Глава 10

– Мне здесь не нравится, Кейд. Они какие-то странные. Я не хочу ночевать в этой таверне.

После сытного ужина, состоящего исключительно из растительной пищи, оборотни собрались уйти и оставить меня в «Утренней росе» до послезавтрашнего дня.

– Ну чего ты испугалась? – Кейд принялся уговаривать меня, как маленькую, – Я слышал, что ещё остались поселения, жители которых исповедуют благую веру. Её последователи против насилия в любом виде, поэтому они не едят птиц и животных, у них запрещено оружие. А главное, эти люди дружелюбны к странникам. Похоже, нам улыбнулась удача, Арника. Здесь ты будешь в безопасности, пока мы переждём полнолуние подальше в лесу.

И правда, гостеприимство жителей Белых Столбов было выше всяких похвал. Накормили бесплатно, даже за прекрасную комнату для ночёвки не хотели брать денег, но тут уж Кейд настоял – в его несуразном балахоне нашёлся ещё один ринг.

Наверняка не последний. Сколько он их вытащил, прежде чем переодеться?

– И они никого не боятся? – удивилась я, уже зная, что в здешних краях очень и очень небезопасно.

Да взять хотя бы этих двоих, что сейчас выглядят нормальными мужчинами. Стоят, смотрят честными глазами, а в полнолуние будут носиться бешеными собаками и убивать всё живое…

– Есть негласное правило не причинять вред тем, кто исповедует благую веру. Конечно, встречаются головорезы, плюющие на вековые традиции, но их немного.

– Мне здесь тоже не нравится, – неожиданно поддержал меня Жанко.

Весь вечер он кривился и хмурился больше, чем обычно.

– Я бы не стал оставлять здесь Арнику одну.

– И что ты предлагаешь? До полнолуния чуть больше суток, нам надо уйти подальше. Пока это возможно.

С бритоголовым альфа говорил совсем другим тоном – въедливым, с оттенком угрозы. После того случая в пещере он окончательно перестал жаловать своего соплеменника и, кажется, с трудом переваривал его близкое присутствие.

– Если посадим Арнику на дерево, обязательно передерёмся, и на этот раз я точно убью тебя, Жанко.

– А если меня не будет рядом, вы не станете нападать друг на друга?

– Нет. Пока нет причины, нет и драки.

Как у них всё просто! А я тут от страха дрожи. За себя, за них, за людей, которых в Белых Столбах несколько сотен. А, может, и тысяч.

– А сюда вы точно не успеете добежать в том жутком виде?

– Если уйдём прямо сейчас, точно не успеем, – о-очень недовольно ответил Кейд.

– Тогда идите, – решилась я, бросившись, как в омут с головой, – Надеюсь, переночую без проблем.

– Конечно, – кивнул оборотень, смягчившись, – вот, держи ещё ринг. Если гостеприимство хозяев вдруг иссякнет, будет, на что жить не меньше месяца. Но послезавтра мы вернёмся и продолжим путь. До Тамиора ещё довольно далеко.

Фокусник. У него в балахоне портал в сокровищницу или как?

Жанко с высоты своего роста мрачно наблюдал за нашим разговором, но перечить альфе больше не посмел…

***

Ночь прошла спокойно, утро и день я провела в комнате. Много спала – оказывается, сильно устала от изматывающего похода. Аппетита особо не было, и потому довольствовалась душистым травяным чаем с изумительно вкусными, звонко хрустящими печенюшками, которые принесла хозяйская дочь Тина – высокая, полная, очень красивая девушка с оленьими глазами.

Подумывала выйти на улицу, да так и не решилась, зато спустилась в обеденный зал – поужинать и послушать местного менестреля. Тина уверяла, что единственный на Белые Столбы певун (по совместительству её муж) чуть ли не самый одарённый со всём Лонгхастере.

Якобы его как-то услышали проезжающие мимо столичные богатеи и так впечатлились, что хотели забрать к себе в придворные музыканты. Но Йежек отказался из-за безумной любви к Тине. И будто только после этого случая девушка ответила согласием на его давнее предложение руки и сердца.

В обеденном зале царила празднично-домашняя атмосфера. Под потолком раскачивались из стороны в сторону разноцветные воздушные шары. За столиками с белоснежными скатертями сидели молодые парочки, семьи с детьми и люди почтенного возраста – все восхищённо слушали менестреля, который разливался соловьём на небольшом возвышении в центре зала.

Я задалась вопросом – почему эта мирная картина вызывает у меня стойкое ощущение тревоги? Почему активизировалось зудящее где-то в подсознании чувство опасности?

