Глава 17

Лера решительно закрыла крышку коробки и аккуратно отодвинула её в сторону, будто стараясь создать между собой и платьем дополнительную дистанцию. В глазах её мелькнуло что-то упрямое, почти воинственное.

— Я не принимаю подарков, — спокойно, но твёрдо произнесла она, глядя Шейдону в глаза.

Тот фыркнул, почти с удовлетворением буркнув себе под нос:

— Примерно этого я и ожидал…

Он вдруг рассмеялся, легко, беззлобно.

— Но вы ошиблись, Гордеева. Это не подарок. Это требование работодателя. Сегодня вечером вы представляете мою компанию, и должны выглядеть соответствующе. Всё по протоколу.

Прежде чем Лера успела возразить, в дверях появился Уолтер, как всегда беззвучный, почти призрачный.

— Простите, сэр, — почтительно начал он, — стилист и визажист прибыли.

Шейдон кивнул и поднял руку, словно отводя их пока в тень:

— Пусть немного подождут. Я закончу и они смогут начать.

Дворецкий кивнул и, как всегда, бесшумно удалился. Шейдон же тем временем подошёл ближе, опёрся ладонью о стол, нависая над Лерой не угрожающе, но достаточно уверенно.

— Вы сейчас напоминаете перепуганного воробушка, — сказал он почти весело, но глаза его оставались серьёзными. — Но сегодня вечером вам предстоит быть не серым птенцом, а уверенной, стильной, холодной. Вы профессионал. Ни шагу назад, мисс Гордеева.

Он чуть прищурился.

— Это, между прочим, напрямую повлияет на вашу репутацию. Думаю, вы понимаете, как это важно.

Лера вскинула голову, в глазах — блеск, в котором смешались злость, обида и что-то очень детское, ранимое. На секунду ей показалось, что эмоции её предадут. Но она моргнула, опустив ресницы, и тихо, сухо ответила:

— Как скажете, мистер Шейдон.

Он улыбнулся, одобрительно, по-мужски, не как начальник, а скорее как кто-то, кто рад, что не ошибся в человеке.

— Вот и ладушки, — с этими словами он направился к двери и исчез за ней.

И почти сразу же в комнату вошли двое: мужчина с ухоженной бородкой и фирменной манерой взмахивать брашингом, и высокая женщина с портфелем, в котором — вся палитра оттенков мира. Это были звёздные стилист и визажист, которых знали даже те, кто никогда не интересовался модой.

Лера выпрямилась, поджала губы и молча приготовилась терпеть.

Пока визажист с точностью скульптора наносила на лицо Леры легкий, но выразительный макияж, а стилист возился с её волосами, придавая им утончённую форму, девушка почти не чувствовала прикосновений. Она смотрела в зеркало, но будто сквозь отражение — куда-то в прошлое, в обрывки воспоминаний, как в старый потрёпанный альбом, где страницы слишком хорошо знакомы, чтобы перелистывать их без боли.

В детстве её ругали за любую мелочь — разбитую чашку, неидеально выведенную букву в тетради, забытый платок. «Ты старшая, с тебя спрос больше», — говорил отец, и в этом тоне не было ни сочувствия, ни понимания. Учиться нужно было только на «отлично», и никак иначе. Троек Лера не знала. Даже четвёрки ощущались как приговор.

Когда родилась Алеся, всё стало ещё хуже. Сестру она любила — в самом начале. Но любовь быстро сменилась усталостью и безысходностью, когда мама перекладывала на неё заботу о малышке. «Помоги», «посиди», «покорми», «не забудь памперсы»… И всё это — между уроками и репетиторами.

Алеся быстро поняла, в каком мире живёт. Поняла и приняла правила игры. Стоило что-то пойти не так — и она умела показать пальцем. Лера — удобный козёл отпущения. Однажды Алеся взяла ключи от отцовской машины и прокатилась по ночному городу. Вернулась под утро — капот вмят, бампер покорёжило. Когда отец, едва не с инфарктом, сорвался на крик, Алеся просто посмотрела на него широко распахнутыми глазами и выдохнула:

— Это Лера.

Доказывать ничего не пришлось. Гнев обрушился на неё, как лавина. Лера даже не оправдывалась — знала, это бесполезно.

Пока Алеся выбирала себе хобби, прыгала с одного кружка на другой, ходила на балет, затем на вокал, потом пробовала себя в теннисе — Лера училась. Подрабатывала. Решала заказы по дизайну, помогала старшеклассникам с курсовыми, переводила статьи, искала подработку хоть где-то, чтобы накопить на собственный ноутбук, на курсы, на себя. Только времени на саму себя у неё не было.

Она так и не узнала, чем хотела заниматься в свободное время. Потому что у неё никогда не было свободного времени.

— Готово, — голос стилиста вернул Леру в реальность.

Она моргнула и посмотрела в зеркало. Оттуда на неё смотрела женщина с безупречным макияжем, уложенными волосами и странным, почти незнакомым выражением лица. Сдержанная, холодная, сильная.

Но где-то в глубине глаз пряталась девочка, которую никто не слушал и в которую никто не верил.

— Вам идёт, — мягко сказал визажист, ловя её взгляд в зеркале.

Лера выдохнула и слабо улыбнулась:

— Спасибо. Теперь осталось только не забыть, кто я.

Стилист и визажист закончили последние штрихи, обменялись между собой одобрительными кивками и почти синхронно произнесли:

— Прекрасного вечера, мисс Гордеева. — И поспешно удалились, оставив лёгкий аромат профессиональной косметики и шорох расчесок в памяти.

В тишине Лера снова подняла крышку коробки. Ни одного лишнего жеста — словно боялась нарушить тонкую ткань своего хрупкого равновесия. Платье лёгким, прохладным шёлком скользнуло по коже. Ей пришлось задержать дыхание, чтобы застегнуть скрытую сбоку молнию и не разорвать новый макияж искоркой вспыхнувшего раздражения.

В зеркале на неё смотрела женщина в чёрном футляре, который сочетал строгость и дерзость. Грациозная линия открытых плеч подчёркивала лебединую шею, лиф сидел безупречно, словно отлит по фигуре. Юбка‑«русалка» обтягивала бёдра и раскрывалась книзу расклёшенным шлейфом. Высокий диагональный разрез открывал едва загорелое бедро при каждом шаге, обещая больше, чем позволяла показать ткань.

Лера раздражённо подумала, что половина созданного эффекта — заслуга платья и визажиста. Но вторая половина, признала она с неохотой, рождалась из неё самой. Из прямой спины, уверенного взгляда, холодного спокойствия.

«Ты справишься», — напоминал девушка себе. Она вышла из комнаты, каблуки мягко постукивали по полу. В просторном холле её ждал Лекс. Он стоял у окна с телефоном у уха, строгий смокинг сидел на нём безупречно, тонкий шёлк галстука-«бабочки» подчеркивал прямую линию плеч. С утончённой лёгкостью он усмехнулся, заметив Леру, и быстро закончил разговор, убирая смартфон во внутренний карман пиджака.

Несколько секунд он просто смотрел на неё, медленно, придирчиво, с тем самым лукавым блеском во взгляде.

— Готова ли мисс Гордеева показать себя миру? — спросил он, чуть склоняя голову набок.

Лера втянула воздух, подняла подбородок и ровным, деловым голосом ответила:

— Да. Готова.