Глава 47

Марта

– Так, подожди, – чешет кончик носа сестренка. – Стой… то есть сиди! – растерянно взмахивает руками. – Нет. Да нет, мне же послышалось? – мельтешит у меня перед глазами взад-вперед Ава. – Повтори, пожалуйста, а то я, кажется, на фоне своей зацикленности на беременности услышала что-то другое. Ты сказала: «Есть вероятность, что ты…» – что?

– Нет, ты все правильно услышала, – мямлю я. – У меня задержка. Я, кажется… беременна.

– А… о-о-о… о, вау… офигеть! А ты… ну… кто?

– «Кто» что?

– Кто отец ребенка?

– Может, присядешь, – скромненько двигаю свою попу, освобождая место рядом на банкетке. – Просто эта новость тоже из разряда «о, вау, офигеть».

Ава смотрит на меня огромными от удивления глазами. Хлопает своими длинными ресницами и в конце концов, взвесив все «за» и «против», – садится рядом. Мы молчим. Долго молчим. Я слышу, как тикают часы в их с Яриком спальне. А она, на минуточку, в другом конце квартиры! Мое нервное напряжение взлетает до таких значений, что если бы в человеческое тело была встроена шкала, она давно бы уже взорвалась.

В итоге, не выдержав давящей на ушные перепонки тишины, мы с сестрой выдаем в унисон:

– Я его знаю?

– Что мне делать?

И снова затыкаемся, переглядываясь.

Что она спросила?

Ах да…

– М-м, – невнятно мычу я, жуя губы, – возможно.

– Возможно или точно?

– Точно знаешь.

– Насколько хорошо знаю?

– Полагаю, что очень хорошо, это… он… понимаешь… – Вытираю влажные ладони о джинсы, чтобы унять нервную дрожь. – Я уже давно собиралась тебе все рассказать. Честно! Просто все как-то было не к слову и не к месту, а потом вообще непонятно, что из этого всего получится и… вот, – киваю на несчастные тесты в помятых коробочках. – Получилось как-то так…

– Мартышка, яснее сейчас вот совсем не стало! – строгим тоном журит меня сестра.

– Не кричи на меня, – обиженно дую я губы.

– Я не кричу, дурочка, – цокает Ава, – я просто в шоке и злюсь. Не на тебя! Мысленно прикидываю, какой способ оторвать детородный орган будет самый унизительный и болезненный! Потому что этому мистеру Икс он явно не нужен, раз он не умеет им правильно пользоваться!

Я прыскаю от смеха. Ава улыбается. Напряжение слегка отступает. Сестренка тянет руку и обнимает меня за плечи, притягивая к себе под бочок. Я обхватываю ее руками, крепко-крепко прижимаясь, бурчу:

– Все у него с умениями в полном порядке, – встав на защиту любимого члена… ой, простите, человека. – Я тоже не святая, должна была подумать о последствиях незащищенного полового акта. Да и я больше чем уверена, что Бессонова эта новость скорее порадует, нежели наоборот, – нехотя признаюсь, выдавая как на духу.

Ава напрягается. До такого состояния подбирается каждой клеточкой, что у меня появляется ощущение, будто я обнимаю каменную статую, а не живого человека. Сидит и не дышит.

До меня запоздало доходит, что я только что ляпнула.

Упс!

По новой воцарившаяся в квартире тишина обступает нас вместе с банкеткой со всех сторон. Я поднимаю на сестру виноватый взгляд. И встречаюсь с ее взглядом. Больших глаз, которые – клянусь! – вот-вот выкатятся из орбит.

– Дыши, – шепчу я.

– Дышу, – шепчет Ава. – Отец твоего ребенка… кто, прости?

– Арсений…

Одна секунда.

Вторая секунда.

Третья секунда.

– О-фи-геть! – с нервным смешком выдыхает Ава. – Я так и знала! Я знала! Чувствовала же, что тебя не просто так понесло в хоккей! Че-е-ерт! – подскакивает на ноги сестра. – С ума сойти!

– Не надо, – блею я нервно. – Ты мне пока нужна в твердом уме и здравой памяти.

– И давно вы с Бессоновым… ну… вот это вот всё, от чего появляются дети?

– Занимаемся сексом?

– Им самым!

– Ну… с первого дня знакомства.

– А день знакомства был?..

– В марте. То есть уже почти…

– Два месяца назад! – взвизгивает Ава. – Вы крутите шуры-муры уже два месяца и ни слова не сказали нам?! Нет, это уже не офигеть, а самое настоящее – ни хрена себе, Марта! И ты молчала? Все это время? Стой! Так это к тебе наш Ромео ускакал Восьмого марта? Охренеть не встать!

