Глава 15

Джун

— На выход, крыса, — повторил охранник, недовольный моей медлительностью.

Я, щурясь, поднял взгляд. Зажатый в руке охранника фонарь слепил после уже привычной темноты. Но я всё-таки смог различить несколько силуэтов. Значит, он не один. Усмехнувшись, прикрылся ладонью от света.

— Разве мне не полагается последняя трапеза?

— Крысы не заслуживают снисхождения, — послышался голос с заднего ряда. Мальчишка. По голосу — лет восемнадцать от силы. Пришёл посмотреть на убийство врага?

— Вас не смущает, что я человек? — хмыкнул я.

— Обычное колдовство, — пробасил кто-то из стражников. Я наконец их разглядел. Не меньше десятка. Неужели настолько сильно меня боятся?

— Здесь не работает магия, — осклабился я. — И вы это знаете не хуже меня.

Если бы магия работала, я не сидел бы здесь в человеческом обличье. Потому что кулон был спрятан в карман ещё с самого Зефира. Обнадёживало одно: казнить меня точно будут в облике крысы. И ещё людей побольше соберут, чтобы видели, что с гадким Мышиным королём покончено. А значит, в том месте будет магия.

Что ж, тогда мне, пожалуй, действительно стоит проследовать с парнями. Возможно, на новом месте я даже смогу почувствовать куколку.

Тот факт, что я не ощущал истинной связи, сводил с ума. Да, скорее всего, дело было в большом количестве подземных перегородок, многие из которых, по-видимому, фильтровали магию, а какие-то наверняка притупляли и ещё что-нибудь. Но мне всё равно не давала покоя мысль, что Марьяна могла погибнуть, а я не успел её спасти. И как мне теперь с этим жить?

С трудом поднявшись на ноги, шагнул к выходу. Охранники тут же расступились. А стоило выйти в коридор, молча указали, в какую сторону идти и продолжили следовать в нескольких шагах позади. Словно брезговали прикасаться к проклятому королю. Как будто это проклятье заразно. Хотя в их понимании так оно и было — именно этим они объясняли тот факт, что все жители Мышира в один момент стали крысами. Именно поэтому было введено в Конфелии правило, что король не должен быть проклят. Так они защищали себя. Вернее, думали, что защищают.

Уверен, мои подданные жили куда лучше жителей Конфелии. Да, совсем гладко не бывает нигде. Но у нас был более высокий уровень прогресса, пусть и без магии. Программы поддержки и помощи подданных, оказавшихся в сложной ситуации… Едва ли жители Конфелии могли похвастаться чем-то подобным.

Зато не крысы, да. И ещё пряники на деревьях растут.

Центр тяжести неуловимо сместился, и я покосился на свою руку. Волоски на коже стали гуще. Значит, здесь начинается зона магии. Хотя мне это пока никак не поможет. Вряд ли я смогу в одиночку разобраться с десятью парнями, да ещё проведя столько времени в темнице. Хорошо, что в пространственных карманах я всегда хранил стратегический запас воды и вяленого мяса — иначе сейчас бы еле ноги волочил: питанием пленника они не озаботились.

— Можно мне хотя бы воды? — спросил, останавливаясь и оборачиваясь через плечо. Собственная фляжка опустела ещё ночью, и пить хотелось неимоверно.

Повисла пауза. Они видели перед собой человека. А отказать человеку в воде — подло. Тем более перед смертью. И чувствовали это все. Чувствовали и молчали.

— Возьми, — вздохнул тот, что держал фонарь. — Что мы, звери какие.

Спрятав усмешку, забрал протянутую фляжку и сделал несколько жадных глотков. Знали бы они, как их правители поступили с моей семьёй, не были бы столь категоричны. Звери, и ещё какие.

Но вслух возражать не стал. Вернул фляжку, поблагодарил и, расправив плечи, продолжил путь. Теперь я уже всем телом ощущал изменения. Фигура менялась, на коже проявлялась шерсть. Лицо вытянулось в морду, обзор стал шире, зато из цветовой гаммы ушли оттенки красного. Ничего непривычного.

