9. «Отпусти меня»
Не проси остаться на ночь я не так глуп
Баррикады вен и хрусталь твоих губ
Линзы страха преломляют наши пути
Как мне избежать этих перипетий
Мы здесь
Во тьме
Все как
Один
Лобзаем сталь и хвалим стужу
И ты
Поймёшь
Как быть
Другим
Узнав, что никому не нужен
Гуляй моё сердце
Залитое кровью
Мне некуда деться
Я связан любовью
И если отставить
Мои предрассудки
То все мои песни
Это подлые шутки.
Надя
Мама ничего не рассказала отцу, и когда я проснулась с утра, а потом вышла позавтракать, он сам аккуратно поинтересовался, все ли хорошо? Я улыбнулась. Глядя в его голубые глаза с зеленым отливом, которые я унаследовала себе, мне был просто улыбнуться и кивнуть. Родителей нужно беречь.
Потом я выхожу на улицу, где за последние два дня получается сделать глубокой вдох. Морозная свежесть проникает в меня и действует, как наркоз. По крайней мере, на время, я буду свободна от огня. Спускаюсь и делаю пару шагов по сугробам. Надо почистить дорожку…
Снег хрустит под моими меховыми валенками. Ава смотрит мультики с мамой. Она сказала, что я могу выйти и подышать, да и вообще, не беспокоится о малышке. Они давно не виделись, и мама с папой хотят провести с ней время.
А мне бы собраться. Надо решать, что делать дальше.
Я пока не знаю, что мне делать дальше. В полном оцепенении, пытаюсь собрать остатки своей души, глядя на далекий-далекий горизонт. Здесь не осталось моих друзей. От мамы я знаю, что они все уехали. Кто в Петербург, кто в Тулу, кто еще куда. Наш маленький городок опустел, а я понимаю, что всего этого не видела и вообще никого не видела. Столько пропустила, пока ждала его у окна, как идиотка…
Господи, какая же я дура…
Ради него одного всю свою жизнь на тормоз. До свидания. Всем пока, я никуда не могу пойти. Я же жду его каждый вечер, и как будто не жила все эти годы. Ждать у окна — это не жить. Это ждать. Даже не существовать — это именно ждать и плакать, страдать. Как будто я мазохистка…
А может, и правда, мазохистка. Сколько всего я упустила? Сколько возможностей? Сколько шансов? Все послала, ради него. Все сожгла. А он? Он ради меня — нет.
Вот такая дрянная расстановка сил.
Прикрываю глаза и ежусь. Нестерпимо хочется курить, поэтому я иду к своей машине. Там у меня спрятана пачка отвратительной привычки, которую я тоже приобрела из-за него.
Он часто пахнет сигаретами, а мне часто бывает одиноко. Я скучаю. Так мне казалось, что я скучаю меньше…
Сейчас не поэтому за ними лезу. Я скучаю? Пока нет, если честно. Мне больно, и я кроме этого не чувствую больше ничего.
Позади меня скрипят шины.
Заказываю глаза. Твою мать! У меня дверь настежь, а тут не развернуться. Папина машина стоит под навесом, и у него только одно место. Мне пришлось максимально прижаться к красному забору, чтобы не мешать.
Ну, конечно. Именно сейчас кому-то нужно проехать, когда я тут враскорячку. Вздыхаю, плюхаюсь на сидение и закрываю за собой дверь. На коврике полно снега, и это тоже удручает. Я аккуратно отношусь к своим вещам, потому что мне их подарил он. Теперь мне кажется, правда, что я вечно будто бы взаймы, а к чужому нужно бережно. Так меня воспитали…
Господи, какие мысли в голову лезут…
Горько усмехаюсь, пораженная силе боли и обиды, но нахожу пачку, и мне легче.
Тук-тук-тук
В окно моей двери коротко стучатся. Ну что?! Там есть место проехать, я точно знаю!
Поднимаю глаза с четкой уверенностью это сообщить, и вдруг застываю. Меня встречает не незнакомец, а напротив. Наизусть изученные серые, почти белые глаза…
В голове взрывается паника.
Я теряюсь и забываю все слова. Что там слова? Забываю, как нужно дышать…
Его взгляд тяжелый, злой. Он пробивает меня насквозь почти минуту, а может быть, вечность. Я не уверена. Слишком глубоко в невесомости…
Потом тянется к двери. Странно, но первый мой порыв — это закрыть замок, и это тоже пугает. Раньше я так никогда не подумала бы, а сейчас думаю, что мне нужно от него защищаться. Не знаю почему… точнее, я, конечно, знаю, но при этом не знаю. Это другое. Будто бы дело не в том, что он душу мне наизнанку выворачивает…
Я не успеваю сделать ничего. Испуганно смотрю на него, наблюдаю, как дверь открывается, а потом за его шумным выдохом. Хочу что-то промямлить. Что-то сильное, типа, зачем ты приехал? Я тебя не ждала, уезжай! Но и тут у меня тоже проблемы. Анвар не говорит ни слова, хватает меня за руку и вытаскивает из машины на улицу.
