Глава 24. Когда скучная и спокойная жизнь кажется не такой уж и плохой

Когда-то я думала, что моя жизнь скучна и неинтересна… Какие замечательные, оказывается, были времена! Тогда, чтобы получить массу незабываемых впечатлений, достаточно было прищемить себе мизинчик на ноге или выйти на улицу и неудачно встать на перекрестке с лужей.

Сейчас же меня собирались делить два неадеквата, которые лично мне вот совсем и ни при каких обстоятельствах и в выгодной подсветке не нужны. Вернее, я бы с удовольствием засадила обоих в местную тюрьму, чтобы суд вынес им меру пресечения, а лучше — усечения тех частей тела, которые сподвигли их на художества, что они творили и собираются продолжить творить.

— Леонардо, мне нужны наследники. Со временем мы сможем посадить кого-нибудь из них на трон, ведь в них будет кровь аристократии Эфрона. И темный жрец на троне всегда будет поддерживать своего учителя на посту канцлера. К тому времени я уничтожу своих братьев и стану королем Альтона. Ты представляешь, какие перед нами открываются перспективы?! Да мы шаг за шагом весь мир завоюем! — объяснил свою позиция Виттор.

— А ты не подумал, какие могут родиться дети от темного жреца и темной жрицы? — парировал Леонардо. — Что, если они смогут обращаться к изнанке, минуя все эти обряды и амулеты? Что, если смогут призывать души не только с первого пласта изнанки?! Представляешь, что будет, если призвать душу, с которой можно нормально договориться и которую можно подчинить, и она будет действовать неотличимо от человека, чье тело займет? Да мы так кого угодно сможем заменить и, как ты хотел, управлять всем миром!

У меня от таких перспектив мурашки размером с тарантулов по телу пробежали. А ведь и в самом деле… Когда я попала в тело Анны, мне достались часть ее воспоминаний и часть личности. А если душу, подобную моей, поработят такой клятвой верности, которая сейчас лежит на этих двоих, и заставят действовать в их интересах… Страшно представить, что тогда случится. Страшно уже то, что эти двое собирались провернуть и без этого. Власти им, видите ли, мало. А то, что погибнет множество людей, их не интересует, ведь лес рубят — щепки летят. Да и кого такие персонажи могут собрать вокруг себя? Какое будущее предложить?

Все эти мысли пронеслись в моей голове в мгновение ока. Леонардо с Виттором тем временем переглянулись и внезапно уставились на меня. И были эти взгляды острыми и недобрыми, словно у кобр, изготовившихся к броску. Страшно почему-то стало до дрожи в коленках. Показалось, что эти двое сейчас накинутся и разорвут меня на части.

И именно в этот момент сработало защитное свойство психики и в голове зазвучала знакомая детская песенка: «Мы делили апельсин, много нас, а он один».

Так вот, я не апельсин, и делить меня чревато! Попаданка решит сама, с кем ей быть и кому рожать детей!

Говорят, иезуиты были очень умными и умели задавать по-настоящему каверзные вопросы. Не знаю, как они, но я тоже кое на что способна:

— А если для всего вышеперечисленного темный жрец не нужен? Может, темная жрица и сама по себе способна рожать таких уникальных детей?

Нечего им облегчать муки выбора. Так, глядишь, передерутся, и до меня дело не дойдет.

Теперь эти двое снова мерили взглядами друг друга. Набычились, насупились... И я уже почти уверилась в том, что драке быть, как дверь в гостиную отворилась, и в нее спокойно вошли те, кого я ну никак не ожидала здесь увидеть.

— Вот, Арман, я же говорил, что все в порядке и леди ан Шэрран здесь, — поводя рукой, произнес высокий худой старик с кустистыми седыми бровями и обширной лысиной на макушке.

Я уже достаточно пообтесалась в высшем обществе столицы, чтобы знать, что это герцог ан Бриер — отец только что делившего меня Леонардо. Этот старик — очень весомая фигура при дворе. Можно сказать, глава оппозиции. Герцог не любит выпячивать свое влияние, и для этого у него есть другие лица, но при дворе все знают политический расклад. Без этого никак.

Как я поняла, показательное выдворение из дворца моего отца, которое провернули через юную Анну, было проведено именно из-за того, что тот не успел узнать подводные камни и дворцовые течения и был неаккуратен в высказываниях. А новичкам этого тут не прощают.

Арман, вошедший следом, окинул нас быстрым оценивающим взглядом. От него не укрылось витавшее в гостиной напряжение. По тому, как сузились его глаза, мне стало понятно, что он отметил и расхристанный вид принца, и мои перепуганные глаза. Он хотел что-то сказать, но в этот момент произошло сразу два события: из-за их спин с двумя пистолетами в руках вышел тот самый неприметный придворный и, отдав один пистолет герцогу, второй направил на… принца.