А ещё я спиной ощущал возросшее напряжение и агрессию. Пару минут назад они со мной разговаривали, теперь же убили бы не задумываясь.

— Пришли, — буркнул тот, что с фонарём. И Крикнул: — Джозеф, поднимай!

Прямо передо мной поползла вверх кованая дверь. А за ней я увидел усыпанную песком арену.

Ну надо же, какой интересный способ казни. Похоже, его высочество Франц Тобиас Адам Дроссельмейер увлекается подпольными боями.

Стоило мне показаться на арене, как гул, наполнявший пространство, затих. Повисла напряжённая тишина. Затем зазвучали шепотки. И, наконец, зал взорвался яростными воплями негодования. Очевидно, до этого момента они крыс не видели. Ну, по крайней мере таких больших, как я.

Пока я находился на арене один, но что-то подсказывало, что передышка временная. И нужна она для того, чтобы зрители, сидевшие амфитеатром в несколько рядов, могли получше меня разглядеть.

— Эй, крысёныш! Сегодня отправишься к мамочке, да?

Я поморщился, но не стал оборачиваться на оклик. Вместо этого мой взгляд безошибочно нашёл Адама. В идеальном костюме, небрежно наброшенной на плечи мантии и золотой короне, украшавшей светлые волосы. Дорвался всё-таки. Не удивлюсь, если он её теперь даже в ванне снимать не будет.

Мы сцепились взглядами. Я хотел найти в голубых глазах хоть что-то. Толику раскаяния, смущение, растерянность… Но нет, он был полностью уверен в том, что делает. И если убийство моей матери я ещё мог списать на неокрепший подростковый мозг, то сейчас мне нечем было его оправдать. А надо ли?

Оторвав взгляд от новоиспечённого короля, я сосредоточился на барьере, отделявшем арену от зрителей. Магия. Довольно сильная, но пробить можно. Хотя, даже если пробью — что дальше? Сразиться с парой сотен мужчин? Да там одних боевых магов человек десять. Я же человек, а не монстр.

Песок пах засохшей кровью — его явно часто использовали. Арену огибали гладкие каменные стены высотой в пару метров. Ряды со зрителями начинались сразу над ними и шли вверх, постепенно переходя в купол, венчавший помещение. Такой же серый и каменный, явно намекавший на то, что мы в подвале. Теперь словосочетание «подпольные бои» обрело новый смысл.

Единственным, что выбивалось из общей картины — это гигантская статуя Святого Кондитера с мечом в руке, застывшая прямо на арене, у дальней стены, лицом к королю. Я так понял, это символизировало высшее одобрение. Как будто то, что здесь творилось, происходило с божественного благословения или вроде того.

От мыслей отвлёк скрежет, и я обернулся, чтобы посмотреть на своего оппонента. Поскольку мне самому оружие не дали, стоило предположить, что противник окажется вооружён до зубов.

Однако я оказался в корне неправ. Противник, вернее, противники, были безоружны. Насколько вообще может быть безоружно существо, обладаавшее гигантскими, в мою руку, клыками и острыми как бритва когтями.

— Твою ж кошку… — пробормотал я, пятясь назад. А на меня мягкой походкой наступали два кота. Тощих и очень злых. Один серый, другой рыжий.

Я считал, что в Гофиаре нам с куколкой не повезло встретить чудовище? Да тот белый пушистик — просто лапочка по сравнению с этими существами…

Земля содрогнулась, уши заложило — это послышалось оглушительное урчание. Котики явно не видели во мне соперника. Какое там — я едва доставал им до морды, даже поднявшись в полный рост. Если на этой арене кто-то и мог составить им конкуренцию, так это Великий Кондитер. Жаль, местное божество не спешило за меня вступаться — не зря я никогда в него не верил.

