Глава 14

Джун

Запах затхлой сырости. Промозглый холод, пронизывающий до костей не защищённое шерстью человеческое тело. Серая темнота, едва нарушаемая чадящим в дальнем конце коридора факелом. Факелы дешевле магических светильников — разумеется, никто не станет тратиться на дорогое освещение в темницах. Тем более что здесь по определению должно быть темно.

Но больше всего раздражал звук капающей воды в конце коридора. Кап. Кап. Кап. Спустя столько часов хотелось запихнуть себе в уши по бревну, лишь бы ничего не слышать. И магия в этом месте не отзывалась — даже безмолвие не наложить.

Но гораздо сильнее беспокоило другое: до Марьяны я так и не добрался. И теперь даже не понимал, где она и что с ней. И это безмерно выводило из себя.

А ведь в происходящем винить было некого, кроме себя. Волновался, построил портал слишком близко ко дворцу — и напоролся на патруль. Ребята молодцы. Сработали быстро. Когда возле них из портала вышел Мышиный король во всём своём крысином величии, не растерялись, а скрутили и доставили во дворец. У меня и шанса отбиться не было — не против пяти взрослых магов. Хотя я, безусловно, пытался.

— Ну здравствуй, кузен, — послышался издевательский голос, и я устало поднял взгляд.

Адам выглядел безупречно. Особенно на фоне сильно потрёпанного меня. Идеально сидящий синий костюм подчёркивал фигуру. Кисти прикрывали белоснежные перчатки. А на шее виднелся знакомый кулон… Явно нарочно выставленный напоказ.

Я прищурился.

— Что с Марьяной?

— О, Кристиан, неужели она для тебя так важна?

— Совсем не важна, — возразил я, не сводя взгляда с кулона. — Так что с ней?

Адам издевательски потёр гладкий подбородок. Словно раздумывал, ответить или нет.

— Вообще-то, тебя это не касается, — протянул он. — Но я, так и быть, расскажу. Сейчас твоя Марьяна расплачивается за ложь. Она несколько недель притворялась моей истинной парой, обманом заменив мою невесту. За это она заслуживает как минимум смерти.

— А ты очень любишь обрекать людей на смерть, да? — прошипел я. После слов Адама с трудом получалось держать себя в руках. Обнадёживало лишь то, что ублюдок говорил в настоящем времени. Значит, Марьяна ещё жива. А раз жива, значит, я её спасу. Только вот придумать бы, как выбраться из клетки.

— Только если они того заслуживают, — огрызнулся принц. — Вот ты, например. Ты меня ударил. А ещё убил мою мать.

— Ты что-то путаешь, — оскалился я. — Всё было наоборот.

Та мерзкая история с принцессой Пирлипат, которую якобы прокляла моя мать. И которую якобы спас Адам, после чего его провозгласили принцем.

На деле проблемы принцессы были намного серьёзнее. Девочка не была законнорождённой. И Амадею кон Лейберу просто надо было протащить на трон своего единственного сына. Поэтому он попросту нашёл мага, который по-быстрому проклял бедняжку, а затем разыграл спектакль со спасением.

Якобы, для спасения принцессы нужно было расколоть какой-то там особо твёрдый орех. Что за бред? И ведь подданные повелись. И один за другим юноши ломали зубы о якобы орех. На деле же — артефакт, раскрывавшийся вблизи королевской крови.

Мою мать же заваливали угрозами и мольбами снять наложенное проклятье с принцессы. Мама знала, что проклятья не было. Я знал. Да любой это понимал — она мухи бы не обидела.

И в итоге она не выдержала. Направилась во дворец Конфеттенбурга с официальным визитом. Считала, что на виду у подданных ей точно не навредят. Я же так не думал. Поэтому увязался следом, прикрывшись отводом глаз. А со мной пошёл Арно.

Дальше всё как в тумане. Могу сказать лишь одно: свидетели Адама не остановили. Королеву Мышильду он убил прямо у подножия трона под одобрительным взглядом отца. На глазах у всех придворных. А я совершенно ничего не мог сделать, потому что Арно держал меня в стазисе, чтобы не вздумал вылезти в одиночку против целого зала.

Арно меня тогда спас. Хотя долгое время я не мог простить ему того поступка. Лишь время спустя я понял, что двое пятнадцатилетних мальчишек ничего не могли сделать на чужой территории. И если я волновался за мать, то изначально не стоило пускать её в Конфелию. С другой стороны, как остановить правящую королеву? А она всегда хотела лишь мира…

— Убийство твоей матери было местью за мою, — выплюнул Адам. — Моя мама скончалась из-за того, что вы рушите магический фон Конфелии. Дядя пытался ей помочь. Каждый день проводил процедуры. Но ей всё равно становилось хуже.