— Что здесь происхо… — начал было Виттор, но в этот момент раздался выстрел.

Бах!

Принц дернулся, неверяще опустил голову и увидел, как на его груди начала темнеть от крови белая рубашка.

— Отец! — пребывая в полнейшей прострации, пробормотал Леонардо.

Впрочем, в ступоре был не он один. Мы все не верили в произошедшее. Слишком быстро все изменилось. К тому же не было никаких угроз, предупреждений или предпосылок к убийству. А убили не кого-нибудь, а принца сопредельного государства!

Он только что вещал о мировом господстве, собственной изворотливости, прозорливости, значимости, делил женщину — и вот, цепляясь за стул, хрипел и падал на пол.

Происходящее казалось диким, нереальным, невозможным!

Я посмотрела на Армана и поняла, что он поражен не меньше.

— Герцог ан Бриер, как это понимать? — потребовал он ответа, протягивая руку к своему небольшому пистолету, который, как я случайно увидела, был спрятан у него под мышкой.

Но дуло герцогского оружия уже смотрело ему в лоб.

— Не надо, Арман. Опустите руку. Только медленно. — И ан Бриер со щелчком снял пистолет с предохранителя.

Канцлеру ничего не оставалось, кроме как сделать то, что от него требовали. Я же недоумевала. Почему Арман пришел в этот дом один? Почему в сопровождении герцога? Что тот ему сказал, если Арман не ждал подвоха? Вопросов тьма, но главный — что здесь вообще происходит?!

И видимо, этот вопрос мучил не меня одну, потому что канцлер спросил:

— Что здесь происходит?

— А вы разве еще не поняли? — Бровь герцога слегка дрогнула. Впрочем, ждать ответа он не стал. — Я через сына узнал, что принц Виттор то ли похитил, то ли соблазнил вашу невесту. Вы ведь собирались жениться на леди ан Шэрран, не так ли? — И, снова не дожидаясь ответа, продолжил: — Конечно, я, как и мой сын, узнал о произошедшем совершенно случайно. Разумеется, мы не могли остаться в стороне, и, так как Леонардо помог в спасении принца и был принят в посольстве, он провел меня и вас внутрь. Здесь вы, Арман, увидели, что похищения не было, а ваша невеста просто решила изменить вам с принцем. Разумеется, вы обезумели, как и в случае с вашей первой женой, которая умерла от вашей руки. — Арман открыл рот, чтобы что-то сказать, но герцог поднял свободную руку, останавливая его, и с иронией произнес: — Не спорьте, Арман, народ знает лучше. Такие сплетни ходят давно. Жаль, правда, что вы сегодня так и не убили вторую свою жену, но спишем это на счастливый случай. Так вот, вы, Арман, увидели этих двоих вместе и в приступе неконтролируемой злобы убили сначала принца, а потом и вашу несостоявшуюся невесту.

Сказав это, герцог кивнул убийце Виттора, и тот направил пистолет на меня. Арман побледнел, дернулся, но герцог лишь сильнее вдавил дуло пистолета ему в лоб, а палец на спусковом крючке напрягся так, что еще немного — и прогремел бы выстрел. Но это я зафиксировала лишь краем сознания. Потому что с ужасом смотрела на невзрачного мужчину с холодным безразличным взглядом и не верила, что мой новый жизненный путь закончится вот так.

— Нет! — внезапно передо мной появилась спина Леонардо.

Все происходило так быстро, что я даже не сразу поняла, что он загородил меня собой.

— Отец! Ее нельзя убивать! Она темная жрица! Понимаешь?!

Герцог некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— Ты в этом уверен?

— Она отправила душу из амулета в изнанку! На моих глазах!

— Н-да? — Герцог задумчиво, а потом с неудовольствием цыкнул. — Умеешь же ты озадачить, сын. — И, сощурившись, задумался.

Леонардо тем временем обратился к невзрачному:

— Я думал, ты служишь мне.

— Я всегда служил, служу и буду служить вашему отцу, — безэмоционально ответил тот.

— Конечно, — отмер герцог. — Лео, неужели ты думал, что я оставлю тебя без присмотра? Случилось такое однажды, и что? Ты появился с рабской клятвой, закрепленной самой изнанкой! Но ничего, я тебя от нее освободил, и все даже будет так, как вы с Виттором задумывали, но без Виттора, — усмехнулся герцог.

Я очень хотела видеть всю честную компанию, но Леонардо своей спиной загораживал обзор, что раздражало и одновременно дарило иллюзорное чувство защиты. Но я все же выглянула из-за его спины.

