Глава 16

Распахивая дверь каморки, я знала, что увижу. Просторный зал, уставленный столами, станками и приборами. Например, в дальнем углу притулился стол с колбами, пробирками и чем-то, напоминающим самогонный аппарат. Правда, сомневаюсь, что здесь делали алкоголь.

С другой стороны находился закуток, явно заточенный под сборку часов или похожих механизмов. Близко к нему я не подходила, а издалека могла разве что разглядеть тиски, пассатижи и мотки проволоки.

Вообще, весь зал делился на зоны, к тому же из него вело не меньше десятка дверей. Каюсь, ни разу я не озадачилась тем, чтобы всё здесь рассмотреть: не до этого было.

В центре помещения высился постамент, на котором стоял кристалл. Выглядел он как вытянутый кусок хрусталя размером с большую дыню, и был заключён в прозрачный кокон из силовых линий. Никогда раньше я не видела ничего подобного, но что-то подсказывало, что подходить к нему, а тем более касаться, не стоит.

Но самым отвратительным в этом кристалле была прилагавшаяся к нему кушетка с ремнями. Обычная деревянная кушетка с четырьмя кожаными ремешками. Но стоило лечь и зафиксировать ими руки и ноги, как начиналась боль. Кошмарная, разрывающая. Она пронзала всё тело, заставляя выгибаться и кричать. А пока я извивалась и умоляла прекратить, кристалл усиливал своё свечение. И так продолжалось, пока я не теряла сознание от боли. После чего неизменно просыпалась обессиленная в крохотной каморке, примыкавшей к залу. И через пару часов всё повторялось снова.

Открывая дверь, я ожидала увидеть злосчастный кристалл. А ещё боялась, что в этой странной лаборатории я найду старика Дроссельмейера — иногда я слышала его через дверь.

Открывая дверь, я готовилась в случае чего отбиваться или бежать — даже прихватила с собой стакан из-под воды. Вряд ли это поможет оглушить противника, но на моей стороне был бы как минимум эффект неожиданности.

Чего я не ожидала — это что открыв дверь, я уткнусь носом в широкую грудь. Почувствую бесконечно родной запах. И окажусь сжата в крепких объятьях.

— Ты жива, — выдохнул Джун, прижимая к себе, а я захлебнулась эмоциями. Просто уткнулась куда-то в плечо и позволила себя обнимать. В груди рождалось ощущение бесконечного счастья, заполняя каждую клеточку и притупляя привычную боль.

И какая разница, что я разревелась как ребёнок. И какая разница, что вместо рук у Джуна были лапы. Я боялась крыс? Да ведь это самые замечательные на свете существа. Люди — вот кого по-настоящему нужно бояться.

— Надо уходить, — шепнул любимый. — Один портал — и мы навсегда уберёмся отсюда.

Коротко кивнув, я отстранилась и ухватилась за край мужской куртки. Сил говорить не было. И сил смотреть на кристалл с проклятой кушеткой — тоже. Поэтому я просто пристроилась за Джуном и шла следом, стараясь не глядеть по сторонам.

Впрочем, ушли мы недалеко. Пройдясь по помещению, мы остановились вблизи злосчастного постамента.

— Здесь магия сильнее всего, — пояснил он и с опаской оглянулся на дверь. — Надеюсь, мы успеем.

Я тоже повернулась. Одна из дверей была подперта каким-то станком. Очевидно, именно через неё Джун попал в зал. И он даже догадался её заблокировать. И всё, казалось бы, замечательно. Только… Внутренне похолодев, я резко обернулась к любимому.

— Там надёжное запирающее заклинание, — успокаивающе произнёс он. — Станком придвинул для надёжности.

Я кивнула. И тут же помотала головой.

— Не в этом дело, — проговорила хрипло. — Это не та дверь. Они обычно заходят вон там.

Мы синхронно повернулись в противоположную сторону, и успели поймать момент, когда дверь на противоположной стороне распахнулась. На пороге стояли Адам и его дядя в сопровождении двоих охранников. Тех самых, что обычно пристёгивали меня к кушетке.

— Что ж, рад, что все в сборе, — проскрипел Дроссельмейер. — Марьяна, вижу ты готова к последнему сеансу.

Меня мелко затрясло.

— Думаешь, перед нами истинная связь? — произнёс Дроссель восторженно дрожащим шёпотом.

Адам дёрнул плечом.

— Понятия не имею. Но очень похоже на то. Больно быстро Кристиан нашёл эту. — Не слишком приятно, когда тебя называют «этой». Но куда деваться, когда тебя прижимают спиной к груди, держа за шею и не позволяя вырваться.

— Прекрасно, просто прекрасно, — прошептал старик, делая странные движения пальцами — словно поглаживал что-то невидимое. — С энергией истинной связи я наконец наполню кристалл. Я наконец завершу ритуал. Клади её на дальнюю кушетку.

На кушетку не хотелось, и я принялась вырываться с удвоенной силой. Жаль, Адама это вовсе не смутило — он, похоже, даже не напрягался, удерживая меня.

