это оборотница. Палач никогда не ошибается. А если она ещё и больна, то дело принимает совсем скверный характер.

Магиня встала и отвесила куда более глубокий поклон, отчего глаза мужчины засветились изрядным довольством.

– Выполните свой долг с честью, господин охотник!

***

– Зря не согласилась на моё предложение, – заговорил Арес, едва мы вышли за пределы Глухого Гнезда.

Палач бежал рядом, то и дело поглядывая на хозяина, но и меня из своего обзора не выпускал.

– Ослушаться господина мага нельзя, и потому казнь состоится сегодня же.

Я беспрекословно шагала, ощущая себя животным, которое ведут на убой, и почему-то ничего – совсем ничего! – не чувствовала.

Пропал страх, исчезли мысли. Наступило полное внутреннее истощение и опустошение. Не было даже слёз. Закончились, наверное.

Охотник всё говорил и говорил, но я его больше не слушала. Меня вдруг потрясла мысль, что я, довольно-таки эмоциональный человек (пусть не всегда эти эмоции видят окружающие, но они есть!) так спокойно иду на собственную смерть.

Без переживаний.

Без слёз.

Без попыток объяснить, что магиня солгала.

Ведь можно привести какие-то разумные доводы.

Наконец, рассказать правду! Частично, конечно, чтобы не подвергать опасности оборотней…

Уже на подходе к базарной площади меня осенило – любовница Ада! Она же обещала колдануть, вот и колданула.

– Эй, ты слышишь?

Оказывается, охотник уже некоторое время пытался достучаться до моего сознания. Хотела ответить – не получилось. Даже рот не открылся. Сконцентрировавшись, постаралась взглядом передать протест, но мои жалкие потуги возымели обратный эффект. Мужчина отшатнулся от меня, как от прокажённой.

– Господин маг всё верно сказали – ты очень больна! А я ещё хотел оставить тебя в живых, глупец.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, охотник завёл нас в заросли кустарника, в изобилии растущего у входа на базар, и навис надо мной грозной тучей.

– Побудешь здесь, пока я согласую со стражей способ казни. Сбегать не советую – Палач догонит. Убивать не станет, а вот поранит знатно. Так что лучше не дёргайся.

И, оставив меня в компании собаки, ушёл.

Я, как послушная марионетка, как вкопанная стояла на том месте, где меня оставили, меланхолично раздумывая, о каком способе казни договорится Арес. Ждать пришлось долго – солнце, которое стояло высоко в зените, когда мы вышли из замка магини, перекочевало по небосклону далеко за половину дня…

Наконец, Палач поприветствовал вернувшегося хозяина басистым лаем.

– Ну что, идём, оборотница. Всё готово. Ты приговорена к сожжению на костре.

Нда-а… В колдовстве магини нашёлся огромный жирный плюс – я почти ничего не почувствовала, услышав эти страшные слова…

На этот раз базар чуть ли не под завязку был заполнен громогласно галдящей толпой. Люди толкались у торговых палаток, скупая горячительные напитки и булочки с колбасками на закуску. Очевидно, не все были готовы наблюдать за сожжением живого человека на трезвую голову.

Чуть ли не в самом центре площади, на помосте, возвышающемся над землёй на высоту не больше одного метра, разместился устрашающего вида жертвенный столб, под которым лежала груда сухого хвороста.

Когда они успели так тщательно подготовиться? Или я просто не заметила эшафота, пока гуляла по базару, выбирая одежду для оборотней и скупая вкусности в дорогу?

Увидев приговорённую к смерти, толпа, собравшаяся на площади, возбуждённо загудела.

– Удивлён твоему спокойствию, – охотник то и дело изумлённо посматривал на меня, в полном безразличии бредущую к эшафоту.

Люди с интересом таращились на «оборотницу». Бабы охали и ахали, тыкали пальцами в «срам» – оголённые по колено ноги, – а мужики и вовсе грязно ругались, не забывая оглаживать колени похабными взглядами. Но расступались без возражений, пропуская нашу троицу к месту казни.

Охотник передал меня неряшливому дядьке, от которого несло пóтом и ещё чем-то на редкость противным. Этот дядька как безголосую и безвольную чурку поставил меня к столбу, завёл руки за спину и крепко стянул запястья верёвками, приговаривая:

– Так тебе, оборотница, чтоб всё ваше племя живмя сгорело, не будете людям зла доставлять.

