25. «А как бы я тебе сказал?»

Анвар, восемь лет назад

Я дико волнуюсь, когда захожу в наш огромный и до безумия холодный дом. И нет, дело тут не в проблемах с отоплением, само собой. Просто от этих стен хочется бежать.

У меня такое бывает наплывами. Нет, серьезно. Я не чувствую себя лишним в своем доме, и мне здесь всегда рады, но…сегодня совершенно другой случай. Реакция на мое решение известна мне наперед. Это будет непросто, только…иначе я не могу. Рядом с Надей я нашел то, чего мне не хватало…черт, кажется, всю жизнь.

Этого хочу…только этого я и хочу…

Прикрываю глаза на мгновение, а потом разворачиваюсь навстречу тихим шагам. Это мама. Она улыбается мне, тянет тонкие руки, но взгляд ее всегда…наполовину пустой, печальный до боли под ребрами. Я бережно ее обнимаю, целую в обе щеки и говорю, что она выглядит потрясающе.

— Анвар, любимый, — тихо смеется она, убирая за ухо светлую прядь своих волос, — Брось мне льстить.

— Какая лесть, мама? Ты всегда великолепна.

Она смотрит на меня и опять улыбается. А мне больно. Иногда я ненавижу отца за все, через что он ее пропустил, но он — глава семьи. Против его слова пойти нельзя. И нет, не потому, что мне страшно, просто так принято. Да и она будет против. Однажды я пытался…за это получил звонкую пощечину.

— Мы разберемся сами, — жестко осадила она меня, — Не лезь.

И я так до сих пор не знаю, чего она пыталась этим добиться? Защищала кого? Его…или меня?

— Ты к отцу? — тихо спрашивает мама, я киваю и смотрю на лестницу, ведущую на второй этаж.

Мандражирую.

Я, правда, волнуюсь просто дико, но это пережить можно. Полагаю, это даже нормально. Не каждый день ты приходишь к родителям, чтобы рассказать о своих намерениях жениться…

— Он в своем кабинете.

Я киваю.

— Все нормально?

Опускаю на нее глаза. Мне безумно хочется поделиться с ней своей новостью. Рассказать ей про Надю. Побольше. Она знает уже, что я встречаюсь с девушкой. Она знает, что мы живем вместе, но я их пока так и не познакомил. Родители не относятся серьезно к нашим отношениям. Точнее, отец не относится.

Сейчас будет жопа. Я знаю, что бахнет…

— Да, мам. Все…нормально, — отвечаю в тон, а потом начинаю подъем.

В лестнице у нас ровно тридцать пять ступеней. Я хожу в зал и слежу за своей формой, но даже такое мизерное расстояние дается мне сложно.

У двери в его кабинет я замираю.

Он сидит там, внутри. Снова с кем-то собачится по телефону, я слышу. И так еще в двух домах, если что.

Их у него три.

И три жены, отчего у мамы на сердце несколько сотен шрамов. А у меня один. Знаете, этакий шрам-урок? Никогда не поступать так с женщиной, которую я люблю. Это их убивает. Они могут простить, но никогда уже прежними не будут — я это видел, поэтому никогда не сделаю подобного с моей Надей.

Вариантов было куча. Их и сейчас куча, если честно. Взять хотя бы дочь ближайшего партнера моего отца. Регина не отлипает от меня на каждом приеме, пока я жду, что время-необходимого-минимум-моего-присутствуя подойдет к концу, и я смогу поехать к Наде…

Нет, мне на нее плевать. Мои друзья крутят у виска, ведь Регина — дикий секс, а я этого не вижу. По правде говоря, я вообще никого не вижу больше. Меня замкнуло, и перед глазами всегда стоит только она.

Моя Надя.

Издаю глухой смешок, когда замечаю, что подрагивают пальцы. Я волнуюсь, но я не отступлюсь. Я хочу на ней жениться, и если нужно будет отказаться ради этого от денег — значит, так тому и быть. Не дурак. Заработаю. Придумаю что-нибудь. Мне этого не хочется, по правде говоря. Всю свою жизнь я рос с мыслью, что однажды займу кресло своего отца — я для этого работал, как черт! С гребаной школы! Но потом появилась Надя, и, видимо, приоритеты здорово сместились.

