Глава 19

Когда из зарослей вынырнул Арно и слёту схватил Джуна за грудки, я опешила. Причём, Джун даже не сопротивлялся. Молча терпел, пока его трясут как грушу. А друг встряхивал его, продолжая выкрикивать ругательства. Что-то про безответственность и идиотизм короля. Про то, что он, Арно, совершенно не создан для правления. И о том, что некоторые эгоисты совершенно не думают об окружающих, лишь увидев смазливую мордашку.

На последних словах мне стало слегка обидно, а Джун наконец прервал нескончаемый поток ругательств друга, перехватив его руку.

— Довольно. Давно ты здесь?

— Три дня, чёрт возьми. Подумал, что если ты не вернёшься, то и мне в Мышире делать нечего. И решил, что дождусь тебя здесь. Надеялся, что ты не растерял остатки мозгов и всё же принёс артефакт!

— Принёс, — сдержанно улыбнулся Джун. — Я помню о долге.

Арно коротко кивнул и покосился на меня.

— Я так понимаю, связь разрывать не будем?

Вдох застрял в горле. И тяжесть моего поступка обрушилась оглушительным озарением. Стыд, боль, раскаяние. К горлу подкатил ком, и меня резко замутило.

Ведь если бы не вчерашний вечер, мы бы смогли разорвать связь сейчас. Могли бы! Арно всё это время был здесь. Я этого не знала, а он был…

Шум в голове мешал разобрать слова. Обращались ко мне? Сморгнув слёзы, я испуганно уставилась на склонившегося надо мной Джуна. Неужели он всё понял? И теперь он ненавидит меня? Но как он узнал?

— Яна, ты в порядке?

Проморгавшись, я вымученно улыбнулась и часто закивала головой. За спиной Джуна хмурился Арно. Подозревал меня?

Так, остановить панику. Они не могут ни о чём догадываться. Они не могут. Они не знают.

— В порядке, — прохрипела я. — Просто… Сердце прихватило. Сейчас отпустит.

— Точно? — нахмурился Джун, подаваясь вперёд. — Хочешь, я побуду с тобой, пока пройдёт?

— Не стоит! — возразила поспешно, покосившись наверх.

Увы, солнце окончательно скрылось. Но я была уверена, что оно сейчас находится где-то над головой. Времени совсем не оставалось. Надо было выпроводить Джуна, и быстро. Хорошо, что он прямо уточнил: в тронный зал он пойдёт один. Боялся, что меня накроет магической отдачей или что-то вроде того.

— Уверена? Думаю, мы можем немного задержаться…

— Уверена!

Пожалуй, сейчас Славик влепил бы мне двойку по актёрскому мастерству. Но я просто не могла успокоиться. Умереть на руках у любимого мужчины? Ну, круто, наверное, но не для меня. Точно не для меня. И не в текущих обстоятельствах.

— Просто очень хочу скорее вылечиться, — проговорила, отводя глаза. Кажется, меня потряхивало. — Ты говорил, господин Фассбендер сможет провести операцию вечером?

Джун не верил. По глазам видела. Но допытываться не стал. Выпрямившись, он обернулся к Арно.

— Сможешь пойти вперёд? Скажешь Тилману, чтобы готовил всё для операции. Нужно провести её сегодня.

Я с благодарностью улыбнулась. Арно же поколебался несколько секунд и нехотя кивнул.

— Хорошо. Только… Ладно, я в тебя верю.

Хлопнув по плечу Джуна, он смерил внимательным взглядом меня и поспешил прочь.

— Здесь магия работает с перебоями, — пояснил Джун в ответ на моё невысказанное удивление. — Портал лучше строить с окраины города.

Я кивнула и прижала руку к груди. Сердце заполошно билось о рёбра, каждый удар отдавался нестерпимой болью. Закусив губу, я подняла взгляд на Джуна и вымученно улыбнулась.

— Куколка, — простонал он. — Как я могу тебе помочь?

— Обними меня, — попросила тихо. Хотя понимала, что времени почти не осталось. Но эту последнюю толику тепла я могла себе позволить.

Джун осторожно обхватил меня руками, притягивая к тёплой груди. И я прикрыла глаза, отдаваясь этой близости. В носу щипало, но я не могла позволить себе заплакать.

— Возвращайся скорее, пожалуйста, — попросила, отстраняясь. — Мне… Мне плохо, Джун. — Ну вот, призналась. Правда, не до конца, но тут уж выбирать не приходится. — Боюсь, если в ближайшее время ничего не сделать…

Моих губ коснулись тёплые губы. Ласково, нежно и безумно бережно. Глаза снова наполнились слезами. И снова я их сморгнула, не позволив показаться на свет.