– Садитесь, госпожа гостья, садитесь, – зашептала Тина, – вон там есть местечко, уж не обессудьте, что с краешка. Все хотят Йежека поближе послушать.

Она так и лучилась гордостью за своего возлюбленного.

Я же, напротив, обрадовалась свободному столику у стены – там проще остаться незаметной, – а потому благодарно кивнула и тихонько пробралась в отдалённый закуток.

Удивительный голос менестреля рассказывал не менее удивительную, но очень грустную историю любви мага, «что горы лишь взглядом сметал» к простой девушке. Протяжные жалобные звуки струнного инструмента наподобие банджо добавляли песне печали – почти все представительницы прекрасного пола тихо плакали, да и мужчины то и дело украдкой смахивали набежавшую слезу…

– Тётенька, тётенька, тётенька…

Я так погрузилась в песню, что не сразу услышала, как меня кто-то зовёт.

Это была девочка лет пяти в длинном розовом платьице с рукавами-фонариками. Белые кудряшки и огромные глаза чистого голубого цвета делали её похожей на маленького ангела.

– Тётенька, смотли, – она выбросила вперёд руку, ткнув куда-то за мою спину.

Я инстинктивно обернулась, но, естественно, ничего, кроме стены с ярким плакатом «Поздравляем молодожёнов!», не увидела. Ангелочек показывала на стену пальцем, продолжая картаво шептать:

– Видис, видис? Этот злой, его надобно бояться. Этот тозе злой, но его не бойся. Он злой, но холосый. Есть есё один. Он узе насол тебя и сколо будет здесь. Беги! Сколей беги!

Как раз в этот момент закончилась песня, и последние слова девочки услышали все. К нам проворно пробралась раскрасневшаяся Тина.

– Минни, опять к посетителям пристаёшь! Иди-иди, не мешай.

Она подтолкнула голубоглазого ангелочка в спину, и та ушла, на прощанье одарив меня отрешённым взглядом.

– Вы простите, не в себе она. Год уж почти. Как родители её померли, так и ополоумела. Она ко всем пристаёт, говорит незнамо что.

Чтобы не расстраивать Тиву, я изобразила абсолютное спокойствие и попросила принести ужин. На самом же деле чувство опасности после странных слов девочки стало нестерпимым.

Рюкзачок при мне, печенье там есть. В конце концов, Кейд кое-чему научил – и воду найду, и пропитание. Да и к лесу привыкла – не умираю от страха в самой дремучей чаще.

Правда, всё это время со мной были оборотни…

Я немного посидела, для вида пожевала что-то горячее, не замечая вкуса, а когда все отвлеклись на новую песню Йежека, встала и пошла на улицу.

Но стоило пройти несколько шагов по направлению к выходу, как рядом вмиг нарисовался седобородый хозяин таверны.

– Что угодно госпоже?

– Ничего, – натянуто улыбнулась я, – хочу погулять по вашему посёлку.

– Не надо гулять. Послушайте нашего Йежека, мастер он песни-то петь, благодарение святому Онгхусу. Пускай Тина подаст вам самых лакомых сластей – покушайте.

– Спасибо за заботу, но я хочу на улицу.

– Невозможно вам на улицу-то выйти, госпожа. Запрещено.

– Кем запрещено? – сдвинув брови, поинтересовалась я, в душе перепугавшись до невозможности.

Мужичка моя напускная суровость не тронула ни капли, зато простой вопрос заставил серьёзно задуматься.

– Кем? Кхм-м… Кем же… Э-э… Кем…

Он сцепил узловатые пальцы в замок и долго стоял на месте, бормоча себе под нос и покашливая. Светло-карие глаза сперва уставились в одну точку, а затем начали тревожно метаться по залу. Шестерёнки мозгов проворачивались с таким скрипом, что его, наверное, слышали в далёком Бранáде.

– Не знаю, кем, – подытожил, наконец, хозяин таверны, даже не удивившись своему нелепому выводу, – Запрещено, и всё. Вернитесь в комнату.

Гениально, ничего не скажешь.

Я кивнула, вроде как, соглашаясь, а сама опрометью рванула к выходу, старательно лавируя между столиками. К сожалению, ничего хорошего из отчаянного манёвра не вышло. Несколько шагов – и в моё левое предплечье мёртвой хваткой вцепился вскочивший со стула парень, а правую руку сцапала идущая мимо незнакомая служанка.

Её нагруженный до отказа поднос рухнул на пол, осколки разбитых чашек покатились по полу, расплескав содержимое на посетителей, но она не обратила на эту неприятность никакого внимания.