Я почти ничего не видела. Отдавшись на волю судьбе, смотрела сквозь мутно колышущуюся перед глазами толпу куда-то вдаль.

Потом доски заскрипели – на помост взошёл охотник.

– Властью, данной мне Его Королевским Величеством, и с благословения господина мага трёх Врат, приговариваю оборотницу к смерти!

Противно воняющий дядька приблизился к жертвенному столбу с ярко пылающим факелом в руках, как вдруг радостный галдёж ожидающих «веселья» людей, перекрыл спокойный властный голос:

– Господин маг пошутил.

Толпа на мгновение затихла и как-то очень уж послушно расступилась, пропуская к эшафоту мужчину, который сказал эти слова.

Высокий, с широкими плечами, тёмными волосами и жёстким тяжёлым взглядом тёмных глаз. Этот мужчина буквально приковывал внимание – его странный костюм напоминал кожаные латы, его меч выдавал свою уникальность шикарными ножнами и рукоятью удивительной работы. Хотелось смотреть и смотреть на правильные черты лица, резкую линию бровей и твёрдые, чётко очерченные губы. Он источал непоколебимую уверенность и силу. Эта сила, кажется, захлестнула базарную площадь, и не ограничившись ею, полилась дальше, наполняя под завязку улицы города.

– Да кто ты такой, чтобы обсуждать решение нашего мага, чужак? – начал возмущаться весьма недалёкий мужичок, но его возмущение разбилось о стальной взгляд обернувшегося незнакомца.

Передние ряды, завидев этот взгляд, шарахнулись и отступили от помоста, наваливаясь на тех, кто стоял дальше. Началась свалка и давка, которая, к счастью, не продлилась долго и потому не имела фатальных последствий.

Мигнуло небо, провалившись на секунду в негатив*, а в следующий момент замершие в нелепых позах зеваки будто очнулись от сна – слегка обалдело покрутили головами и быстро разбрелись, словно внезапно вспомнили про неотложные дела. Арес ди Фараль вслед за всеми поспешил прочь, а его собака потрусила за хозяином.

Пропал и эшафот вместе с костром для казни.

На базарной площади Больших Врат остались двое: я и мужчина, который спас мне жизнь.

Но самое странное – платье с оборванным подолом сменилось на походный костюм. С длиной юбки, как у простолюдинов, но очень удобный, не чета наряду из гардероба Аддиса ди Вейра.

– Твои лохмотья привлекали бы ненужное внимание. Я решил, что так будет лучше, – словно прочитав мысли, как ни в чём не бывало сообщил мой спаситель.

В своей прошлой жизни, увидев такого мужчину, я не смогла бы связать и двух слов – слишком привлекателен по всем статьям. Слишком совершенен.

Да ещё этот тяжёлый проницательный взгляд, который, казалось, видел всё на свете. И даже больше…

– Они забыли о случившемся? – спросила исключительно для того, чтобы заполнить физически ощутимую паузу, во время которой мне хотелось провалиться сквозь землю.

И тут же до крови прикусила губу, вспомнив, что задавать вопросы магам не стоит.

– Объяснить людям, что они заблуждаются, можно, но это требует времени и желания, а у меня сейчас нет ни того ни другого, – невозмутимо ответил мистер Совершенство, разглядывая меня с лёгким научно-исследовательским интересом – обычно так рассматривают занятные музейные экспонаты, – Скажи, с какой стати королевский охотник решил казнить тебя как оборотницу?

Я заслушалась глубоким баритоном с лёгкой, чуть различимой хрипотцой, и потому ответила не сразу:

– Его собака что-то не то учуяла.

– Что-то не то? – едва заметно ухмыльнувшись, переспросил мужчина, – случайно не тех оборотней, которые ждут кого-то в Стромгольском лесу? Здесь недалеко.

Его тёмные глаза приковывали взор, словно мощнейший магнит, не давая ни единого шанса отвести взгляд.

Но ведь я на самом деле не оборотница! Так что нечего тут гипнотизировать.

– Я не знаю никакого Стромгольского леса.

Мужчина не стал спорить, лишь коротко кивнул, обозначив, что понял и принял моё, весьма шаткое объяснение.