— Значит, жрица… — тем временем задумчиво произнес герцог и жестом приказал сыну отойти, чтобы видеть меня.

Как же в этот момент мне захотелось вскочить и вцепиться в отходящего Леонардо, чтобы он остался на месте и продолжал меня загораживать от этого монстра! Но усилием воли я сдержалась и лишь сильнее выпрямила спину и покрепче сцепила челюсти. Не хотелось выдать зубами дробь и показать этим гадам свой страх.

Арман стоял напряженный, сосредоточенный и злой настолько, что у него подрагивали ноздри, а губы побелели, так сильно он их сжал.

— Арман… — беззвучно произнесла я и на мгновение прикрыла глаза.

Хотелось одновременно кричать, плакать, что-то доказывать, забиться в угол и, тихо поскуливая, отгородиться ото всех, чтобы прийти в себя. Но ничего этого я не могла себе позволить.

Герцог тем временем оглядел меня с ног до головы, будто прикидывая: сгодится его сыну такая кобылка и не испортит ли она породу герцогов ан Бриер?

— Хорошо, изменим немного наш сценарий, — наконец произнес он. — Увидев, как принц пристает к бедной беззащитной девушке, которую похитил прямо с бала, канцлер в гневе убил Виттора. Но, как уже случалось, безумие захватило его слишком сильно, и он решил, что девушка тоже виновата, и решил убить и ее. Я пытался вмешаться, но он меня ранил…

— Ранил? — удивился Леонардо.

— Не переживай, небольшой порез у меня будет. Ради такого дела я, как еще одна жертва безумца, похожу с повязкой на руке, — отмахнулся герцог. — А ты, защищая девушку и своего отца, убил Армана. После смерти жреца такой силы что-то произошло, и ты сам инициировался в темного жреца.

— План хорош, — внезапно со злой иронией произнес Арман. — Больше ничего не забыли? Все продумали? Здесь ведь один неверный шаг — и фиаско.

— Ах да! — Герцог улыбнулся как-то по-доброму, по-отечески. — Мой сын будет так благороден, что решит спасти репутацию пострадавшей леди и возьмет ее в жены. — В его взгляде появился скепсис. — Надеюсь, там еще есть что спасать.

Я вспыхнула, но не от смущения, а от возмущения. Вот старый козел! И он будет кому-то рассказывать о благочестии и репутации?!

— Отец, Анна не такая, — к моему немалому удивлению, встал на мою защиту Леонардо.

Но в глазах герцога лишь прибавилось скепсиса, и он продолжил:

— На некоторое время, скорее всего, придется покинуть двор, но это вряд ли продлится долго. Думаю, в скором времени о благородстве моего сына сложат несколько баллад, а кое-кто случайно погибнет и не сможет стать следующим канцлером. — Герцог с укором посмотрел на Армана. — Неужели так сложно было потихоньку убрать своего соперника по жреческой касте? Все улики последних покушений на него указывали, я лично это контролировал. Ну да ладно, нет таких препятствий, которые нельзя преодолеть на пути к цели.

Он криво усмехнулся, явно наслаждаясь ситуацией. У меня же от подкатывающей паники волоски на теле встали дыбом. И подогревали это состояние тихие хрипы, которые все еще издавал истекающий кровью Виттор.

— Королю ничего не останется, кроме как вспомнить о народном любимце и защитнике девичьей чести, и ты, Леонардо, станешь канцлером. Вместе мы подвинем невесту принца и подберем ему подходящую нам девушку. По-моему, неплохой расклад. А я ведь и не думал, что все сложится так благоприятно.

Действительно, что может быть лучше нескольких трупов на совести и новый заговор, чтобы увеличить количество смертей?

Я представила, что все произойдет так, как только что обрисовал герцог, и мне стало дурно. Я даже дрожать перестала, придавленная осознанием грядущего.

— Я не буду поддерживать эту чудовищную ложь и не выйду замуж за Леонардо, — возразила я, и собственный голос показался тихим и писклявым.

Стало противно из-за собственной трусости, но демонстрировать удаль и отвагу не получалось.

— Куда ты денешься, девочка? — Во взгляде герцога даже появился намек на жалость. — Без рабской клятвы, подтвержденной силой изнанки, ты отсюда не выйдешь. И лично мне все равно, какой план реализовывать: первый или второй.

— Анна, я буду хорошим мужем, — попытался разбавить бочку нечистот ароматной бомбочкой для ванны Леонардо и натянул на лицо улыбку.

Смешно. Даже прежняя Анна после всего произошедшего не поверила бы в такую чушь.