Сердце подскакивает. Он никогда не был со мной грубым, а сейчас…это уже по-настоящему что-то совершенно иное.
Я не успеваю понять, как он прижимает меня к машине, предплечьем давит на грудь. Взгляд дикий. Жесткий. Хлесткий, как пощечина. Брови упали на глаза, дышит тяжело.
Боже…
Я на автомате хватаюсь за рукав его пальто и не могу сказать ни слова.
Мы молчим.
Мимо пролетает стайка голубей, и мне бы так хотелось, чтобы они меня с собой забрали, но я здесь. Я буду отвечать за последствия своих ошибок…
— Добегалась?! — рычит он наконец, и я прихожу в себя.
Будто что-то лопнуло в голове.
Упираюсь ему в грудь и пытаюсь оттолкнуть, а сама повышаю голос на нервах.
— Отпусти меня, ты совсем уже…
Анвар отбивает мои попытки жестко. Хватает за щеки и резко подается на меня так, что наши носы давят друг в друга.
Страх становится животным. Серьезно. Он никогда себя раньше не вел так, а теперь…неужели, все правда? Нет, я знаю, что…правда, просто…правда?!
— Это я совсем? — хрипло шепчет он, — Я?!
— Анвар…
— Ты мне отомстить решила, сука?! Так, да?! После всего, что я для тебя сделал?! Чем я ради тебя пожертвовал…ты мне нож в спину?! Охерела, Наденька? Ты перепутала берега…
— Что?
О чем он…говорит? О том, что я уехала? Бред. В чем тут месть? В том, что я заставила его ехать сюда за мной? Ха! Смешно. Но…о чем он говорит тогда?
Мышцы на щеках Анвара сжимаются адски. Мне даже кажется, что сейчас он сломает себе челюсть, и это точно никак не связано с моим побегом. Тогда что?
— О чем ты…говоришь?
— О чем я говорю? — шепчет с угрозой, потом с губ срывается острый, как бритва, смешок, — Интересная тактика, Надюша, только боюсь, что в нее сложно будет поверить. Снова!
На последнем слове голос срывается на крик. Еще стайка черных птиц пугается и поднимается в небо. Я слышу, как бьются их крылья.
У меня начинает дрожать подбородок. Изнутри я тоже вся на вибрации…
— Не смей рыдать, — грубо отрезает он, — Сейчас твои слезы тебе нихрена не помогут. Баста, дорогая. Лавочка закрыта. Не после того, что ты, сука, сделала.
— Да о чем ты говоришь?! Пусти! — пытаюсь оттолкнуть его, но это бессмысленно.
Анвар даже не замечает, а снова резко подается на меня и давит своим лбом в мой. Это не больно, но страшно. Будто пересечен новый, нездоровый Рубикон.
— С кем ты трахалась, Надя?! — рычит.
Я теряюсь.
Что?!
— Что?! Не заливаешься больше соловьем, да?! Думала, что я не узнаю?! Я тебе напомню, дура, что твои счета оплачиваю я! Или это и был твой план?! Хотела, чтобы я узнал?! Побольнее зацепить?! И как? Оно того стоило?!
Анвар резко отпускает меня и отходит на шаг. Дышит тяжело и часто. Смотрит так, будто разорвать меня готов на части, но почему-то этого не делает. Упирает руки в бока, проходит полукруг и направляет лицо к небу. Я знаю, что он делает. Пытается успокоиться, а я? Я даже пытаться не буду. Слезы скатываются с глаз, и мне так обидно…
— Ты думаешь, что я с кем-то спала? — спрашиваю тихо.
Горло режет каждое слово. Я чувствую себя грязной…
Анвар бросает на меня взгляд, щурится.
— Я видел твою карту. Вышло не так, как ты хотела, лю-би-мая? Перебор? Частое явление, если что. Где ты его подцепила, м? В баре? Так там одни только мудаки трутся. Или ты думала, что все, как со мной будет?! Еще одного кретина снимешь, который все для тебя?! Так ты бы попросила меня пожестче, малыш. Я бы тебя выебал пожестче. Или это реально месть была и…
Я не даю ему закончить, потому что не заслужила такого отношения. В два шага подхожу, а потом даю ему сильную, хлесткую пощечину.
Повисает тишина.
Вообще ни звука, только запах снега и льда. И между нами тоже только снег и лед…
— Как ты…смеешь?! — шепчу, быстро стерев слезы, — Подонок!