— Я обещаю поторопиться, — пообещал любимый. — Обещаю, уже через пару часов мы будем в Мышире.

Я кивнула. И Джун, ещё раз поцеловав напоследок, развернулся и пошёл ко входу во дворец.

— Прощай, — прошептала ему вслед, не сводя взгляда с мощной спины.

Что ж, не самый плохой конец.

Широкоплечая фигура скрылась в арке прохода и я, тяжело выдохнув, опустилась на траву под ближайшим деревом. Сердце колотилось так, что шум в ушах не прекращался ни на миг. Вшух, вшух, вшух. На миг солнце выглянуло из-за туч, осветив верх дворцовой стены. А следом повеяло холодом.

Настоящим.

Трава покрывалась инеем, листья заледенели, покрывшись белой бахромой, а воздух словно зазвенел.

Я прикрыла глаза. Кажется, я догадывалась, кого принесло.

И действительно.

— Ну здравствуй, девица-красавица, — прогудел Дед Мороз.

А я поморщилась: вот никогда в него не верила, не стоило и начинать. Тот самый сумасшедший старик, который с нифига отправил меня умирать в другой мир, пришёл поглумиться над моим положением. Прекрасно. Просто прекрасно.

— Что вам нужно? — спросила холодно, не отрывая взгляд от входа во дворец.

Хотя холод в голосе не мог соперничать с пробиравшей до костей стужей. Как там говорил старик? «Испортите сказки — останетесь ледяными глыбами»? Судя по пару, вырывавшемуся изо рта, именно это он и собирался сейчас со мной сделать — превратить в ледяную глыбу. Вот только не страшно. Было и хуже.

— Вы опоздали, — проговорила онемевшими от холода губами: тонкая рубашка никак не защищала от мороза. — Я и без вас скоро умру. Зря утруждались.

— Знаю, — отозвался старик. — И я пришёл… Извиниться.

Я с удивлением обернулась, впервые оторвав взгляд от дверей, за которыми исчез Джун. Старик выглядел ровно так же, как и в нашу прошлую встречу: пышная курчавая борода, узорные рукавицы, синий тулуп, и всё это отделано белоснежным мехом. Настолько чистым и пушистым, что я бы сказала, что этот дед мороз — воплощённый песец.

Во многом так оно и было.

— Извиниться? — с чувством переспросила я, на миг выныривая из своего отчаяния. Какие уж тут упаднические мысли, когда к тебе приходит извиниться старик-песец.

Дед кивнул и, подумав пару секунд, присел на траву рядом со мной. Стало ещё холоднее.

— Да, извиниться. Я ведь как думал: поучу вас, девок, уму-разуму. А как урок усвоите, там и счастливый конец подарю.

Я вспомнила тех «девок» из гримёрки. Большинству было глубоко за восемнадцать. Некоторым настолько глубоко, что пора на пенсию. С другой стороны, кто я такая, чтобы спорить с Дедом Морозом.

— А у тебя, видишь, счастливого конца не случилось.

— Не случилось, — вздохнула я. — С другой стороны, я и сказку… Ну, того… Немного.

В оригинале Щелкунчик должен был убить Мышиного короля и взять в жёны полюбившую его Марихен… Которой было сколько? Семь лет? В этой реальности Мари было тринадцать, но от этого менее противно не становилось. А ведь Адама всё полностью устраивало…

Нет уж, такая сказка точно не для меня. Совершенно мерзкий сюжет. И сейчас, пройдя весь путь, я это понимала как никогда. Ни за что бы не согласилась работать заодно с Адамом и его дядей.

— И я ни о чём не жалею, — заявила уверенно. — И поддерживать мерзавцев не собираюсь.

— И не надо было, — печально улыбнулся старик. — Всё ты правильно сделала. Только вот сердце твоё…

Я поджала губы, внимательно глядя на старика. А ведь он маг. Вдруг вылечить сердце в его силах? С другой стороны, тогда бы он так печально не вздыхал. И всё же поинтересоваться стоило:

— Вы можете помочь?

— С сердцем? Увы, — Дед Мороз развёл руками. — Вот заморозить могу. Сладость какую наколдовать — могу. Или в родной мир вернуть. Хочешь, верну тебя?