Примерно с минуту я продолжал пятиться. А потом серому коту это наскучило. Он резко припал на передние лапы и переступил задними, примеряясь к прыжку. В явном намерении мной закусить.

К сожалению, здесь наши интересы не совпадали: закуской становиться я категорически не собирался. О том, как победить двух гигантских котов и выбраться, собирался подумать потом. Сейчас же сосредоточился на выживании.

Поэтому, когда кот, примерившись, прыгнул на меня, я рванул вбок. Перекатился и, не выпрямляясь, припустил вдоль края арены на всех четырёх. Какой позор! Счастье, что меня не видит Марьяна. Но правда в том, что с текущим центром тяжести так бегать действительно быстрее.

Зал ликовал: по кругу арены неслась гигантская мышь, а следом — два огромных, с небольшой дом, кота. Вот это я понимаю, развлечение. Нет бы книжку почитали…

К сожалению, эти гонки не могли продолжаться бесконечно. После темницы и без нормальной пищи я вскоре стал уставать. А котам просто надоело. Рыжий продолжил бежать, а серый бросился наперерез.

Резко остановившись, я попытался сотворить боевое заклинание… И сразу понял, почему котов два. Если с одним я ещё мог бы бороться магией, то второй меня за это время просто снесёт.

Осознал это в тот момент, когда почти схлопотал удар лапой. В последний момент успел вместо боевого заклинания сформировать физический щит и свернуться в комок.

Следующие несколько секунд я катился по песку на манер мячика, пока не врезался во что-то твёрдое. Задрав голову, уставился на статую кондитера. Которая наблюдала за моей казнью со снисходительным любопытством.

Кажется, боги вообще любят кровопролития. Точно так же в Кавахари статуя богини Кавахены следила за убийством куколки.

Статуя Кавахены.

С дырой в груди.

Внезапная идея была настолько абсурдной, что, пожалуй, могла бы сработать. Увернувшись от прыжка рыжего и поднырнув под лапу серого, я ухватился за край каменного сапога и принялся карабкаться вверх.

Коты инициативу поддержали. Один без труда забрался на плечо статуи, другой остался караулить внизу. Они с любопытством следили, как один мелкий по их меркам крысёныш с упорством барана карабкается вверх по каменной статуе. Словно им было интересно, упадёт или нет. Если упадёт — сожрёт серый. Если нет — рыжий. Отличный расклад.

Жаль, не для меня.

Застыв возле груди Кондитера, я засунул руку в голенище сапога и извлёк на свет то, что так давно искал.

— Привет, — прошипел я, уворачиваясь от нетерпеливого выпада кошачьей лапы. — Если ты всё ещё хочешь увидеть Марьяну, поможешь мне выбраться.

— Даже не думай об этом, — пронеслось в голове.

Но я уже вдавил сердце в грудь статуи.

Кажется, мир замер. Зал затих, и только сейчас я понял, насколько оглушительно они шумели до этого момента. Срывая голос, перекрикивая друг друга. Если бы не магический барьер, они бы точно швырялись остатками еды. А тут — тишина.

Коты напряглись, предчувствуя неладное. И, кажется, всерьёз раздумывали, не попроситься ли обратно в клетку. Даже магические светильники, до этого ярко освещавшие арену, слегка притухли.

— Ты пожалееш-шь, мальчиш-шка, — проскрипел Великий Кондитер, и зал дружно ахнул, не веря собственным глазам и ушам. Статуя, стоявшая здесь все эти годы, внезапно повела плечами, словно разминаясь. Пошевелила руками и переступила с ноги на ногу.

— Взять их! — раздался оглушительный крик. Адам стоял на своём месте и тяжело дышал, указывая на меня и, гм, Кондитера. Интересно, как они собираются ловить статую?

Горящий безумием взгляд остановился на мне, и я растянул губы в широченной улыбке.

Вы когда-нибудь видели, как улыбается крыса? Держу пари, что нет. А вот я видел. Лет в четырнадцать я мог часами вертеться перед зеркалом, изучая крысиную мимику. Так вот, зрелище занимательное. И крайне жуткое.