Анвар медленно возвращает на меня глаза, которые тонут в ярости. Аж зрачок разошелся в стороны, и вот-вот окончательно утопит такой красивый цвет его глаз…
Сейчас, правда, он тоже режет холодом. Сейчас он обжигает…
— Уезжай. Я не хочу тебя видеть.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Анвар хватает меня за локоть и дергает обратно. Я вбиваюсь в его грудь и слышу сразу же горячий шепот мне на ухо.
— Как я смею?! Когда ты успела только, твою мать? Сразу пошла, как я ушел и…
— Я ничего не делала! — взвиваюсь и пытаюсь вырваться, но и он не отстает.
Орет.
— Откуда тогда травмы?!
— Я сама, ясно! Пусти меня!
Вырываюсь и бьюсь корпусом о машину. Анвар хмурится. Я снова плачу…размазня.
Нет, нет, нет! Хватит!
Решительно стираю слезы и поднимаю глаза.
— Доволен?! Все выяснил?! Защитил свою честь?! А теперь убирайся!
— В смысле сама?! На кой хер?!
— На какой хер?! Дай-ка подумать! Скучно было?!
— Чего ты хотела этим добиться, Надя?! — ревет он, шагая на меня, — Чтобы я…
— Что?! Отказался от этой затеи?! Ха! — толкаю его в грудь и быстро стираю новый поток слез, — Будто что-то может помочь, и будто я не знаю, что все — пустое! Ты уже решил и снова сделал свой выбор!
— Ты понятия не имеешь, о чем ты сейчас говоришь, — тихо отвечает он.
Ну-ну. Конечно. Киваю, и из груди рвется еще один смешок.
Какой же я была дурой…господи.
— Что сейчас будет? — хмыкаю, дерну плечами, — Еще одна сказка о главном, да? Очередная порция твой фирменной лапши?! Чтобы заткнуть меня?! Чтобы сидела и слушалась?! А я устала слушаться! Уезжай! Отпусти ты меня наконец, я дышать больше не могу! И…
— Хватит!
Грубо отрезав, Анвар дергает меня за руку, чтобы встряхнуть. Потом тут же переводи тему, чтобы я не успела ничего больше сказать.
— Зачем ты сделала это?!
— Да потому что у меня не было выбора, ясно?!
— Что это значит?! — дергает головой, — У тебя не было выбора не трахать себя до травм?! Ты больная, что ли?! И…
— Приходил мужик!
Анвар замирает. Его взгляд снова тяжелеет, но раньше, чем он успеет вывалять меня в новой порции грязи, я продолжаю.
— Он сказал, что его наняли меня напугать. А хотели вообще убить! Меня хотели убить, Анвар! Твоя невеста и ее больной папаша! Но он…дал мне выбор…и я выбрала, понятно?! Это было меньшее из зол и…
— Ты поверила в эту хуйню?! — выдыхает он, снова дергает головой и смотрит на меня, как на идиотку, — Серьезно…сука, сколько тебе лет?! Это полная херня! О тебе никто не знает и…господи. Ты что…дура?
Как горько…
С губ срывается тихий смешок. Я чувствую себя дурой действительно, как будто я придумала себе этого мужика! Но он был! Пошел ты…он был…
— Прости, — опускаю глаза в землю и дергаю плечами, — Может быть, я и дура, но сложно быть умной, когда в тебя тычут огромным, охотничьим ножом.
Тишина.
Анвар смотрит на меня, я чувствую. Не отвечаю. Не хочу.
Боже, как я устала…
Прикладываю дрожащие пальцы ко лбу, даю себе мгновение. Это по-прежнему сложно сказать, но надо…так будет лучше для меня.
— Я хочу все закончить. Дело даже не в этом мужике, а…я просто…я больше не могу. С меня хватит. Достаточно. Отпусти меня. Пожалуйста. Я…
— Собирай свои шмотки.
Резко отнимаю руки и смотрю на него.
— Что?
Анвар холоднее льда. Он смотрит почти отрешенно и безразлично к моей истерике. Верит или нет? Неважно. Суть все равно в одном…
— Ты слышал, что я сказала?
— Да, и ты тоже слышала. Собирай свои шмотки.
— Я не поеду никуда и…
— Не стану выволакивать тебя силой, Надя, но дочь я забираю. Либо ты мной манипулируешь, либо это правда. Насрать. При любом раскладе, я забираю Аву в Москву. Туда, где смогу за ней приглядывать.
— Но…
— Я не оставлю ее хрен пойми где! — рявкает он, — Ты либо чокнулась, либо это уже не шутки. Разберемся. Но она поедет домой! Решай сама, как это будет.