Я на миг задумалась. Отрицательный ответ почти не разочаровал. Скорее всего, потому, что я на этот вариант не слишком-то и рассчитывала. В конце концов, глупо в моём возрасте всерьёз рассчитывать на Деда Мороза. А вот возможность вернуться… С одной стороны, не хотелось, чтобы Джун отыскал моё мёртвое тело. С другой… С другой — в моём мире о моей гибели сообщат родным. Да, мы не общались с ними несколько лет. Но… Но я не хотела, чтобы первые новости, которые они обо мне получат после стольких лет — это новости о смерти.

Поверить не могу, что я так спокойно об этом рассуждаю. Как будто уже полностью свыклась с мыслью о скорой гибели.

Пожалуй, так оно и было.

— Не стоит, — ответила наконец. От холода уже откровенно трясло. Кажется, я всё же рисковала замёрзнуть насмерть ещё до остановки сердца. — И раз уж вы всё равно не можете помочь… Можно одну просьбу?

— Если это в моих силах, — качнул головой дед.

— Думаю, в ваших, — слабо улыбнулась я. — Убедите мою семью, что со мной всё хорошо. Пусть они за меня не беспокоятся.

— Это я могу, — улыбнулся старик. — Это всё?

— Всё, — уверенно кивнула я. — Больше мне ничего не нужно.

Да и что ещё могло мне понадобиться, раз жить осталось считанные минуты.

— Ну что ж. Раз больше ничего не надо… — Он окинул меня долгим взглядом и сокрушённо покачал головой. — Тогда прощай Марьяна. И… Мне жаль, что так получилось.

Я кивнула и отвела взгляд, вновь уставившись на арку входа во дворец. Надеюсь, у Джуна всё получится. Я искренне желала ему наконец завершить дело всей его жизни. Он это заслужил.

В какой-то момент потеплело. Изморозь ушла, и ледяной холод перестал сковывать тело. А одновременно с этим пришла вселенская лень. Не хотелось ничего, вообще ничего. Даже сидеть не хотелось.

И я легла. Отползла от ствола и опрокинулась на спину. Надо мной пестрело серыми тучами небо. А потом лица коснулись холодные капли, и мир окутался благословенной тьмой.

Джун

Магия слушалась плохо. Чёртовы аномалии выводили из себя. Магический фон Капиталя выглядел как решето. И даже внутри тронного зала были места, где магия работала, и где не работала. Тело то и дело менялось при перемещении по залу, и это сводило с ума.

К счастью, весь зал был мне и не нужен — лишь хрустальный гроб в центре, где под заклятьем стазиса покоилось тело Людвига Лейбера. Того самого ненормального предка, обрекшего собственных потомков на страдания.

Увы, ритуалом предстояло его оживить. Оживить и, вероятно, вернуть трон. Потому что после того, как Механическое сердце забьётся в груди Людвига, именно он станет законным королём. И это подтвердит любой магический артефакт. Причём как в Мышире, так и в Конфелии. А поскольку на Людвиге не будет проклятия, а трон Конфелии уже полдня как свободен… Судя по всему, это повлечёт воссоединение Гордола.

Работа продвигалась медленно. Сконцентрироваться не получалось. Не отпускало неясное чувство тревоги, и я ежеминутно проверял связь с куколкой, снова и снова убеждаясь, что она здесь, рядом, буквально за стеной дворца. Ведь если я её чувствую, значит всё в порядке?

Эта же тревога побуждала спешить. Но в итоге плетения срывались или выходили криво, и приходилось всё переделывать. Схемы, знаки, пентаграммы. Зелье вечной жизни, зелье отрицания смерти, зелье поцелуя души… Кто вообще дал им эти названия? Вряд ли они имели хоть что-то общее с реальностью. Я же просто молча носил их с собой в пространственном кармане. Рядом с антидотом, спасшим меня в Кавахари, и зельем правды, которым в начале пути накачал Адама.

— Наверное считаешь, что ты очень умный? — раздался в голове голос. Артефакт заговорил. Даже не удивлён.

— Долг короля — заботиться о своём народе, — парировал бесстрастно, вычерчивая очередной знак, отдалённо напоминавший сердце.

— Конечно-конечно, — не отставал артефакт. — Тот мальчик, Кристиан, говорил то же самое. А ведь когда забирал меня из груди статуи Кавахены, обещал позаботиться. Обманул. И чем всё закончилось?

Я незаметно покосился в сторону сердца, лежавшего на крышке гроба в центре нарисованного светящегося круга. На металлических боках блестели отсветы магического пламени. Внутри мерно вращались шестерёнки.

