Глава 17

Всё замерло. Адам, изумлённо глядевший на осколки. Дроссельмейер, в ужасе схватившийся за голову. И Джун, пытающийся отдышаться после внезапно схлынувшей боли. Его хриплое рваное дыхание было единственным, что нарушало тишину. И ещё тихий хруст зубов у самых ножек кушетки: крысы принялись за дело сразу, как внимание Щелкунчика сместилось. Действовали осторожно. Хотя, пожалуй, в данный момент их бы не заметили даже соберись они станцевать джигу прямо на груди пленника. Слишком уж поглотили всеобщее внимание осколки кристалла.

— Ты… Что ты наделала, дурная девчонка? — прохрипел Дроссель. — Ты понимаешь, что ты наделала?

— Разбила кристалл, — отозвалась я. Хотя, пожалуй, мой ответ здесь не требовался. И так ведь всё видно. — Теперь вы не сможете получить своё могущество, да?

— Дело моей жизни! — взвыл старик, заламывая руки. — Ты разрушила дело моей жизни! А ты, куда смотрел ты? — Теперь он повернулся к племяннику и ткнул в его сторону узловатым пальцем. — Это ты виноват!

Но Адам не слушал. Полными неверия глазами он продолжал смотреть на осколки. И только сейчас я стала понимать, что именно он там разглядел. Потому что вокруг осколков клубился голубоватый дымок, постепенно разрастаясь. В дымчатых завихрениях мерещились лица. И слышались голоса.

Вот прозрачный язык лизнул носок сапога, и я попятилась, не сводя взгляд с дыма. Какого чёрта? Он словно жил своей жизнью.

А потом от облака отделилось щупальце и метнулось ко мне. Пискнув, я попыталась отскочить, но вместо этого споткнулась и упала на пятую точку. Дымчатый сгусток врезался в грудь, и я задохнулась от переполнившей меня энергии. Моей энергии. Она вернулась — всё, что успел отобрать Дроссель. И теперь бурлила в жилах, призывая куда-то бежать и что-то делать.

Вскочив на ноги, я ошалело огляделась. Туман клубился вокруг троих мужчин. Джун уже освободился. Но не спешил вставать — сидел на кушетке, глядя перед собой. А напротив него в воздухе парили шесть призрачных мальчишеских фигур. Самому старшему было лет двадцать. Младшему — не больше десяти. И Джун смотрел на них, не отрываясь.

Губы призраков шевелились. И мой любимый переводил взгляд с одного на другого. От этой картины сердце болезненно сжалось. Поджав губы, я шагнула к нему и положила руку на мягкое плечо. И её тут же накрыла тёплая когтистая ладонь.

Дроссель с Адамом тоже были заняты. Старик пятился, спотыкаясь и беспорядочно отмахиваясь от окружавших его фигур. Но с каждой секундой их становилось больше.

Это все, кого он убил.

Мысль была ошеломляющей. Потому что по комнате сейчас летало не меньше сотни призраков. И, судя по тому, что они возникли после уничтожения кристалла, до этого момента они все находились внутри. Все эти годы. Старик Маттео Дроссельмейер заряжал артефакт чужими душами. Заключал внутри кристалла, не позволяя обрести покой!

И я бы тоже оказалась внутри. И Джун. Бесконечность внутри кристалла. Да как он мог?

Осознав весь ужас ситуации, я перевела взгляд на Адама. И замерла. Потому что Щелкунчик не шевелился. Он глядел полными неверия глазами на висевшую перед ним женскую фигуру. А она смотрела на него. Хрупкая блондинка. И в её взгляде было столько любви, что не возникало сомнений, кем именно она приходилась Адаму.

Но как она оказалась внутри кристалла? Что же Адам мне рассказывал? Кажется, упоминал, что дядя пытался спасти его мать… А что если всё было наоборот? Что, если вместо того, чтобы помогать, Дроссель медленно убивал её? Вот тем же ритуалом, что и меня. А после свалил всё на сахарный снег и Мышир?

— Нет, нет, нет!!! Это невозможно! — вскрикнул Адам, обхватывая голову руками и пытаясь отвернуться.