Адам вздрогнул. Развернулся и, схватив за воротник одного из своих охранников, начал что-то быстро ему втолковывать. Кажется, у меня не так много времени.

— Послушай, сердечко, — выпалил я. — Давай ты потом поругаешься? А сейчас ты нас отсюда вытащишь. Потом я вытащу тебя, и побежим спасать Марьяну. Идёт?

Статуя Кондитера как раз отшвырнула шипящего кота к краю арены и, подцепив меня за шиворот, подняла на уровень глаз. Спасибо, не за хвост. Это было бы крайне унизительно. Хотя, казалось бы, после забега на четырёх лапах уже ничего не страшно.

— Не обманешь? — прищурилось каменное лицо.

— Чтобы ты меня потом раздавило? — возмутился я. — Дураков нет. Вытащу из статуи — и прямиком к Марьяне.

О том, чтобы использовать сердце для лечения, не сказал ни слова. Так что формально не соврал. Выберемся — отнесу к куколке. А дальше уж моё дело.

— Смотри мне, — прорычала статуя и, посадив меня к себе на плечо, ловко перехватила меч. — Держись крепче.

— Надо разрушить барьер, — прокричал я. Потому что шум стоял такой, что я сам себя едва слышал.

— Думаешь меч возьмёт?

— Ты режь мечом, а я добавлю магией.

Статуя Кондитера широкими шагами приблизилась к барьеру, игнорируя шипящих котов, и с размаху опустила меч на мерцающую поверхность. Я же направил туда сгусток энергии. А потом ещё один, и ещё.

Сквозь идущую мелкими трещинами оболочку я видел, как паникуют зрители. Бегут к выходу, сталкиваются друг с другом, валят с ног. Кто-то вопил, потому что ему наступили на руку. Кто-то развязал драку за право пройти вперёд. Кто-то угрожал титулом. И всё это перекрывали жуткие вопли голодных котов.

Я давил и давил. Сил было не так чтобы много, но я готов был отдать столько, сколько потребуется, лишь бы добраться до куколки. Как там она без меня? Надеюсь, жива. Потому что иначе…

Иначе я разберу весь этот дворец по кирпичику. Пока не знаю, как, но я это сделаю. А потом все эти кирпичики аккуратно сложу на могиле Адама. Красиво выйдет.

Паутина трещин расширялась, разбегаясь в разные стороны. И в какой-то момент в сплошной стене появилась прореха. Крошечная дырочка. Но это изменило всё.

Ощущение близости Марьяны накрыло с головой. Связь была цела. И куколка здесь — только руку протяни. Буквально пара коридоров и несколько дверей.

И она страдала.

С губ сорвался животный рык, с пальцев — ещё один заряд, и защита пала. Купол рассыпался вдребезги, и осколки развеялись, не долетев до пола. Гул толпы вышел на новый уровень.

— Ломай стену, — прорычал я, указывая в направлении связи. — Марьяна там.

Кондитер развернулся и, размахнувшись, обрушил каменную кладку точным ударом меча.

— Теперь туда, — бросил я, соскакивая на пол амфитеатра. Зрители толпились с другой стороны, а Адам и вовсе куда-то запропастился, так что мне никто не препятствовал. — Иди сюда.

Кондитер приблизился, и я без труда погрузил руку в каменную грудь, вынимая сердце. С левой стороны у статуи осталась зияющая дыра. В точности как у Кавахены.

— Схватить его, — донеслось до сознания. — Приказ короля!

Развернувшись на голос, я приготовился отбиваться. Но напрасно: у судьбы были другие планы. Заметив, что статуя замерла, котики внезапно вспомнили, что остались без обеда. И кинулись навёрстывать упущенное в сторону паникующей толпы.

Выяснять, чем дело закончилось, я не стал. Обрушил заклинанием кладку и рванул в сторону, куда вела связь истинности.

Ещё чуть-чуть, куколка. Я уже бегу.