– Тебе не следует оставаться во Вратах. Через пару часов собака охотника вновь учует «что-то не то». Могу переправить в ближайшее поселение, оно расположено километрах в пятидесяти на север.

Удивительное благородство. С чего бы? И что он попросит взамен?

В этом мире я окончательно отвыкла от того, что кто-то станет делать доброе дело «безвозмездно, то есть – даром», как говаривала сова во всем известном мультике. По крайней мере, со дня появления в магазинчике Торнсов и вплоть до настоящего момента мне не слишком везло. Разве что Кейд спас от голодного волка и согласился помочь в поисках драконов. Правда, самому оборотню встреча с драконами нужна не меньше…

Но было ещё кое-что, и это «кое-что» пугало меня сильнее давешней опасности сгореть в огне. Стоило этому образчику мужественности и силы появится, как я почувствовала к нему непонятное притяжение. Так планеты притягиваются к звёздам, а звёзды – к центру галактики. Мы общались всего ничего, а нелепая тяга не только не пропадала, она с каждой минутой усиливалась. Вдобавок появилось непреодолимое желание бежать от своего спасителя как можно дальше, а это уже выходит за рамки нормальной логики…

Я очень старалась не поддаться навалившейся вдруг панике, но получалось из рук вон плохо.

– Может быть, вы просто отпустите меня? Пожалуйста, – попросила, впрочем, не особенно рассчитывая на положительный ответ.

Уж очень живо было воспоминание об Аддисе ди Вейре, про которого я до последнего думала слишком хорошо.

– Разве я тебя держу? – равнодушно ответил незнакомец. Похоже, его-то как раз нисколько не трогало близкое присутствие красивой девушки, – Иди, куда хочешь.

Отпустил. Уф, слава богу!

Значит, я его больше никогда не увижу? Это плохо!

Противоречивые эмоции раздухарились не на шутку и фонтанировали так, что я разозлилась и чуть не забыла поблагодарить мистера Совершенство за своё спасение. Он уже прилично отошёл, когда я, опомнившись, побежала за ним.

– Что ещё?

Незнакомец резко затормозил и развернулся. Я бы на всей скорости впечаталась в его широкую грудь, но мужчина ловко схватил меня за плечи и удержал на расстоянии вытянутой руки.

Щёки мгновенно вспыхнули, выдавая смущение, сердце зашлось в неистовом ритме, а снизу вверх вдруг опалило неприличным жаром. Вырываться не пришлось – мистер Совершенство тут же отпустил меня, ещё и сделал шаг назад, будто не желая оказаться слишком близко.

Получается, я ему совсем не понравилась? Как-то обидненько…

– Хотела поблагодарить вас за помощь. Вы спасли мне жизнь.

– Благодари.

– Ну-у… Вот, благодарю.

– Всё?

– Всё.

Из-за противоречивых чувств со своей стороны и полного безразличия с его, я совсем рассердилась, и теперь буквально из последних сил сдерживала рвущееся наружу раздражение.

– Могу я, наконец, уйти, леди оборотница?

Не сказать, что тон мистера Совершенство в начале разговора отличался доброжелательностью, но, по крайней мере, был отстранённо-вежливым, теперь же температура интонаций упала ниже абсолютного нуля**.

Да кого он из себя корчит, в конце концов? Ещё и издевается!

И я чисто из вредности ответила:

– Только если скажете своё имя.

Тёмные глаза вдруг страшно почернели. Наступила гробовая тишина и резко сгустились сумерки, словно даже природа затаилась, испугавшись моего спасителя.

Я тоже сочла за благо затаиться, а очнулась в полном одиночестве. На улице стало чуть светлее, но ощутимо похолодало и появилась неприятная хмарь. Птицы с громким чириканьем носились низко над землёй, им вторил ветер, который жалобно завывал и раскачивал макушки деревьев. Деревья протестующе скрипели ветвями и шелестели падающими на землю листьями. Их тут же подхватывали воздушные вихри и в безумном танце разносили по улочкам Больших Врат.

Кажется, быть грозе…

_________________________________

*   Негатив – имеется в виду негативная фото-киноплёнка

**  Абсолютный нуль = минус 273,15 градуса по Цельсию