Отец будет против. Это будет скандал. Но я пру до талого, стучусь и жду, пока мне разрешат зайти.

— Да!

Вот и все.

Вздыхаю и толкаю дверь.

Он сидит за своим столом, как царь. Ему нравится все это, понимаете? Подчеркивать свое влияние всеми возможными способами.

В каждом его доме у него есть свой кабинет, который оформлен…ну, по-разному, конечно, только их объединяет одно: когда ты смотришь на него, то тебе кажется, что ты пришел на встречу с главным злодеем из фильмов про Джеймса Бонда. Ну, я про тех, которые весь мир на своем члене вертели.

Отец мне кивает, указывает глазами в кресло и отворачивается к окну.

— …Потому что я так сказал, что непонятного?!

Сажусь. Он хмурит брови. Его плечи, обтянутые черной рубашкой, напрягаются.

Отец когда-то занимался борьбой. Он высокий шкаф, который за эти годы формы не утратил, конечно. Куда там? Это только условно «он занимался ей в юности», потому что он занимается до сих пор. Полагаю, так надо. Его третьей жене двадцать лет, она младше меня! И эта сука меня бесит до трясучки. Наглая, базарная баба, у которой просто мозгов не хватает, чтобы…

О нет. Даже думать об этом не хочу. Ни о ней, ни о нем. Тем более, о них вместе. Что за отврат.

Слегка морщусь, а потом вздрагиваю. Отец резко повышает голос:

— Значит, уволь их всех нахуй! Я тебя должен учить работать, что ли?! Все! Ко мне сын пришел!

Он отбивает звонок, потом поворачивается ко мне и улыбается.

— Анвар, мальчик мой!

Поднимаюсь. Мы жмем руки, потом он целует меня и крепко обнимает, пару раз хлопнув по спине. Вот такой он. Знаю, что разговор шел за завод в Подмосковье, и там свои проблемы. Его это не волнует вообще. Он с легкостью может выкинуть на улицу хоть тысячу человек, хоть две, а потом быть собой обычным.

Я на это неспособен.

Мне жаль людей. Всегда хочется найти другие решения, а не рубить так с плеча. Отец считает, что это молодость и чрезмерная сердобольность.

«Пройдет с возрастом, когда в бизнес втянешься побольше…»

Каждый раз мне хочется ответить, что этого не будет. Каждый раз я молчу.

— Все нормально? — спрашиваю, он усмехается.

— Да, не думай об этом. Ну? Как твои дела?

Отец снова указывает мне в кресло, и я снова занимаю свое место. Молчу. Могу оттянуть момент, когда все рухнет? Поговорить на отвлеченные темы, так сказать? Могу, конечно. Только…боюсь, что тупо не выдержу напряжения.

— Отец, я хотел поговорить, — заявляю с ходу.

Он наклоняет голову набок и хмыкает тихо, потом кивает и присаживается в свое огромное кресло. Как на трон.

— И судя по выражению твоего лица, разговор будет серьезным.

Я киваю.

— Да.

— Ну…приступай. Я тебя слушаю.

Давай.

Не бойся. Максимум — он вычеркнет тебя из завещания, а это пережить можно. Сложно, но можно. В конце концов, это всего лишь бизнес. Да, ты очень этого хотел когда-то, но здесь важен именно пространственно-временной континуум.

Когда-то там.

Не здесь и сейчас.

Надю я хочу больше. И так мои приоритеты изменились.

— Я хочу…жениться.

Повисает тишина. Отец замирает, а потом его губы растягиваются в улыбке.

— Ну, наконец-то!

Так. Ладно.

Может быть, мне показалось? Пару раз моргаю, даже проверяю слух, стукнув носом ботинка по ножке кресла.

Тук!

Слышу. Это не…глюки?

Отец усмехается и откидывается на спинку кресла.