— О, ну раз процедуры, то конечно, — оскалился я. — Лекарю не пробовал показать?

— Не смей зубоскалить! Я потерял самого близкого человека! Из-за тебя!

— Тут мы в схожих ситуациях.

Повисла пауза. Принц тяжело дышал, впившись в меня взглядом. А я молча смотрел на него. Ситуацию с матерью я прожил давным-давно. И сейчас меня гораздо сильнее беспокоило состояние Марьяны, чем месть. В тот момент Адаму было лет пятнадцать, примерно как и мне. Вряд ли он полностью осознавал, что творит.

Нет, я не был готов его простить. Но и мстить тоже больше не хотел. В жизни появились гораздо более важные вещи.

— Ты умрёшь, — холодно бросил принц, взяв себя в руки. — Завтра, после коронации, я устрою шоу. На котором мои домашние питомцы заживо разорвут Мышиного короля. Мне даже руки марать не придётся.

Значит, я выберусь отсюда завтра. Превосходно.

— Коронации? Неужели ты наконец смог избавиться от проклятья? — усмехнулся я, хотя уже начал понимать, в чём тут дело. И Адам подтвердил мои догадки.

— Ну конечно. Не поверишь, но с этой вещицей, — он подцепил пальцем кулон, — артефакт сообщил, что на мне нет ни единого проклятия. Просто волшебная вещица.

Снятая с шеи Марьяны. Которую я просто обязан вытащить.

— Что ж, тогда до завтра, ваше высочество. — Улыбка вышла кривой и неискренней. — Удачи на коронации.

— Удачи сдохнуть, — бросил принц и удалился, звонко чеканя шаг.

А я замер, вглядываясь в его тень. Мне показалось или где-то возле стены только что мелькнул лысый хвост?

Не показалось. В подвале действительно были крысы. Даже удивительно, как мы до сих пор не столкнулись. А впрочем… Может, и к лучшему. В человеческой форме и без капли магии я мало на что был способен. И уж точно не приказывать крысам. Хотя…

Расположившись в дальнем углу камеры, я полностью расслабился и выровнял дыхание. Ждать я не слишком любил, но тут уж выбирать не приходилось. Была у меня в арсенале одна техника. Точно рабочая, но с небольшим ограничением — для неё был необходим прямой контакт с целью. А значит, нужно эту самую цель поймать. И в текущих обстоятельствах ловить приходилось на живца.

Цоканье крохотных коготков послышалось через четверть часа. Мелкий зверёк перебежками пробирался ко мне, чтобы оценить свежесть и качество еды. Да, иллюзий я не питал. Умру — сожрут. Будь я хоть трижды Мышиным королём. Тем более, что на этих уровнях темницы рацион крыс разнообразием не отличался, а выживать как-то надо.

Я замер. Старался дышать поверхностно и едва слышно. Позволил малышу забраться по рукаву и на грудь. Не шелохнулся, пока он обнюхивал мои карманы в поисках еды. И дёрнулся лишь когда крысёныш приблизился к лицу. Тут-то я его и накрыл.

Зверёк пискнул и затрепыхался, стремясь выбраться. Увы, мои планы с его желаниями не совпадали. Жди потом следующего неосторожного дурачка.

— Ну привет, — ухмыльнулся я, вглядываясь в настороженные глазки. — Мелкий ты больно… Ну да ладно, сойдёшь.

Выудив из голенища нож, я проколол палец свободной руки. Прижал выступившую каплю крови ко лбу мышонка и прикрыл глаза. Есть магия или нет, а формулу я нарисовать всё равно могу. Другое дело, что она пока не подействует. Зато сработает потом, когда крысёныш выберется из безмагической зоны. Причём не только на него, но и на всех крыс, находящихся рядом.

Поэтому сейчас я плёл заклинание. Вписывал условие, по которому нужно найти определённого человека. А также добавлял полное подчинение, содействие и защиту. Жаль, пока это всё, что я мог сделать. Хотелось бы больше, но увы.

Закончив, я выудил из нагрудного кармана клочок бумаги и карандаш. Нацарапал короткую записку и закрепил на лапе маленького гонца. Лишь после этого опустил перепуганного до полусмерти малыша на пол. Он несколько секунд сидел, прижав уши, а потом рванул к стене и прочь из камеры. Что ж, теперь оставалось лишь надеяться, что достаточно скоро он поднимется на другие этажи. Магия активирует заклинание. И по связи истинной пары, завязанной на мою кровь, крысы найдут Марьяну. Надеюсь, она смогла полностью справиться со своим страхом, и не пришибёт зверька. Надеюсь, она сама ещё жива. Сейчас же остаётся только ждать.