Как и все вокруг.

– Да что здесь происходит? Чего вы ко мне пристали? – уже не стесняясь, в полный голос заорала я.

Но люди, которые пару минут назад счастливо улыбались друг другу, слушали красивое пение менестреля и ели вкусную еду, сейчас смотрели на меня равнодушными пустыми глазами.

Жуть… Происходящее всё больше напоминало ночной кошмар. Я даже прикусила губу, но боль и металлический привкус крови доказали абсолютную реальность этого дурдома.

– Госпожа, вернитесь в комнату, – как попугай повторил хозяин таверны, на его лице застыла неестественная, будто приклеенная улыбка, – Трорр, Фимка, отведите нашу гостью.

Парень и девушка-служанка синхронно кивнули и потащили меня наверх.

Отбиваться не стала – мои конвоиры были очевидно сильнее, особенно Трорр, смахивающий на бодибилдера, которых я всегда считала немного чокнутыми. Зачем так перекачивать тело, зачем закармливать его вредными добавками? По-моему, в груде мышц нет ничего привлекательного. Хотя дело вкуса, конечно.

Едва перешагнув порог комнаты, парень-гора вдруг отчеканил:

– Фимка, пошла вон отсюда.

Девушка послушно ретировалась и тихонько прикрыла за собой дверь.

Трорр тут же развернул меня к себе, плотно обхватив мощной ручищей второе предплечье. Светлые глаза начали жадно блуждать по лицу… остановились на губах, а затем нырнули ниже, физически ощутимо облапав шею и декольте… От этого страстного взгляда меня словно током прошибало.

Током ужаса.

– Думала, сбежишь? – прошептал он, наклонившись к уху, – Ах, Арника, Арника.

Я вздрогнула и дёрнулась, норовя высвободиться, но добилась только того, что мужчина неприятно рассмеялся. Так вот, почему мне показались знакомыми эти повелительные нотки. Ад!

– Узнала?

И не дождавшись ответа, чёрный маг в облике простого парня продолжил чеканить с неприкрытой злостью:

– Конечно, узнала. Думала, не найду? У меня твоя кровь, Арника. Да, она изменчива, как солнечная ртуть, но рано или поздно я всё равно нашёл бы тебя. Через несколько дней я приеду. Прекрати бегать от меня, слышишь? Прекрати! Иначе будет по-настоящему плохо.

Голос местного парня, высокий и гнусавый, в сочетании с внушительной комплекцией звучал забавно, но вот интонации … Никаких сомнений – это был Аддис ли Вейр собственной персоной.

– Вас в Глухом Гнезде дожидаются, ехали бы лучше туда, – призвав на помощь всё самообладание и силу воли, с иронией ответила я.

Достало бояться! Смертельно достало! И сейчас было неимоверно приятно увидеть вытянувшееся от удивления лицо Трорра, в которого каким-то неведомым образом влез несносный маг.

– Ты умудрилась познакомиться с Эдной? И остаться в живых? Эдна убивает девушек, способных затмить её красоту – есть у неё такая ма-аленькая слабость.

Телячьи глазки с длинными пушистыми ресницами придавали лицу доброе наивное выражение, никак не сочетающееся с неприятным, ощутимо тяжёлым взглядом Аддиса ди Вейра.

– Видимо, она решила, что я не слишком красива, – пожала плечами.

Ага, спешу и падаю рассказать, как из-за его сумасшедшей любовницы меня чуть не сожгли на костре.

– Не слишком красива? Очень смешно, Арника.

Он обнял меня за талию и плечи, и вдруг зашептал так тихо, что я с трудом расслышала слова:

– Я соскучился, девочка. Очень соскучился… Ничего не бойся, эти люди не причинят вреда. Скоро я приду и заберу тебя.

Его объятия стали почти нежными, заботливыми и баюкающими, но я не спешила умиляться и обманываться резкой перемене настроения этого монстра. И как оказалось, не зря.

– Не вздумай снова удариться в бега, Арника, – спустя всего секунду ядовитой змеёй прошипел Ад, – Этот тупой увалень Трорр будет охранять тебя. И запомни – если сбежишь, я убью всех и каждого в этой жалкой деревне.

И с отвратительной злой ухмылкой чёрный маг покинул тело бедного парня.

Глаза очнувшегося Трорра чуть не вылезли из орбит – он проворно отскочил от меня на почтительное расстояние, пряча за спину руки и невнятно бормоча:

– Прощения просим, госпожа гостья. Эт я… Не знаю, как вышло… Я туточки буду, ежели чего.

И, беспрестанно кланяясь, пулей вылетел за дверь.