— Далось тебе это могущество, — вздохнул Щелкунчик, поворачиваясь к нужной стене. — Ты столько лет без него справлялся — и ничего. Ай! Стерва!

Похоже, мне наконец, удалось вывернуться достаточно, чтобы огреть Адама пяткой по голени. Впрочем, радость моя была недолгой. Меня с силой бросили на лежанку, да так, что в глазах на миг потемнело от удара затылком.

— Скотина, — выдохнула я.

— Оскорбление королевской особы карается смертью, — бесстрастно отозвался Щелкунчик, уже успевший пристегнуть одну мою ногу. Эта кушетка стояла у стены, а не возле кристалла, но легче от этого не становилось.

Зашипев, я начала вырываться, но ремень держал крепко. К тому же удары выходили откровенно слабыми. После того, как из меня столько времени качали силы, я была способна разве что ходить по прямой, но никак не драться.

Дрался Джун. В момент, когда в комнату влетели два бугая и Адам, Джун молча задвинул меня за спину и сформировал в руке сгусток энергии. Первый мужчина отлетел к стене сразу, второй — спустя пару секунд. Но этого оказалось достаточно, чтобы Адам успел воспользоваться его заминкой и схватил меня.

Нет, я-то вывернулась. Но вот Джун отвлёкся. После чего ему пришлось уходить в глухую оборону.

Я старалась слишком не отсвечивать. Вывернувшись, отбежала подальше и с трудом, но забралась на какой-то верстак. Там и сидела, наблюдая за всем с высоты. Именно из-за этого успела заметить, как Дроссельмейер доковылял до стены и дёрнул рубильник. Жаль, сделать ничего не смогла.

Пару секунд ничего не происходило. А потом тело Джуна стало меняться: хвост исчезал, лапы удлинялись, грудь сжималась… Несложно догадаться, что старик включил какой-то фильтр от магии. И, возможно, Джун бы выстоял один против троих… Но конкретно в этот момент, когда его тело перестраивалось, он оказался беззащитен. Его скрутили за пару секунд и вырубили, сунув под нос какую-то тряпку. После чего те два бугая примотали его к злосчастной кушетке и покинули помещение.

Так что теперь мой любимый лежал в отключке, стянутый по рукам и ногам на той самой кушетке, где я перенесла столько боли. Магия уже вернулась, как и крысиный облик Джуна. А я с ужасом ожидала момента, когда он придёт в себя: по словам Дроссельмейера, в момент проведения ритуала жертва должна находиться в сознании.

— Сначала вытяну всё, что смогу, из крысёныша, — пробормотал Дроссель, приближаясь к кристаллу и вглядываясь в него. — А потом на закуску заберу истинную связь. Ты хоть представляешь, какой там жизненный потенциал? Да он же позволит мне какие угодно ритуалы проводить без риска для жизни!

— Я всё равно не понимаю, зачем столько мучений, — вздохнул Щелкунчик. — Живут же люди без магии. А тебе вовсе недолго осталось.

— Да ты совсем глуп, дорогой племянник, — хмыкнул Дроссельмейер. — Неужели ты считаешь, что, поглотив столько жизненных сил, я всё ещё останусь стариком? Ну нет, ко мне придёт вторая молодость. — Он искоса бросил взгляд на Адама. — Буду твоим ровесником.

Адам с сомнением покачал головой.

— И всё равно, я не понимаю… — начал было он, но его прервали.

— Ну конечно, ты не понимаешь, — рявкнул Дроссель, резко разворачиваясь. Адам дёрнулся и вжал голову в плечи. — Это не от тебя отказывалась мать, якобы, без магии ты недостаточно хорош! Это не тебя тыкали носом в то, что не унаследовал и крупицы дара! Что ты вообще можешь понимать, мальчишка???

И так же быстро, как вспыхнул, он застыл и заулыбался. А я вывернула голову, чтобы понять, что происходит.

А увидев, похолодела. Сердце моментально ушло в пятки, и тут же забилось с бешеной скоростью. Потому что Джун пришёл в себя, и сейчас пытался разорвать державшие его ремни.

— Ну что ж, — пропел Дроссельмейер медовым голосом. — Думаю, мы готовы начинать.

Впервые я видела этот процесс со стороны. Дроссельмейер закрепил поверх ремней, надёжно стягивающих запястья Джуна, голубые кристаллы. А прямо над его грудью подвесил призму, изгибавшейся под углом в сорок пять градусов.

Дроссель суетился, настраивая последние штрихи. Адам же расположился в кресле поодаль с чашечкой чая — где только успел достать? — и молча наблюдал за тем, как Джун пытается разорвать ремни. Увы, бесполезно. Колдовать он, видимо, тоже не мог — не со связанными руками и ногами. Чёрт, они ему даже хвост привязали к ножке ложа. Хотя, казалось бы, хвост-то им чем не угодил?

