16. «Охотники»
Надя, много лет назад
Громкий, нервный стук в окно заставляет выпрямить спину. Резко поворачиваю голову на звук, потом смотрю на маму. Она в моменте тоже начинает волноваться, но дарит мне улыбку и идет открывать.
Поздний вечер.
Я как раз рассказывала ей стихотворение, которое нам задали выучить по литературе. Мама всегда проверяет у меня уроки, даже если сильно устала на работе. Я стараюсь ее не огорчать, поэтому всегда делаю каждое задание с усердием и трудолюбием.
Кто так поздно пришел?
У нас спокойная деревня, а соседи — золото. Если кто-то стучится в такое время, значит, дело — дрянь. Что-то случилось. Мне еще только десять лет, а я уже знаю это негласное правило, поэтому напряженно вслушиваюсь в то, что происходит в прихожей.
Вдруг что-то случилось с папой?
Да нет, бред. Он сейчас в рейсе, и он только-только звонил пару часов назад. Все равно сердце неспокойно…
— …Нин, привет, — запыхавшись, говорит тетя Оля.
Я сразу вскакиваю.
Тетя Оля — это мама моего лучшего друга. Моего Алеши. Если она прибежала, значит, точно что-то случилось. Что-то…из ряда вон выходящее. У них дома и без того происходят страшные вещи, мама часто успокаивает тетю Олю у нас на кухне. Но она никогда не прибегает ночью. Точнее, очень-очень редко, когда ее муж совсем бушует.
Хоть бы с Алешей все было хорошо…
Цепляюсь за края стола и слушаю дальше.
— Что случилось, Оль?
— Да что… — тихо всхлипывает и быстро говорит, — Совсем из ума выжил. Можно мои мальчики у тебя переночуют?
— Господи! — мама вздыхает испуганно.
Я пугаюсь еще больше и уже не выдерживаю. Быстро выхожу за ней и вижу картину: Алеша стоит рядом с братом. У него на щеке ссадина, но…Ваня. С ним совсем беда. К глазу прижат ледяной шматок мяса, на светлой футболке кровь. Рядом тетя Оля. У нее щеки пылают…как будто бы ей дали пару хороших затрещин. Волосы всклокоченные, а кофта застегнута будто бы впопыхах.
— Заходите скорее!
— Нет, мне надо…
— Оля, ты чего добиваешься?! Чтобы он тебя убил?! Зайди в дом!
Тетя Оля опускает глаза и шепчет.
— Нин, как я хату брошу? Если он все спалит?
Мама поджимает губы и недолго молчит, взвешивая все «за» и «против». Как по мне, может, и неважно на этот дом, но в деревне другие правила. Хата — это вся жизнь, а земля — мать, которая кормит. Люди здесь привязаны к своему жилью, и, в конце концов, что делать? Приходится…
— Так, поняла. Пойдем вместе.
— Что?!
— То. Сейчас оденусь только. Надь? — мама бросает на меня взгляд и слабо улыбается, — Покорми мальчиков, а потом постели им в зале, хорошо?
— Мам…
— Не спорь, Надя.
Мама достает из кладовки папино ружье и кивает.
— Не спорь. Мы скоро вернемся.
Накинув тулуп, они уходят, оставляя нас втроем. Я пару мгновений медлю, потом давлю слабую улыбку и спрашиваю.
— Что вы хотите? Есть борщ, пюре с котлетами и…
— Ничего, — грубо бросает Ваня и проходит мимо меня, а Алеша отвечает слабой улыбкой.
— Мы не хотим есть, Надь.
Ясно.
Я не стану спрашивать, что там случилось. Они вряд ли хотят об этом говорить, но я могу сделать так, чтобы им было проще забыть обо всем хотя бы на одно мгновение.
— Может быть, тогда посмотрим фильм?
Оборачиваюсь на Ваню, но его уже и след простыл, тогда смотрю на Алешу.
— Папа привез кассеты. Какой-то фильм про привидений. Точнее, про охотников на привидений. Я одна смотреть боюсь, давайте вместе?
Они все равно не будут спать, пока тетя Оля не вернется. Да и я вряд ли засну. Я тоже переживаю за маму, но можно сидеть в тишине и накручивать себя, а можно отвлечься. Попытаться забыть…насколько ночь может быть страшна и полна ужасов.
— Охотники за привидениями? — Алеша заинтересованно шагает ко мне, и я киваю.
— Ага. На обложке какие-то мужики в комбинезонах с огромными пушками! А еще…еще там привидение зачёркнутое! Ух! Наверно, это будет интересно. Посмотрим? Пожалуйста.