– Мгм. Но! В свое оправдание скажу, что шуры и муры мы крутим только две недели как! До этого у нас были ни к чему не обязывающие встречи для здоровья. Изначально мы планировали просто приятно провести время…

– Пока не поняли, что влюбились.

– Ну… да, – вздыхаю. – Но по всем моим подсчетам, между «я влюбилась» и «я беременна» должен был пройти еще как минимум хотя бы год! А не две, блин, недели! И я… я теперь не знаю, что мне со всем этим делать.

– Погоди, что значит «что мне делать»? А ты что делать собралась?!

Я пожимаю плечами:

– Честно говоря, пока совершенно не собралась. Меня только час назад осенило, что у меня задержка. Я растерялась. Испугалась. Запаниковала. И пришла к тебе, потому что… потому что ты же знаешь, что делать, да?

– И ты знаешь. Тест.

У меня к глазам подкатывают слезы.

– Эй, во-первых, не реви! Начнем с того, что задержка еще ничего не значит. Для начала нужно сделать тест. А лучше не один, а использовать сразу весь твой стратегический запас. Чтобы наверняка.

– А потом? – всхлипываю я.

– А потом действовать по ситуации.

– Боюсь, – выдыхаю дрожащими губами. – Очень боюсь!

– Боишься, что он окажется положительным? Или отрицательным?

– Я не готова стать мамой, Рель. Совсем не готова! Ну какая из меня мать? Посмотри на меня! – Подскакиваю на ноги и развожу руками. – Ребенок в теле взрослой тетки! Мне бы за себя научиться нести ответственность, о каких вообще детях может идти речь?

– Ты на себя наговариваешь. Да и, детка, к такому невозможно быть готовой.

– Возможно! – упрямлюсь я.

– Просто тебе страшно. Это нормально, – продолжает спокойно непрошибаемая Ава. – Да, это было, мягко говоря, неожиданно. Но беременность точно не приговор! Дети – не конец света. Тем более дети от твоего мужчины. Родить любимому человеку малыша – это же так…

– Ужасно!

– Ничего подобного! Просто на фоне стресса ты не можешь мыслить трезво.

– Нет, просто мы разные! И по-разному смотрим на вопрос материнства.

Ава, осуждающе вздохнув, упирает руки в бока. Стоит, подбоченившись, зыркая на меня из-под хмуро сведенных к переносице бровей. Совсем как наша мать.

Ну вот!

Вот опять я чувствую себя какой-то не такой!

Ненормальной. Неадекватной. Больной. Просто потому, что я не готова следовать пресловутым консервативным взглядам людей на мир, который уже давно претерпел глобальные перемены! Сейчас женщине не обязательно рожать, чтобы стать женщиной. Женщине не обязательно хотеть детей. И иметь их тоже не обязательно, чтобы на нее смотрели без осуждения. Черт побери, двадцать первый век на дворе! Камон, время свободы и феминизма! Время, когда женщине, чтобы быть самодостаточной, нужно всего лишь понимать, чего она хочет от себя, от людей вокруг и от собственной жизни!

Судя по цоканью Авы, последнее я произношу громко вслух.

– И что толку от того, что мы сейчас спорим? – спрашивает сестра. – Твоя беременность, если она есть, а мы этого еще пока не знаем наверняка, сама собой не рассосется. А чтобы знать наверняка, нужно пойти и сделать тест и дальше уже решать: да или нет. Спрятать голову в песок уже не получится, Марта. Понимаешь?

Понимаю.

Все понимаю.

Мне, блин, не пятнадцать лет!

Но столько чувств захлестывают разом, что я уже просто не вывожу. Разочарование, страх, паника, волнение, смущение, растерянность – их слишком много на меня одну. Я нехотя киваю, потирая переносицу, а у самой в висках «бум-бум-бум». От всех этих эмоциональных открытий и потрясений у меня начинается мигрень.

– Разувайся, проходи, – говорит уже мягче Ава. – Пойдем в нашу с Яриком спальню. Там ванная комната комфортней, чем в гостевой. Или, если хочешь, можем сначала попить чай? Успокоительный, например с ромашкой.

– Нет, спасибо, уже сама успокоилась, – бурчу я и скидываю кроссовки.

Стягиваю и бросаю на банкетку ветровку. Подхватываю коробочки с тестами и топаю за сестренкой в хозяйскую спальню. Наступает время эмоционального отката. Когда накрывает таким опустошением, что сил не остается даже спорить со старшей сестрой.

