Глава 68

Теперь утро начиналось с Влада. Где он? Нашел ли сына? А может быть, с облегчением вздохнул, что спектакль окончен и можно опять играть на бирже, перестать прятаться, жить так, как привык и как хотелось?

Снова и снова вспоминала, что рассказывала Надя, сравнивала, искала ответы и чувствовала, есть что-то, что не позволяет отмахнуться и попытаться вычеркнуть из памяти всё, что случилось. Будто ускользающий кончик нитки, ловила она беспокойную и пока еще тусклую мысль.

Было трудно сказать, в чем она заключалась, но она не давала покоя. Поначалу Кире казалось, что она просто пытается обелить Влада, потому что не в силах быть одна. Злилась на себя, что цепляется за любую мелочь. Но дни шли за днями, а невидимый скрупул только сильнее мешал. И даже стал раздражать, как кончик занозы под кожей.

Не выдержала и позвонила. С колотящимся сердцем ждала соединения и, не веря, несколько раз прослушала равнодушное: номер не обслуживается. Вот и всё! Назад пути нет. Можно закрывать эту страницу и больше не придумывать поводы.

Неожиданно у нее появилось как будто несколько параллельных жизней. В одной она спала, ела, воспитывала Мишу. В другой – помогала покупателям и хозяйке магазина. В третьей – равнодушно закрывалась в комнате, когда слышала, что опять пришел Сергей. А в четвертой – плакала.

В один из дней поняла, внутри, как будто всё перегорело. Не исчезло и не избавило ее от желания видеть и быть с Владом, а просто выцвело, скукожилось и замерло, как замирает до весны в земле улитка.

Жила, как робот. Утром нажимала кнопку «пуск» и весь день старательно исполняла всё, что должно. Вечером читала Мише книжку, целовала, поправляла одеяло и дисциплинированно шла в кровать. Лежала на спине, вытянув руки, и еще даже какое-то время улыбалась, как механическая кукла.

Постепенно перестали задевать колкости бывшего мужа, капризы сына, который после выходных у отца не хотел возвращаться домой, сообщения от мамы, которая, наслушавшись Сергея, заподозрила ее в алкоголизме. Всё стало серым и выцветшим. В раковине копилась грязная посуда, на столе крошки. Сначала еще убиралась, потому что боялась, что Сергей будет тыкать носом, а потом и это стало неважным.

Приближался Новый год, и Кира, устав от Мишкиного нытья, поставила, наконец, табуретку у шкафа и полезла в верхнюю его часть, где хранилась искусственная елка. Обычно ее устанавливал Сергей, но теперь придется самой. Она бы и вовсе ничего не наряжала, но дома ребенок и лишать его сказки Кира не имела права.

Аккуратно расправив слежавшиеся ветки, поставила елку в угол комнаты. Неказистое полиуретановое деревце съежилось, как нищенка, невесть как попавшая в барский дом. Миша принялся неумело наматывать гирлянду, а Кира, покряхтывая и морщась, полезла под его кровать. Там хранились две коробки с игрушками.

Расчихавшись от пыли (господи, когда она мыла полы-то в последний раз), Кира открыла одну из них. Открыла и замерла. Поверх синих, красных и серебристых шаров лежал блокнот, похожий на «Молескин». Кира недоуменно уставилась на находку. Может быть, Сергей что-то припрятал? На секунду даже возникла надежда, что там заначка.

Но уже в следующую минуту она поняла – это ежедневник Влада. Зачем он его сюда спрятал? Нехорошее предчувствие шевельнулось внутри. Особенно, когда увидела колонки цифр. Наверное, это подсчеты с биржи. Чуть было не откинула в сторону эту гадость, но быстро сообразила, что это всего лишь какие-то рабочие данные – кое-что выделено маркером, проценты, корсчета, телефоны и названия банков. Ничего особенного, на первый взгляд.

Сунув коробку с игрушками Мише в руки, Кира пролистнула несколько страниц и только тогда заметила, что в одном месте они прилегают неплотно. Как будто что-то мешает. Кира раскрыла ежедневник. Ровно посередине лежал сложенный вчетверо пожелтевший листок. Она осторожно его развернула и тут же на колени выпала тонюсенькая восковая свечка с немного оплывшей головкой и черным фитилем.

Текст был написан фиолетовыми чернилами, местами он расплывался. Кира присмотрелась. Похоже на стихи и, вроде бы, вполне читаемо, только часто попадаются твердые знаки. Причем не в конце, как писали в дореволюционные времена, а в начале слога или середине. Кира нахмурилась, написано на кириллице, слова похожи на русские, а смысл остается непонятным. Откуда это у Влада и почему он прятал ежедневник здесь?

Кира прислонилась к стене. Какое это теперь имеет значение? Влад ушел. Она сама его выгнала. Внезапно всплывшее напоминание о нем нужно выкинуть. Но делать этого не хотелось. Кира снова перечитала текст. Отметила странный ритм. Вообще, похоже на заклинание или…молитву? Перевернув листок, увидела нарисованный во весь лист знак вопроса и почерк Влада: спросить у Нади, что это? Напоминание спросить было продублировано и на последней странице ежедневника.

В Кире вспыхнул интерес. Впервые за много-много дней. Она будто проснулась, стряхнула сонное оцепенение и интуитивно почувствовала: здесь можно нащупать кончик той ниточки, что распутает всю эту историю.

Ей снова хотелось поверить, что их с Владом любовь не была фальшивкой.