— Осталось только убить меня, — холодно произнес Арман. — Но, дорогой герцог, вы уверены, что ваш план так идеален?

— Думаю, да. Пожалуй, только вы и можете оценить его изящество, господин канцлер. Не так ли? — Улыбка герцога вдруг стала по-настоящему грустной. — Прощайте, Арман. Вы были хорошим соперником. Наше противостояние доставило мне удовольствие. Даже жаль, что оно закончилось.

У меня кровь отлила от лица, и стало тяжело дышать. Как так?! Его убьют?! Нет! Не позволю!

— Нет! — Я подскочила, забыв о своих страхах, желая уберечь, защитить, спасти…

На худой конец, вцепиться в лицо этого старикана ногтями и доказать, что разъяренная женщина — страшное оружие. Меня перехватил Леонардо. Он словно ждал этого рывка.

— Стой! — прошипел он мне в ухо. — Нельзя!

Я собралась брыкалась, кусаться и биться до последнего, но внезапно увидела, как Арман спокойно положил руку на дуло направленного ему в лоб пистолета, а герцог, больше не медля, нажал на спусковой крючок. Мое сердце остановилось, дыхание перехватило. Казалось, само время застыло в ожидании звука выстрела, но… ничего не было.

Герцог давил и давил на спусковой крючок, но пистолет не издавал ничего, кроме сухих щелчков. Старик испуганно отступил на несколько шагов и обернулся к своему невозмутимому помощнику.

— Убей его! — выкрикнул он и со страхом посмотрел в лицо злющего канцлера.

Неприметный вскинул пистолет, но в этот момент Виттор за его спиной одним слитным движением поднялся на ноги и ударил убийцу по руке, выбивая из нее оружие. А потом вцепился мужчине в шею окровавленными пальцами и сдавил ее с нечеловеческой силой.

Неприметный вскрикнул от неожиданности и захрипел. Он брыкался, старался уцепиться за своего душителя, но Виттору, казалось, было все равно. Он стоял как скала, словно и не был ранен в грудь.

И тут меня осенило: а Виттор ли это? Лицо принца выражало спокойствие, на нем не дрожал ни один мускул, а глаза горели жаждой убийства. Это выглядело так страшно, что мы с Леонардо вцепились друг в друга, и было непонятно, кто к кому готов запрыгнуть на руки в поисках защиты.

— Не убивать, — приказал Арман одержимому, и тот выпустил из рук обмякшее тело. — Такой свидетель мне еще пригодится. Особенно если господин герцог решит оказать мне сопротивление и будет убит. — Арман достал свой пистолет, направил его на старика и процедил сквозь зубы: — Ну же, господин герцог, дайте мне повод пристрелить вас, как бешеную собаку.

— В-вы… в-вы же цивилизованный человек, — залепетал тот, бледнея и с ужасом глядя на дуло, смотревшее ему в лицо.

— Ну что вы, — криво усмехнулся Арман. — Я безумец с маниакальными наклонностями, готовый в порыве гнева убивать всех подряд. Разве не так?

— Нет-нет! Вы благоразумный человек. Я-я-я-я был неправ!

Герцог растерял весь свой лоск и надменность и выглядел теперь как обычный перепуганный старик. Он посмотрел на свой пистолет и откинул его прочь, словно это был скальп любимой тетушки. А потом застыл на месте, всем своим видом показывая, что не даст повода пристрелить его и готов исполнить все что угодно.

— Приглядывай за ним, — не скрывая сожаления, приказал Арман одержимому и перевел взгляд на Леонардо, почему-то избегая смотреть на меня. — Ты отпустишь Анну или предпочтешь и дальше делать глупости?

Ан Альманди перевел на меня ошалелый взгляд, посмотрел на мои пальцы, которыми я в него вцепилась, медленно меня отпустил и развел руки в стороны. Разумеется, я тоже поспешила от него отодвинуться. Но тут случилось странное: Леонардо сделал шаг вперед и снова загородил меня собой.

— Арман, она ни при чем. Не нужно ее трогать.

Не знаю, что в этой фразе задело канцлера больше всего, но он будто с цепи сорвался и набросился на Альманди с кулаками, повалил его на пол и начал от души мутузить. Леонардо пытался сопротивляться, но Арман походил на стихию, а ей противостоять бесполезно.

— Арман! — позвала я, беспокоясь, что он забьет Альманди до смерти. — Арман!

Бесполезно. Видимо, герцог накаркал и канцлера таки охватило кратковременное безумие. Я огляделась в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы остановить его, и увидела неподалеку пистолет, выбитый у неприметного придворного из рук. Схватила оружие и, закрыв глаза, нажала на спусковой крючок.

Бах!