— Что с лицом, Анвар?

— Я…если честно, не ожидал такой реакции.

— Почему это? Брак — это хорошее решение.

— Правда? — неуверенно уточняю, он восклицает.

— Конечно, сын! Семья…правильное решение. Общество любит семейных. Им больше доверия всегда, оказывается, и…

Ясно.

Почти закатываю глаза, но вовремя сдерживаюсь. В принципе, какая разница о причинах его такого позитивного мышления? Главное, что оно позитивное.

— Я…очень рад, что ты так отреагировал, — выдыхаю и даже улыбаюсь, — Если честно, я очень волновался, что все будет иначе.

— Нет, не будет. Она — хорошая девушка.

Первый звоночек отдается легкой рябью по нутру. Откуда он знает, какая Надя? Если он с ней не знаком? А он не знаком. Я пытался, но он отмахнулся и отшутился.

Ему было плевать.

Тогда откуда…

— Кто? — почему-то спрашиваю, притом делаю это очень аккуратно.

Отец удивленно вскидывает брови.

— Как «кто»? — сердце замирает, — Регина, конечно.

Вам случалось застопориться когда-нибудь?

Сука, глупый вопрос. У всех такое бывало. Когда ты слышишь что-то максимально неожиданное и просто…зависаешь.

Это мой случай.

Я сижу, смотрю на него и понять могу. Че ты несешь?!

А потом до меня доходит…

Хах…

Его знать надо, чтобы это увидеть. По глазам.

В них сверкает жесткость и даже легкая издевка. Отец прекрасно знает, что я говорил не про Регину. Он знает, кого я имел в виду, но ему насрать.

Меня это бесит дико в моменте!

Цежу сквозь зубы.

— Ты прекрасно знаешь, что я говорю не про Регину.

Его губы растягиваются в усмешке.

— Ты бы хорошо подумал, Анвар. Прежде чем делать такие громкие заявления.

— Я хорошо подумал!

Срываюсь на крик. Усмешка стекает с его лица. Лопается под ногами.

Воздух моментально напрягается.

Мы смотрим друг на друга, и я понять не могу…когда-то давно отец был совсем другим. Он улыбался. Смеялся. И куда все это делось?

Однажды я слышал про одну теорию…ну, знаете, о богатых? С парнями в школе еще обсуждали. Мол, деньги — это болезнь. Психическая. Богатство подразумевает, что однажды все твои чувства изменятся, а душа станет чёрствой. По-другому просто не бывает.

Это с тобой случилось? Эмоциональная импотенция? Потому что ты был совершенно другим. Я помню. Как ты смеялся, и от этого смеха хотелось не вздернуться, а смеяться рядом, в ответ. И я помню, как ты любил маму…я у тебя научился так любить. Она же была центром твоего мира, а потом ты этот центр уничтожал. Планомерно и жестоко, с особым упоением… как?…

Прошло много лет с тех пор, и теперь передо мной сидит совершенно другой человек…он не воспринимает тебя, как человека в ответ, кстати. Для него ты лишь непокорное обстоятельство, которое нужно об колено.

Как маму об колено.

Теперь меня об него же.

Отец медленно поднимается, издает смешок, потом отходит к бару. Он наполняет два бокала виски, берет их и один ставит передо мной. Второй медленно подносит к губам и кивает головой.

— Напомни, кто родители у твоей девочки?

Морщусь.

— Это неважно.

— Пастухи деревенские, если я не ошибаюсь.

Внутри вспыхивает злоба.

Да, у Нади родители далеко не из нашего мира, но у них дома всегда хорошо. А еще они называют меня «сынок», и мне не хочется сбежать. Я люблю бывать у них на выходных. Ее отец ко мне со всей душой, взял на рыбалку…когда ты в последний раз просто брал меня на рыбалку и говорил, а не требовал статистику моей работы?!

— И какая перспектива у этого брака?

— Я люблю ее, — говорю тихо, он опять кивает.

— Прекрасно. Дальше что?

— В смысле?!

— В прямом. Ты женился на ней, что тебе даст этот брак?

