Глава 5

– Ищи работу, что я еще могу тебе сказать, - вздохнула мама.

Кира уныло молчала. Работу… Да она не против. Жить на что-то надо. Только за последние несколько лет она разучилась делать хоть что-то, увязла в бесконечном домашнем быте.

После свадьбы, где мама плакала тихими слезами счастья, Сергей стал уговаривать Киру уволиться. Она не хотела, но он уверял, что ей нужно отдохнуть, сменить обстановку, побыть вдали от офиса, где рутина съедает все время.

– Было бы за что держаться, Кир, - ласково гладил ее по щеке Сережа. – До начальника ты там не дорастешь. А распыляться на глупости не стоит. Ты только энергию теряешь…

– Какую? – удивлялась Кира. – Не так уж и сильно я устаю… Привыкла уже.

– Я не про усталость, - досадливо морщился ее непонятливости Сергей. – Я про женскую энергию… Понимаешь, женщина – это хранительница домашнего очага… Зря смеешься, - покачал он головой, услышав, как фыркнула Кира. – Вы, женщины, храните женскую энергию, преумножаете ее, а потом питаете нас, мужчин. И тогда мужчина становится сильным, удачливым и успешным.

– Ты предлагаешь мне сидеть в тереме и ждать мужа с пирогами? – рассмеялась Кира.

Сергей ничего не ответил, отвернулся и затих. Когда он так делал, Кира терялась и чувствовала себя виноватой. Ей казалось, что она его невольно обидела. А еще в животе начинал ныть зубной болью страх. Вспоминались слова мамы и ее заламывание рук: «Ты береги семью, доченька, а то останешься, как перст. Нужно родить детей и прожить с единственным любимым человеком до конца дней».

В редкие моменты, когда мама приходила к ним в гости, она с блаженной улыбкой смотрела на обстановку, на ремонт, а главное, на зятя. Многозначительно округляла глаза: мол, помни, помни самую важную заповедь.

И вот, что из этого вышло, не помогли ни пироги, ни красивости в маринадах, ни кружева на шелковом белье. Требования Сергея захватили Кирину жизнь, словно борщевик на колхозном поле. И так же жалили и оставляли болезненные волдыри.

Уйти с работы оказалось мало, родить сына тоже, требований становилось всё больше. Постепенно исчезли все подруги, а контакты с бывшими коллегами по работе зачахли, как листья цветка, оставленного по недосмотру на морозе.

– Кира, не стоит приглашать в гости всех подряд, - настоятельно советовал Сергей. – Люди завистливы. А уж твои подружки и подавно. Они ипотеку еле тянут, жалуются, что на нормальный ремонт денег не накопить, а ты их зовешь в красивую квартиру… Как будто хвастаешься. Не надо, поверь.

– Да у нас тоже не хоромы, - смеялась Кира.

Сергей останавливал на ней немигающий взгляд. Молчал. Кира начинала дергаться, как червяк, через которого пропускают электрический ток.

– То есть ты сейчас упрекаешь меня в том, что я хоромы тебе не предоставил?

– Нет! Что ты! Нет, я совсем не это имела в виду… - оправдывалась Кира. – Просто…

– Просто в следующий раз думай, прежде чем говорить.

С бесстрастным видом Сергей начинал заниматься своими делами. Изводил молчанием до тех пор, пока Кира не начинала уже умолять его поговорить с ней. Извинялась, искренне верила, что это она оказалась бестактной, невнимательной и глупой.

Иногда Кире казалось, что она летит по ледяному склону, и вот-вот разобьется вдребезги. Наверное, последним ухабом на этой горке стала претензия Сергея по поводу ее веса. Никто, кроме него этой проблемы не замечал.

– Конечно, кто же тебе в глаза скажет? – удивлялся он. – А за спиной посмеиваются… но обижаешься ты почему-то на меня. Я слышал, как на работе обсуждали твою фотку, где ты с коляской и Мишкой.

Кира вставала перед зеркалом, вглядывалась в излишки. И если поначалу ей казалось, что все не так и плохо, то спустя месяц она увидела перед собой безобразную толстуху. Переодевалась, отвернувшись от зеркала, а когда Сережа проявлял к ней интерес, с ужасом думала, что сейчас он видит и чувствует все то лишнее, что на ней есть. Она втягивала живот и закутывалась в одеяло. А еще ни в коем случае не включала свет.

– Помнишь Ларису из отдела рекламы? – между делом спрашивал Сергей. – Представь, похудела размера на три! Такая фигурка оказалась спрятана под жирами… А ведь ей сколько? Лет сорок?

Сергей причмокивал и закатывал глаза:

– Молодец! Взяла себя в руки…

И многозначительно с головы до ног окидывал взглядом Киру.

Она старалась стать незаметнее. В конце концов, превратилась в угрюмую женщину, которая думает только об одном: как бы не набрать обратно триста граммов, скинутых на прошлой неделе. Тогда впервые испугалась, что картинка семейного счастья рушится.