Со вздохом я спрятал карандаш в нагрудный карман. Перехватил нож, заложил за голенище… И вздрогнул. Потому что лезвие лязгнуло о металл, которого там совершенно точно не должно было быть.

Стянув сапог, я засунул руку в пространственный карман и вытянул… Механическое сердце, ну конечно! Я совершенно забыл, что артефакт со мной. По-хорошему, стоило отправить его с Арно. Хотя какая разница, если никто кроме меня не сможет снять проклятие?

— Ну здравствуй, — вздохнул я. — Заставило же ты меня побегать.

— Ну здравствуй, — отозвалось сердце. — Я вообще-то не просила за мной бегать.

От неожиданности я дёрнулся и выронил артефакт. Он с грохотом упал на пол и покатился к решётке. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя — едва успел перехватить сердце до того, как оно покинет пределы камеры. Неловко было бы обойти половину страны и два мира в поисках этого предмета, чтобы потом самым дурацким образом его потерять.

— Ты разговариваешь? — Голос звучал хрипло, но и не удивительно. О подобном меня не предупреждали. А стоило бы!

— Одно из двух, — прозвучало в голове. — Либо это я разговариваю, либо ты говоришь сам с собой.

Второе вероятнее… Наверное.

Оглядевшись и бросив быстрый взгляд по коридору вправо и влево, я снова забился в угол и поднял артефакт на уровень глаз.

— Почему мой прадед не писал, что ты говоришь? — выдохнул я.

— Не ко мне вопрос. А вообще, думаю, ему было стыдно.

— За что это?

— Ну как же, я ему сказала, что не хочу оказаться в груди мерзкого короля. А он всё равно меня туда потащил. А потом потерял. Конечно, ему было стыдно.

Я с силой потёр лицо и снова уставился на кусочек металла с шестерёнками. Если на секунду допустить, что я не сошёл с ума и в самом деле разговариваю с артефактом, то, пожалуй, стоило всё же спросить:

— А чего же хочешь ты?

— Я? Я хочу к той милой девушке, что меня вытащила из склепа. Просто идеальный сосуд! Молодая, сильная — и умирает! Мы могли бы помочь друг другу.

— Ясно…

Интересно, будет ли мне стыдно, когда выяснится, что я всё же собираюсь погрузить артефакт в тело того самого «мерзкого короля»? Пожалуй, что не очень. Всё-таки испытывать чувство вины перед артефактом — странно. Но всё-таки говорить о собственных планах пока не хотелось.

— Я тоже очень хочу к той девушке, что тебя вытащила, признался со смешком. И искренне надеюсь, что в ближайшее время смогу с ней встретиться.

— А меня с собой возьмёшь? — оживилось сердце. Даже шестерёнки быстрее закрутились. Или мне кажется?

— Возьму, — согласился со смешком. — Будем её вместе спасать.

— Спасать? Она в беде? — Бесшумная работа сердца сменилась взволнованным тиканьем. — Тогда бежим скорее!

— Видишь ли, тут не так всё просто, — отозвался, оглянувшись на решётку. — Но как только появится возможность…

Не знаю, сколько просидел, разговаривая с Механическим сердцем. Да и не уверен, что всё это мне не примерещилось. В какой-то момент я провалился в сон.

А проснулся от того, что в меня грубо тыкали какой-то палкой.

— Вставай, крыса, — прошипел стражник. — Пора на арену.

Марьяна

Когда старик Дроссель сказал, что я вряд ли выживу, он явно кокетничал. Хотя, по правде говоря, слово кокетство было слабо применимо к этому сморщенному садисту. Так что нет, он откровенно врал. Более корректно было бы сказать: «Я буду издеваться над тобой, пока ты не сдохнешь, а потом, возможно, ещё и поглумлюсь над трупом — пока не решил».

Козёл.

В комнате без окон я потеряла счёт времени. Полдня? День? Неделя? Год? Без понятия. Я забывалась сном, полным боли. А потом меня возвращали в реальность. Тащили под локти в жуткую лабораторию, клали на кушетку, пристёгивали конечности… А дальше начиналась боль наяву.

— Смотри, какая молодец, — говорил Дроссель стоявшему рядом Адаму. — Другая умерла бы ещё три сеанса назад. А эта цепляется за жизнь. Столько энергии с неё.

Цеплялась. Всем, чем могла. Хотя, казалось бы, зачем? Раз Джун от меня отказался, то и жить незачем.