— Блядь, даже не знаю! Я буду счастлив?! Такой ответ тебя устроит?!

Нет, конечно.

Отец усмехается и мотает головой.

— Ты еще такой молодой…счастье, Анвар, весьма и весьма субъективно. Скажи мне, ты будешь счастлив, живя на сто тысяч, в съемной конуре и передвигаясь на автобусе? Никаких тебе дорогих костюмов из Италии. Никакого качественного алкоголя. Рестораны. Курорты…все это станет лишь воспоминанием. Нравится такая жизнь? Без твоей любимой машины. Без возможностей и перспектив. Ну? Как? Вкусно?

На этот раз смешок рвется с моих губ, и я киваю.

— Ясно. Угрожаешь деньгами?

— Я просто задал вопрос.

Ага, конечно.

Медленно встаю и киваю еще раз.

— Да. Разумеется. Знаешь, отец? — вскидываю глаза и расправляю плечи, — Я был к этому готов, поэтому отвечу тебе не на эмоциях. Имей в виду, я действительно много об этом думал…

— И до чего ты дошел?

— Что срал я на твои деньги. У меня есть голова, я все сам заработаю, но я женюсь на ней. А не на дочери твоего гребаного партнёра, от которой меня блевать тянет. Спасибо, что выслушал.

Резко разворачиваюсь и планирую уже покинуть его кабинет, как в спину летит тихое.

Но острое.

— Ты знаешь, что полгода назад у меня была любовница?

Замираю.

Слушать про его похождения, а тем более задавать вопросом, на кой хер ему любовница при малолетке-жене? Боже упаси. Но дело тут в другом. В его тоне.

Он действительно режет…

А ему смешно.

Слышу, как отец делает глоток, потом вздыхает.

— Стало скучновато, а она была такой…забавной. Ну, и я подумал, почему бы нет? Мы встречались несколько месяцев.

— Ближе к сути можно?

— Разумеется, — отец садится за стол, но я так и стою к нему спиной.

Напряженный до предела.

Потому что знаю, история эта не просто так всплыла «вдруг». Ой, не просто так…

— …Это было забавно ровно до того момента, пока эта сучка не решила, что может портить мне жизнь. Хочешь знать, Анвар, что с ней стало?

Леденею. Молчу.

Отец еще раз усмехается.

— Поверь мне, ты не захочешь. Знаешь? Мой золотой, девочки…они такие хрупкие…

Резко оборачиваюсь. Задыхаюсь. На его губах играет насмешка холоднее льда, и выглядит он не как мой отец. Не тот человек, которого я знал.

Он — властелин мира на троне, а я ему перечить? Не-ет, мой золотой. Так не будет…

— Особенно девочки из деревни, Анвар. Они самые хрупкие…

— Не смей, — хриплю, он жмет плечами.

— Ты же понимаешь. Я всегда решаю вопрос просто. И я не тот человек, на пути которого можно встать.

— Ты…

— Брак, мой золотой, это в первую очередь выгодная сделка, — перебивает меня жестко, теряя крупицы даже притворной веселости, — Тебе пора уже вырасти. Мы не женимся на нищих, никчемных бабах. Они нужны, чтобы их ебать, пока ты этого хочешь, а брак нужен, чтобы умножать, а не отнимать. Не для того я растил тебя всю твою ебаную жизнь, чтобы сейчас ты все мои усилия смыл в унитаз лишь потому, что тебе кажется, ты кого-то там любишь!

Мотаю головой.

Ужас захлестывает волнами.

Достаточно знать его, чтобы понимать — это ни хрена непустая угроза. Он не шутит. Он предупреждает…

— А теперь выйди и подумай еще раз, Анвар. Либо ты женишься на Регине по-хорошему, либо мне придется снова набрать номер человека, который готов любые проблемы решить для таких людей, как я. Надеюсь, я доходчиво объяснил?! И ты не думаешь, что я блефую?!

— Нет, — отвечаю без слов.

Голоса нет.

Он кивает.