Она молча открывает передо мной дверь ванной.

Я молча захожу.

– Я жду тебя здесь, хорошо? – слышу вслед.

– Ты уверена, что… – сомневаюсь я.

– Да, – твердо обрубает Ава.

– Там, наверное, есть какие-то рекомендации по правильному времени применения…

– Поверь, если что-то есть, то тест уже и без правильного времени тебе все покажет.

– Господи, как вообще ты этот момент пережила в девятнадцать с Димкой одна и не чокнулась? Ты бы знала, как мне страшно!

Ава улыбается. Плечами пожимает.

– Я была не одна. У меня была ты, мама и папа.

– А…

– А у тебя есть я, Ярик, Димка, мама, папа, Бессонов и его родители, – загибает пальцы. – За твоей спиной как минимум группа поддержки из восьми человек, которые точно тебя не оставят вариться в твоей проблеме в одиночестве. Хотя, поверь мне, это пока тебе кажется, что ребенок – проблема.

– Я сейчас такой глупой себя чувствую!

– Давай, малая, выше нос! – подмигивает Ава. – Удачи! – Скрестив пальчики, машет мне ими и тут же закрывает дверь, оставляя меня в гордом одиночестве.

Выше…

Куда уж выше!

Я прохожу к зеркалу и бросаю взгляд на собственное растрепанное, раскрасневшееся отражение. Глаза испуганно блестят. Кажись, ромашковый чай меня в таком состоянии уже не прошибет. Мне бы сразу коньяка!

А, черт, нельзя же…

Ну вот, даже выпить теперь нельзя!

Хлюп носом.

Я включаю холодную воду и ополаскиваю горящие щеки. Выключаю. Вытираю руки о полотенце. Оглядываюсь, ища, чем бы еще занять свои руки и глаза. Сама же себя и осаживаю.

Ну это уже смешно! Толку отсрочивать неизбежное? Рано или поздно придется заглянуть правде в глаза и начать принимать взвешенные, взрослые решения.

Смирившись, разрываю первую коробочку и достаю инструкцию, внимательно вчитываюсь в способ применения. Сердце, как упрямый дятел, стучит о ребра. Все элементарно и просто. С подобным я сталкивалась лишь единожды, далекие пять лет назад, и с тех пор ровным счетом ничего не поменялось.

Трясущимися руками достаю тест.

Ладно, малышка, сколько веревочке ни виться…

Сделав все четко по инструкции, я оставляю тест на тумбе у раковины и сажусь на крышку унитаза. Меня колотит. Знобит, как при температуре тридцать девять градусов. Я сильнее натягиваю рукава, пряча в них ладони. Словно сквозь вату, слышу осторожный стук в дверь и обеспокоенный голос сестры:

– У тебя все хорошо?

В ответ мычу что-то невнятное.

– Марта, можно я зайду?

– Заходи.

Дверь открывается, в ванную комнату просовывает нос Ава.

– Тебе там это… «Боженька женских оргазмов» звонил. Три раза.

В ответ я издаю тихий стон, говоря:

– Это Бессонов…

– Оу, м-м, интере-е-есно. А ты как у него записана?

– Понятия не имею. Царица, наверное. Или Обезьянка. Главное, чтобы не «Королева минетов».

Ава хихикает. Я еще больше хмурюсь. Сестренка тут же становится серьезнее:

– Прости. Ну что там?

– Не знаю… только сделала.

– Сколько нужно ждать?

– Три минуты…

– А прошло?

– Одна… наверное.

– М-м-м, – тянет Ава.

Я поднимаю на нее взгляд. Уж не знаю, какое выражение у меня на лице, но сестренка морщится сочувственно и выдыхает:

– Малышка моя!

Усаживается рядом со мной, притягивая к себе за плечи.

Так и сидим. В тишине в ожидании приговора.

По моим внутренним ощущениям, проходит гораздо больше времени, чем три минуты, когда Аврелия поднимается на ноги и подходит к раковине.

Я сжимаю пальцы в замок. Судорожно. Смотрю, как, словно в замедленной съемке, она берет с тумбы тест и поворачивает результатом вверх. Каждая следующая миллисекунда ощущается вечностью! Хоть внутренне я уже и так знаю, что там, но, один черт, шепот Авы:

– Положительный… – производит на меня эффект разорвавшейся эмоциональной бомбы. Я срываюсь в слезливую истерику, начиная громко и от души рыдать!