И всё же та самая жажда, поселившаяся несколько месяцев назад, призывала не сдаваться. Потому что, проведя столько времени в больницах под капельницами, обвешанная датчиками, я осознавала ценность жизни как никогда. И готова была держаться столько, сколько смогу. Пусть даже ничего в этой жизни не осталось. Даже смысла.

Из очередного вязкого забытья выдернул писк. Нижней губы коснулись крохотные коготки, и я распахнула глаза, пытаясь отвлечься от раздирающей боли в груди. И тут же поняла, что крыша у меня точно поехала. Потому что с тем, что любимый мужчина превращается в гигантскую крысу, я, допустим смирилась. А вот тот факт, что маленькая крыса в данный момент сидела у меня на груди и внимательно заглядывала в глаза, оказалось для меня уже слишком.

— Кыш, — пробормотала я неразборчиво. Губы слушались с трудом. Язык и вовсе едва ворочался. Говорить не хотелось. Тем не менее, я пояснила: — Пошла вон.

Однако зверёк слушаться не хотел. Так и продолжал сидеть и глазеть на меня. Более того, рядом послышался шорох, и правой руки коснулось что-то мягкое. А потом и левой тоже.

Прикрыв глаза, я тяжело вздохнула. Здравый смысл напомнил, что я, вообще-то крыс до смерти боюсь, так что мне, пожалуй, следовало как минимум завизжать… Но было так нечеловечески лень… Лень было всё. Даже просто встать и дотянуться до стакана воды.

Пожалуй, следующий сеанс, как называл это Дроссель, станет для меня последним. Если я до него вообще доживу.

Писк опять привлёк внимание, и я снова открыла глаза. Оказывается, успела задремать. Но только крыса никуда не ушла. И продолжала выжидательно смотреть на меня.

— Ну что ты хочешь? — спросила устало.

Конечно, я не ожидала, что мне ответят. Но крыса внезапно отреагировала, вытянув лапку. Лапку, к которой крепилась записка.

Моргнув, я прикрыла глаза, снова открыла и сфокусировалась на клочке бумаге. Он точно был. Кто-то свернул в трубочку бумажку, перемотал ниткой и завязал на лапке у крысы. Которая сидела у меня на груди и явно ждала, когда я эту бумажку у неё заберу.

— Вот теперь я точно видела всё, — пробормотала я и, с трудом подняв руки попыталась развязать нитку непослушными пальцами.

Крыса раздражённо пискнула, всплеснув лапками (что смотрелось весьма комично, кстати) и, согнувшись, сама перегрызла нитку. У меня в пальцах оказалась маленькая трубочка из бумаги. Развернула раза с третьего и вгляделась в буквы.

«Куколка, дождись меня. Крысы помогут. Люблю.»

Я уставилась на бумажку, не вполне осознавая смысл прочитанного. Ни одно разумное объяснение в голову не приходило. Ну, кроме того, где Джун не разорвал нашу связь, а вместо этого решил меня спасти. Но ведь это невозможно! Правда ведь?

Прислушавшись к себе, я постаралась поймать те самые ощущения, которые испытывала, когда рядом был Джун. Я ведь чувствовала его, точно помню. Как же это происходило?

Ощущение истинной связи возникло внезапно — словно взрыв. Я застыла, ошеломлённо глядя перед собой. Я снова чувствовала Джуна! Он был совсем рядом — скорее всего в этом же здании! А значит, сдаваться точно рано.

Превозмогая усталость, я села и огляделась. На столике возле кровати стоял стакан воды и тарелка слипшейся овсяной каши. Если бы не Джун, я бы к этому и не притронулась. Но сейчас — мне нужны были силы. Сколько бы из меня ни вытянул Дроссельмейер, я готова была собрать все остатки. Но сначала…

— Вы сможете найти ключ от двери? — обратилась я к крысам. Да, их тут было не меньше десятка. И все внимательно слушали меня. — Ключи должны быть у охранников. Они приносили мне еду.

Услышав мои слова, крысы бесшумно бросились врассыпную. А я принялась за кашу. Глотала, не чувствуя вкуса, и запивала водой. Если Джун пришёл за мной, у меня должны быть силы уйти с ним вместе. Вряд ли он сможет одновременно отбиваться и нести меня на руках.

К моменту, когда крысы притащили связку ключей, я уже успела доесть и подняться на ноги. В крови бурлил адреналин, и силы понемногу наполняли тело. Так что получив ключи, я сразу кинулась в двери. Первый, второй, третий… Подошёл восьмой. Повернув ключ, я дёрнула дверь, шагнула в коридор…

И тут же уткнулась в широкую грудь.