— Отойдите! Уйдите от меня! — эхом вторил ему дядя. Его уже окружили со всех сторон плотным коконом. Тени раскрывали рты, и он явно их слышал. Потому что как мог зажимал уши руками и пытался забиться в угол.

Я переводила взгляд с Адама на его дядю и понимала, что они заслужили это, и ещё больше. Хотя принцу сейчас точно хуже. После стольких лет понять, что ненавидел не того? После такого ему даже смерти желать не хотелось.

— Идём, — шепнул Джун, и я вздрогнула, отрываясь от страшного зрелища. Он уже попрощался с братьями и встал рядом со мной. Их призрачные фигуры маячили вокруг Дроссельмейера.

— Оставим их здесь? — прошептала я.

Джун покачал головой.

— Этим двоим уже не помочь. Старику точно конец. Адам… Потерял смысл жизни. Ему тоже не позавидуешь. Хотя, судя по всему, всех этих людей дядя убивал без его участия. Может, однажды он и оправится.

— Ты видел братьев? — спросила, оторвав взгляд от сгорбленной фигуры принца.

— Да. Они пожелали мне скорее снять проклятие с Мышира.

Я улыбнулась. Джун выглядел неплохо для того, кого только что пытали минимум полчаса, а потом показали давно погибших родственников. Любимый ласково провёл пальцем по щеке и, шагнув в сторону, принялся строить портал. Спустя пару минут перед нами засиял голубоватый проход.

— Я перекину нас в Королевский лес, — пояснил он. — Там есть охотничий домик. А завтра дойдём до развалин Капиталя.

Кивнув, я шагнула в проход. Джун прошёл следом.

В нос ударил запах лесной свежести. Оказывается, снаружи был поздний вечер. Солнце почти село за горизонт, и под высокими деревьями уже затаились ночные тени, только и ожидая возможности выбраться.

— Добро пожаловать в Королевский лес, — улыбнулся Джун.

Он хотел сказать что-то ещё — но не успел. Из угасающего портала с яростным криком выпал Адам. Глаза горели безумием. В руке блеснул меч.

— Ненавижу тебя! — проревел он. — Это всё ты виноват! Ты всё подстроил!

И не давая возможности защититься или хотя бы отскочить, вонзил клинок прямо в сердце Джуна.

Мир замер, готовый разлететься на осколки подобно недавнему кристаллу. Адам глядел в глаза Джуна, вонзая клинок в его грудь слева. Джун же застыл, одной лапой ухватившись за лезвие, а второй — за воротник принца.

А я забыла как дышать. Лёгкие взрывались болью, но это сейчас беспокоило меньше всего. Зачем вообще нужен воздух, когда из груди любимого мужчины торчит кусок железа? Если всё, ради чего стоит жить, вот-вот исчезнет?

Чёрт, я ведь была уверена, что уйду первой. Вселенная, за что ты так?

— Это всё твоё колдовство, — прохрипел Адам сквозь стиснутые зубы. По искажённому яростью лицу катились слёзы. — Дядя не мог так поступить. Он не мог… Это всё ты! Ты убил её! Ты!

Грудь Джуна всколыхнулась. И я тоже втянула воздух с уродливым всхлипом, во все глаза глядя, как любимый медленно вытягивает из-за ворота Адама кулон. Мой кулон, тот самый, что спасал от проклятья. Вытягивает и делает неуловимое движение, переключая бегунок.

Пару мгновений ничего не происходило. А потом бешеная ярость на лице Адама сменилась недоумением. Он попятился, вытягивая меч из груди противника. Лишившись опоры, Джун упал на все четыре лапы и закашлялся кровью.

— Что… Что происходит? — прохрипел принц.

Его тело менялось. Сперва неуловимо. Потом всё стремительнее. Вот он снова стал похож на гигантскую деревянную куклу, которую я увидела, впервые открыв глаза в этом мире. Но на этом изменения не закончились. Как там говорил Джун? При переключении кулон усиливает любое проклятие до максимума. Я бы стала фарфоровой куклой без мозгов. Он бездушной крысой. А Адам?