— Я не обманывал, — процедил сквозь зубы. — Я обещал доставить к Марьяне — я к ней доставил. О том, чтобы соединить тебя с ней, речи не шло. Да и вообще, откуда мне знать — может, ты просто мечтаешь захватить тело моей пары.

— Я не захватываю живые тела, я им лишь помогаю, — отозвался артефакт. — Моя суть — жизнь и лечение. А насчёт того, что ты там обещал и что сделал… Если ты считаешь, что прав, я не смогу тебя переубедить. Хотя, думаю, ты и сам всё прекрасно понимаешь. Скажу одно: очень скоро ты вспомнишь о своём обмане и будешь искренне сожалеть.

И артефакт замолк, оставив после себя звенящую тишину и усилившееся чувство тревоги. В углах комнаты словно сгустились тени, и даже воздух потяжелел. В нос ударил запах озона…

Не сразу я догадался выглянуть в окно. Снаружи шёл ливень. Такой, который за пару минут не оставляет на теле сухого места. Странно: ведь ещё утром светило солнце. Надеюсь, Марьяна догадалась спрятаться под навес крыльца.

Терзаясь невнятным предчувствием, проверил связь и нахмурился. Нет, она не спряталась. Она находилась всё в том же месте. И связь ощущалась еле-еле.

Наверное, из-за дождя.

Великий Механик, только бы из-за дождя.

Окинув быстрым взглядом почти завершённый ритуал, остановился на сердце. Артефакт молчал. Лишь отблески зловеще вспыхивали на металлической поверхности. Беспокойство в груди оформилось в полноценный страх.

Разум твердил закончить ритуал, да побыстрее. Чем раньше закончить, тем скорее удастся оказаться в Мышире. Но что-то внутри яростно противостояло этому решению. Что-то, что разумом вовсе не являлось.

Несколько секунд мучительных колебаний, и я сгрёб сердце с крышки. В конце концов, всегда можно провести ритуал заново.

Это не займёт много времени.

Просто начать сначала.

Я не делаю ничего плохого.

Просто проверю, как там Марьяна…

Марьяна лежала на траве, раскинув руки. Бледная до синевы и абсолютно неподвижная. В потоках льющейся с неба воды она казалась едва заметной. Такой беспомощной. И такой бесконечно дорогой.

Внутри всё заледенело. Осознание происходящего никак не приходило. Словно отсутствовал какой-то кусочек мозаики. Звук ливня затих, вместо этого в ушах возник звон. Как будто рой мух — на грани сознания.

Какая-то эмоция не давала покоя, но я никак не мог её ухватить. На негнущихся ногах подошёл к девушке, и опустился прямо в достигавшую щиколоток воду. Перетянул Марьяну к себе на колени и обхватил руками холодное тело. Прижался губами к виску. Едва тёплый.

— Яна, нельзя же лежать в луже, — пробормотал, уткнувшись в слипшиеся волосы. — Так ведь и простудиться недолго…

Марьяна не ответила. Она вообще не шевелилась. Голова безвольно мотнулась и легла мне на грудь. Такая холодная…

Хотелось кричать, проклиная всё на свете. Угрожать мирозданию. Крушить всё вокруг. Уничтожить мир за то, что посмел отобрать её у меня. Но из груди не вырывалось ни звука. Я словно разучился чувствовать. И ведь знал же, что должен ощущать. Помнил те эмоции, когда погибла мама.

Вот только в тот раз я мог винить Адама. А в этот — только себя.

С трудом поднявшись на ноги, я всё-таки пошёл под навес. Голова куколки снова мотнулась и откинулась, обнажая белоснежную шею. А ещё… Мне показалось. Или нет?

Не доверяя собственным ощущениям, я рванул ко входу. Упал на колени, аккуратно положил перед собой Марьяну и не глядя выхватил из сапога нож. Поднёс лезвие к губам девушки и замер, моля всех богов о милости. Чёрт, я даже в Кондитера готов уверовать, если сейчас окажется, что мне не показалось.

Время вытянулось напряжённой струной. Сердце выскакивало из груди, а я не смел пошевелиться, пристально вглядываясь в кусок металла. И в момент, когда я уже готов был сдаться, сталь помутнела. Лишь слегка и всего на секунду… Но это была самая важная секунда в моей жизни.

Не отрывая взгляда от лица куколки, я вытащил Механическое сердце. И замер.

Дети. Женщины. Дальние деревни. Погодные аномалии и сладкий снег. Артефакт мог спасти их всех. Или спасти Марьяну. Я знал, чего хочу я. Но имеет ли право король сделать подобный выбор?

К сожалению, я знал ответ.