Я, правда, боюсь смотреть этот фильм одна, но папа обещал, что когда он вернется, мы обязательно посмотрим его вместе. Тем более, он сказал, что там не будет ничего страшного, но Алеша об этом не знает. А вот я знаю, как заставить его отвлечься.
Через мгновение раздумий друг расправляет плечи и задирает нос.
— Давай смотреть твой страшный фильм!
Супер, получилось! Я улыбаюсь и иду в зал, где на диване уже сидит Иван. Он слышал наш разговор, но не выражает особого интереса. Ну, ничего. Он всегда такой. Колючий. Мама говорит, что это что-то под названием «переходный возраст». Я не знаю, что это за возраст такой и почему Иван стал вести себя, как дурак какой-то вдруг, ну и ладно. Хочет — пускай. Главное, Алеша расцвел.
Я достаю кассету, вынимаю ее из картонной коробки и передаю другу, чтобы показать ту самую обложку. Она приводит его в восторг! С воодушевлением Алеша тоже садится рядом с братом и тычет ему в лицо.
Тот немного оживает. Я вижу в отражении серванта, как Ваня бросает на коробку взгляды, дольше тех, что принято считать «мне неинтересно, что здесь происходит». Интересно, просто он нос задирает. Ну, ничего. Надеюсь, фильм действительно интересный, и он сможет его немного расшевелить.
Такое случается.
Ваня вечно теперь нос задирает, конечно, но иногда он забывает об этом и возвращается в то свое состояние, когда играть с нами для него было не чем-то обременительным.
Фильм начинается со сцены в библиотеке, где за старушкой охотится призрак. Интерес моментально захватывает всех, сердце замирает. Карточки летят…
Я смотрю во все глаза, Алеша тоже. Даже Ваня, который вдруг забывает про кусок своего мяса, роняет его на колени и открывает вид на здоровенный синяк.
Я замираю.
Звучит задорная музыка…
Ваня поворачивает на меня голову, на мгновение хмурится, явно не осознавая, почему я так на него пялюсь, а потом до него доходит. Фыркает и выпускает свои иголки.
— Что уставилась?!
Хватает мясо, чтобы приложить его обратно к глазу, но я перехватываю его за руку. Никак не отвечаю. Пусть злиться…
Мы все молчим.
Я никак не отвечаю, просто встаю и подхожу к серванту, откуда достаю кожаную сумочку с лекарствами.
Снова слышу громкий цык.
Опять не обращаю на него внимания. Возвращаюсь и вынимаю ватку, потом достаю банку с перекисью и зеленкой.
— Я не…
— Чш! — шикаю на него, потом киваю в сторону телевизора, — Смотри кино.
— Да сейчас! Я не позволю тебе…
— Я никому не расскажу, — шепчу тихо, глядя на Ваню, — Хорошо? Я никому не расскажу, но нужно обработать.
Мы с Алешей смотрим на Ваню в ожидании, но он не спешит соглашаться. Тогда это делает мой друг. Он нагибается вперед и указывает на ссадину.
— А мне? Меня тоже надо обработать.
Поддерживает…
Я улыбаюсь, промокаю ватку и аккуратно прижимаю ее к поврежденной коже. Он слегка морщится, я душу.
— Очень больно?
— Нет, все хорошо, — храбрится он.
А я знаю, что больно! Поэтому продолжаю дуть и чуть прижимать ватку. Потом мажу зеленкой.
Алеша с благодарностью улыбается.
— Спасибо, Надя!
Мы оба переводим взгляд на Ваню. По очереди он одаривает нас самым противным из своего арсенала, но молчит. Алеша вдруг усмехается.
— Он просто испугался, моя верная лекарша. Не сможет сдержать боли…
Звучит громкий щелчок языком.
— Ой, заткнись!
— А что? Не так?
— Нет, не так!
— Докажи!
Еще мгновение тишины, которое прерывается Ваниными шумным выдохом. Он закатывает глаза, сжимает руки на груди и чуть съезжает на диване. Ничего не говорит. Но этого уже много…
Я двигаюсь ближе и обрабатываю его раны…
Когда заканчиваю, Ваня опять ничего не говорит, кроме бубнежа под нос о том, что надо убрать мясо в морозилку.
Уходит.
Мы остаемся вдвоем с Алешей.
— Спасибо, — тихо говорит друг, я бросаю на него взгляд и пару раз киваю.
— Все хорошо.