Ноги Щелкунчика утонули в земле, руки раскинулись в стороны. Голова запрокинулась и из жалобно раскрытого рта рванул древесный ствол. Руки тоже превратились в ветви, прямо на глазах покрываясь зеленью. И спустя минуту перед нами раскинул листву величественный дуб. Король деревьев.

Оторвав взгляд от того, что ещё пару минут назад было человеком, я бросилась к Джуну. Он сидел на земле, одной лапой зажимая рану на груди, а второй лихорадочно шаря по карманам. Дыхание вырывалось рваными хрипами.

— Джун, ты как? — выдохнула я, падая на колени в траву.

— Нормально, — прохрипел он и сплюнул кровь. — У мышей сердце находится по центру. Ублюдок этого не знал.

— Это значит, что ты будешь в порядке? Поправишься?

Глупая надежда. Очевидно же, что не будет. Сердце или нет, после такой раны выжить невозможно.

Джун наконец нашёл что искал: антимагический кулон. Вытащил и закрепил на шее. Тело сразу начало меняться, и спустя пару мгновений передо мной сидел мужчина. Бледный, измождённый, с тёмными кругами под глазами. Умирающий.

— Это значит, что у нас есть ещё минут пять, — криво усмехнулся он. — Точно не хочешь заняться любовью напоследок? Ритуал разрыва связи вроде как больше не актуален.

— Идиот! — взвыла я, кидаясь вперёд и обнимая любимого. — Не оставляй меня, прошу. Ну куда я без тебя?

Я шептала что-то ещё. Джун же устало уткнулся мне в плечо и так застыл. Грудь тяжело вздымалась, внутри что-то булькало. А смутные воспоминания со школьных уроков ОБЖ говорили, что его вроде как нужно уложить на спину, а не обнимать в положении сидя. Но почему и в каких именно случаях это следует делать, я в упор не помнила.

— Я люблю тебя, — прошептал он и с надрывом закашлялся. Плечо рубашки тут же окрасилось красным. Впрочем, остальная одежда уже давно пропиталась его кровью и прилипла к телу.

— Тише, молчи, — всхлипнула я. И всё же опустила его на спину, придержав за затылок. Перебралась вперёд и уложила голову Джуна на своих коленях.

Он прикрыл глаза и просто дышал. Тяжело, с надрывом. Борясь за каждый вдох. А я перебирала волосы, мысленно прощаясь. В своём мире я бы звонила в скорую. Кому звонить здесь и, главное, как — я не представляла. Наверняка Джун знал какие-то целительские заклинания, но не с такими же повреждениями. Иначе наверняка применил бы их сам. Звать на помощь? Посреди леса?

В полном отчаянии я запрокинула голову и застыла. Прямо надо мной раскинул могучие ветви новый дуб. Дерево мерно покачивалось в такт несуществующему ветру. Но внимание привлекло не это. Там, в листве, кто-то был. Маленькие фигурки, отдалённо напоминавшие людей, бесшумно сновали туда-сюда.

В памяти сразу всплыли обмолвки Тилмана про лесной народец. Как там он их называл? Лирейи? Лекрейи? А что, если?..

— Помогите! — голос сорвался хрипом. — Помогите, умоляю!

Фигуры замерли. Меж ветвей мелькнули светящиеся глаза.

— Помогите! — повторила я, не сводя с них взгляда. — Пожалуйста…

Пахло прелой листвой и вечерней свежестью. Ветви дуба качались в такт посвежевшему ветру. А мои собеседники молчали — только слышался шелест листьев.

— Человеческая девушка говорила с нами? — послышался неуверенный голосок. Тонкий, скрипучий. Звучащий как расстроенный струнный инструмент.

— Не может быть. Она не может нас видеть.

— Наверняка говорит со своими воображаемыми друзьями.

— Да, наверняка.

— Я вижу вас! — вклинилась я. — И слышу! Вы там, наверху.

Голоса затихли.

А следом сверху один за другим соскочили три небольших существа. Ростом с локоть, с хищными чертами лица, они все были какие-то… Острые. Острые уши, острые скулы, острые коленки, остроносые ботинки и острые акульи зубки. Которые существа не стеснялись обнажать при улыбке.