— Отлично. Помни об этом, когда будешь так отважно принимать решения, на которые ты права не имеешь! А теперь пошел вон! Не дорос еще разговаривать со мной так, щенок! Я тебя воспитал! Я вложил в тебя кучу бабла, теперь, будь добр, отрабатывай! Любит он. Сука, люби кого хочешь, но мухи отдельно, котлеты отдельно! Пошел вон!

Я не помню, как покинул его кабинет и его дом. Но я помню, как увидел Надю в тот день, и как сильно я испугался, что она больше никогда мне не улыбнется…

Кажется, в тот момент я сам немного умер. От одной только мысли…

Сейчас

Медленно поднимаю глаза.

Надя сидит напротив в кресле, ее друзья рядом. Емельяненко тоже тут. Я хорошо знаю Кирилла. В свое время отец просто маниакально хотел с ним работать, но был послан в жопу. Мысленно я посмеялся, ведь он так бесился…надо же. Кто-то мог послать его в жопу! Ха! Так обидно, наверно, что до Кирилла Юрьевича хрен дотянешься.

О нет.

Он очень умен — это раз, два — работает с максимально высокопоставленными шишками. Тут без вариантов. Шантаж не сработает. Даже пытаться не стоит — отцу это быстро объяснили.

Вот бы он сейчас удивился, если бы узнал, что вчера Кирилл Юрьевич сам вышел на меня. Мы встретились, он с ходу задал ряд правильных вопросов, и теперь я здесь.

Рядом с ней…

— Почему ты мне не сказал? — тихо спрашивает Надя.

Я горько усмехаюсь, глядя на свои руки.

Действительно. Почему?

— А как бы я сказал тебе? — в тон отвечаю, разглядывая свои руки, — Ты возила меня к своим нормальным родителям, а я тебе тут такую историю. Круто звучит?

— Какая разница, как это звучит?!

Она выходит из себя и повышает голос. Я не люблю, когда на меня повышают голос. Особенно остро с того самого дня. Отец орал мне дичь, я ее представлял, и да. Каждый раз немного умирал изнутри. Теперь ор у меня стойко ассоциируется с кошмаром.

Но сейчас не спорю.

Она имеет право…

— Ты позволил мне думать, что для тебя важнее работа…

Морщусь.

Я на нее не обижаюсь. В своих словах я был очень убедителен, но все-таки, думаю, она так до конца и не поверила. Притворилась. Возможно, нашла какие-то слова, чтобы себя в этом утвердить. Но не поверила. По крайней мере, не душой. И по крайней мере я на это надеюсь…

— Так, ладно, — Кирилл вздыхает и смотрит на часы.

Уже очень поздно. Мы не смогли поговорить раньше, потому что Ава никак не хотела ложиться спать. Она по мне соскучилась, а я, несмотря ни на что, был безумно рад провести с ней побольше времени.

Но всему свое время. Дочка заснула, и это наконец-то произошло…

— У вас еще будет время во всем вашем личном разобраться, но сейчас…давайте больше по делу, ладно? Не хочу показаться мудаком, конечно…

Надя бросает на него взгляд, но потом переводит его обратно на меня. Черт, мне бы так хотелось до нее дотронуться…

— Кхм, я могу понять, что тебе пришлось жениться тогда, — продолжает Кирилл, — Другого выхода, похоже, не было.

— Я не мог ему противостоять. Он четко дал понять, что если я попробую сопротивляться, пострадает Надя. У меня не было ресурсов, и мне пришлось подчиниться.

— Да. Я понимаю.

Киваю.

— Но зачем жениться снова? Надя сказала, что твой отец умер.

Издаю смешок, а потом прикрываю глаза ладонями.

Повисает тишина.

Кирилл тихо нарушает ее первым…

— Это неправда, да?

Отрываю руки от лица и смотрю Наде в глаза.

— Он жив. Я пытался подставить его и засадить, но отец узнал, что под него роют, и организовал себе аварию.

И еще тише добавляю…

— Прости меня. Я пытался, но не рассчитал, что такое возможно. Прости, что снова тебя подвел…