— Он маму бил, — шепчет еще тише, — Ваня пытался я ее защитить, и он переключился на него. А потом на меня, когда я пытался защитить их обоих.
Я не знаю, что такое…такая агрессия. У меня папа большой и сильный, но он всегда теплый и ласковый. Маму любит, заботится о ней, носит ей цветы. Не пьет. А тут…
— Вы очень смелые… — отвечаю так же тихо, — И мне очень жаль…
Мы больше не говорим. Ваня возвращается с тремя бутербродами…
Сейчас
Пару раз моргаю, чтобы сбросить остатки сна. Я не помню, что там было, хотя знаю, что там было точно.
Анвар.
Тихой тенью он все еще следует за мной, не отпускает.
Мне страшно? Может быть. В свете последних событий, после того как он показал мне, каким может быть жестоким…я действительно его боюсь, но больше…больше скучаю.
Мне стыдно.
Страшно представлять, что он почувствует, когда поймет, что мы с Авой скрылись…
Будет ли искать? Будет. Найдет ли? Мама утверждает, что нет…
— Мама, смотри! — Ава тычет в окно пальчиком, я перевожу туда взгляд.
Она показывает на очень красивый дом. Он похож на замок, стоящий на берегу замершего озера.
Вау.
Нет, правда. Дом очень красивый, чем-то похожий на старые особняки. А чем-то на Зимний дворец в Петербурге.
Дочка перебирается ко мне на колени, чтобы получше его рассмотреть. Мы как раз поворачиваем к нему, объезжаем по правую сторону от фасада.
— Да, Ава. Очень красиво.
— Там, наверно, живет принцесса.
— Наверно…
Вздыхаю и приглаживаю ее волосы, мягко обнимаю и кладу себе на грудь, чуть прикрыв глаза. Пусть она лучше думает о принцессе, чем…
— А папа приедет?
Звучит вопрос, который я не хочу слышать, потому что не знаю, как на него ответить. Молчу.
Меня спасает навигация.
Поворачиваем к этому особняку.
Что?…
— Простите… — начинаю я, а водитель бросает на нас взгляд с легкой усмешкой и кивает.
— Да. Кажется, в этом особняке действительно будет жить принцесса.
Меня пронзает.
Ава не понимает, конечно, зато понимаю я. Этот дом и есть пункт назначения, но…у моих родителей нет таких знакомых!
Резко перевожу взгляд в окно.
Мы пробираемся по заснеженной территории. Сотня деревьев под снежной подушкой, а крыльцо — чистое искусство. Оно, как в замках, полукруглое, с парадной лестницей и огромной, дубовой дверью.
Что это за место?…
На верхушке лестнице стоит человек. Я стараюсь присмотреться, но не понимаю, кто это…он в меховой шапке. Она закрывает половину лица и делает его похожим на пушистую точку.
Машина делает полукруг.
Человек спускается.
Я застываю.
А потом…потом звучит та самая задорная песня из моего детства…
GHOSTBUSTERS!
Ту-ту-ру-ту…
Резко перевожу взгляд, мужчина снимает шапку и откидывает назад полы своего пальто, по которым…комбинезон! А за спиной рюкзак! И огромная пушка! Но главное не это…главное — очаровательная, широкая улыбка моего Алеши, которую я узнала бы и с закрытыми глазами…
Воздух вдруг пахнет теми самыми полевыми цветами.
Становится дико жарко.
А на глазах появляются слезы…
— Мамуль? — неуверенно спрашивает Ава, бросив на меня взгляд, но не в силах надолго оторвать его от Алеши, который танцует под песню, как дикий бизон.
Я издаю смешок.
— Не волнуйся, малыш. Это мой друг. Очень-очень старый друг…
В этот момент Алеша указывает в меня пальцем и горланит:
— Мы — охотники! Охотники за привидениями!
Ава скептично выгибает брови и косится на меня. Это, конечно, удар. Сейчас она безумно похожа на Авара…но нет. Нет! Я не хочу о нем думать, поэтому чуть подталкиваю дочку с колен и беру ее курточку, а потом шепчу на ушко.
— Не куксись, малыш. Он очень хороший.
— Ну…если ты так говоришь…
— Ава. Обещай, что будешь вести себя хорошо.
Дочка тихо цыкает, пихает руки в свой пуховик и снова смотрит на Алешу, который изображает луч из "бластера" руками. Я вижу, как в ее глазах мелькает интерес.
— Буду.
Это хорошо…все-таки моя дочь — это не только Анвар, но и я…