Наконец старик закончил и подошёл к кристаллу. Находясь на месте Джуна, я обычно не могла его видеть в этот момент. Сейчас же следила, как он настраивает какие-то рычажки, щёлкая тумблерами.

— Тебе точно нужно здесь находиться? — ворчливо спросил он, закончив и повернувшись к Адаму. — Я предпочитаю работать один.

— Я хочу видеть, как он страдает, — отозвался тот. — После гибели мамы я имею на это право.

Дроссель смерил его долгим нечитаемым взглядом и, махнув рукой, направился к кристаллу. Узловатые пальцы пробежались по не видимой мне панели, и силовые линии, окружавшие кристалл, исчезли, а сам он мягко засветился.

Тело Джуна содрогнулось. Он стиснул зубы, чтобы не заорать. Зажмурившись, я затаила дыхание. Слишком хорошо представляла, что именно он сейчас чувствует. Безумно хотелось помочь. Сделать хоть что-нибудь. И как же бесила собственная беспомощность! В последний месяц, что я живу здесь, меня только и делают что спасают. Словно я какая-то дама в беде. А я ненавижу быть дамой в беде! Именно поэтому всё время жизни со Славой я тянула всё на себе. Поэтому всегда все вопросы решала сама. Даже узнав о болезни сердца, не стала обращаться за помощью, и самостоятельно пыталась найти выход.

И то, что я никак не могу помочь Джуну сейчас, сводило меня с ума!

Руки коснулось что-то тёплое и мягкое. Ладонь царапнули крохотные коготки. Я замерла, не в силах поверить в происходящее. Неужели не показалось?

Медленно повернув голову, я уставилась в чёрные с красным отливом глаза. Плавно повернулась в другую сторону. Адам не отрываясь следил за Джуном, Дроссель же перебирал рычажки, поглядывая на кристалл. Я снова повернулась к крысам. Их было штук десть. Они не шевелились. Сидели на кушетке так, чтобы их не видел никто кроме меня, и молчали.

Я шумно сглотнула и, быстро облизнув губы, прошептала:

— Сможете перегрызть ремешки?

Не удостоив меня ответом, грызуны шмыгнули в разные стороны, и через мгновение послышался размеренный хруст. Крысы работали зубами, а я снова уставилась на Дросселя.

Не знаю, что именно он делал. Хотя по обрывкам разговоров успела понять, что старик мечтал о могуществе. Вроде как у него даже был подходящий ритуал, способный вселить магический дар в тело. Но — вот беда — люди после этого ритуала как правило не выживали. Именно по этой причине им не пользовались направо и налево: для большинства смертных жизнь всё же оказалась ценнее магических способностей. Но не для Дросселя.

В попытках обойти смертельное ограничение, старик нашёл ещё один ритуал. На этот раз, предназначенный для поглощения жизненной силы. И решил их соединить. Вроде как, пока ритуал обретения магического могущества будет его убивать, второй ритуал наоборот станет наполнять его силой. И в итоге никто не погибнет. Ну, кроме тех несчастных, кто уже отдал жизнь ради наполнения своей жизненной энергией кристалла. Который затем, в свою очередь, наполнит Дросселя.

Такой себе план, конечно. Но, увы, старик был закрыт для критики.

Послышался тихий треск, и я почувствовала, как освободилось левое запястье. За ним правое.

— Лодыжки, — прошептала я. Две лишние тени метнулись в сторону щиколоток.

Я же замерла и, поджав губы, уставилась на Дросселя. На самом деле, помимо того, что план старика игнорировал любые человеческие нормы и ценности, было у него ещё одно слабое место. Кристалл. Тот самый, который обычно был скрыт за силовыми линиями. Но именно в данный момент, в момент проведения ритуала, его ничто не защищало.

Лодыжки освободились, и я едва сдержала желание пошевелиться. Рано.

— Псст! — позвала я. Дождалась, когда рядом с лицом возникнут внимательные глазки и прошептала: — Мне нужен отвлекающий манёвр. Кто сможет завалить самую большую колбу на том столе?

Два крупных крыса приподнялись на задних лапках.

— Отлично. Тогда сейчас делаете это, да погромче. А стальные… — Я покосилась на с трудом сдерживавшего крик Джуна. — Перегрызут ещё вон те ремни.

Следующие несколько минут я слушала тихое шипение Мышиного короля и старалась не шевелиться, чтобы случайно не привлечь внимание. Собирала силы на последний бросок. И лишь услышав грохот из дальнего конца зала, я соскочила с места и рванула к постаменту.

— Что за… — Адам, отвлекшийся на шум, медленно поворачивал голову ко мне.

Дроссельмейер оказался сообразительнее.

— Нет! Стой!

Но было поздно. Я уже добралась до центра комнаты. Ухватилась обеими руками за обжигающую поверхность кристалла. И изо всех сил дёрнула на себя.

Словно в замедленной съёмке смотрела, как кристалл летит вниз. Соприкасается с каменной поверхностью. На миг показалось — уцелеет. Но лишь на миг.

Ударившись о пол, кристалл разлетелся на тысячу крохотных осколков.