— Ты видишь нас, — заявил один, заглядывая мне в глаза.

— Она видит нас.

— Точно видит.

— Почему она видит?

Троица застыла и с тихим шипением смерила меня подозрительными прищуренными взглядами, от которых по спине побежали липкие мурашки. Словно за пару секунд душу наизнанку вывернули.

Сильнее всего хотелось поторопить их и просить скорее вылечить Джуна… Но что-то подсказывало: не поможет. Если их торопить, станет только хуже. И дольше.

— Не охотница, — заключил первый.

— Не охотница, — подтвердил второй.

Третий же хлопнул в ладоши и крутанулся на месте от радости.

— Я понял, почему она видит: она же умирает!

Первые два снова вгляделись в меня и удовлетворённо кивнули.

— Точно умирает.

— Неудивительно: она вся в крови.

— Но умрёт только завтра, в обед.

— Сердце не выдержит.

— Сердце совсем слабое.

— Можно вылечить.

— Вылечим! Будет жить!

— В благодарность за дерево, отличное магическое дерево!

— Нам дерево, ей жизнь.

— Это справедливо.

— Это честно.

— Лечим?

— Подождите! — выкрикнула я, обрывая поток чужих слов. От их трескотни начала болеть голова, но мне нужны были ответы. — Вы лекрейи? Вы можете вылечить?

— Лекрейи, — поморщился первый.

— Иногда да, — хмыкнул второй.

— Мы лечим, — подтвердил третий. — Тебя вылечим.

— А его можете? — выпалила, подаваясь вперёд и указывая на Джуна. — Пожалуйста, помогите! Он умирает!

Троица синхронно приблизилась вплотную, остановившись вокруг Джуна, лежащего без сознания. Маленькие личики сморщились от напряжения.

— Действительно, умирает.

— Но пока жив.

— Через три минуты умрёт. Уже скоро.

— Вы можете его вылечить? — выдохнула я. Хотелось схватить человечков за грудки и встряхнуть, чтобы не смели тянуть время. Джун едва дышал. Лицо посерело, глаза лихорадочно бегали под сомкнутыми веками.

— Можем?

— Мы можем.

— Но мы не станем.

— Одно дерево — одно лечение.

— Для двоих нужно два дерева, одного мало.

— Два дерева.

Три пары глаз хищно уставились на меня. Я сглотнула.

— У меня нет больше деревьев, — призналась поспешно. — Но лечить меня не нужно. Помогите только ему… Пожалуйста. Скорее.

Троица снова замерла, вглядываясь в меня. На лицах читалась львиная доля скептицизма.

— Ты умираешь, — напомнил первый.

— Умрёшь завтра, — подтвердил второй.

— В обед, — уточнил третий и облизнулся.

— И ты хочешь вылечить другого?

— Да! — выдохнула я. — Прошу вас, вылечите его! Умоляю!

Повисла ещё одна пауза на несколько секунд, после чего они обменялись понимающими взглядами.

— Истинная любовь, — пожал плечами один.

— Она не может иначе.

— Она умрёт завтра, но думает о нём.

— Люди такие странные.

— Глупые.

— Слабые.

Существа пожали крохотными плечиками и, не сговариваясь, взмыли вверх. Спустя секунду над головой мерно покачивались лишь ветви дуба, и ничто не напоминало о том, что ещё недавно здесь трещали три крохотных человечка.

Вот только Джуну они так и не помогли. Просто исчезли — и всё.

— Постойте, — выкрикнула в панике. — А как же?..

— Куколка? — послышалось снизу, и я, вздрогнув, перевела взгляд на лежавшего на моих коленях мужчину.

Живого. И с виду даже здорового. Кожа порозовела, круги под глазами ушли, дыхание успокоилось. Серые глаза смотрели внимательно и цепко. Я, не веря себе, провела кончиками пальцев по колючей щеке, и он прикрыл глаза, перехватывая мою ладонь своей и прижимая крепче.

А я почувствовала, как по щекам бегут обжигающие слёзы.

— Ты жив…