Дарья Ланская · Купальская ночь

Есения шла по залитой солнцем опушке леса и искала соцветия белоголовника. Зеленый ковер под ногами пестрел ярко-синими васильками, желтыми лютиками и пушистыми головками розового клевера, однако как назло нигде не было видно белых шапочек с маленькими цветочками, хотя Есения была почти уверена, что в прошлый раз собирала белоголовник именно здесь.

Ее бабушка, Лукерья Агафоновна, была известной травницей и лечила всю деревню, а Есения ей во всем помогала: собирала травы и корешки, сушила их и делала настойки. С возрастом бабушке все сложнее было ходить далеко в лес, поэтому внучка взяла это на себя.

Немного подумав, Есения решила свернуть к реке в надежде наткнуться на заветное растение. Совсем недавно девушке исполнилось шестнадцать вёсен, и она с завистью поглядывала на замужних подружек, которые хоть и были ее возраста, но казались такими взрослыми и счастливыми! Есения тоже мечтала о семье и детишках, и к ней даже пару раз сватались деревенские молодцы, однако сердце ее оставалось к ним безучастно. Она мечтала о любви, той самой, настоящей, о которой слагают сказания и которая преодолеет все преграды! Но где же встретить своего суженого, при виде которого у нее захватит дыхание, и душа подскажет: «Это он!»? Точно не в ее родной Вислянке… В своей деревне она знала всех и каждого, и пока ее душа упрямо молчала.

Замечтавшись, Есения не заметила, что на ее пути оказалась небольшая коряга. Она запнулась неожиданно и кубарем полетела в овраг. К счастью, приземлилась на мягкую траву, поэтому почти не ушиблась. Лишь левая рука чуть-чуть заныла от боли.

Приподнявшись, Есения первым делом вытащила из волос травинки и веточки, попавшие в толстую рыжую косу, а потом заметила, что на новом сарафане, который недавно пошила себе, порвался подол. Ну, вот что за невезение?

Но неожиданно все проблемы отошли на второй план, потому что она поняла, что в овраге не одна. Есения тихонько вскрикнула, заметив молодого парня в холщовых штанах и порванной рубахе, свернувшегося калачиком неподалеку. Парень не шевелился, и было непонятно, то ли он спит, то ли…

— Эй? — тихонько позвала она, но незнакомец никак не отреагировал. — Эй, ты живой?

Подобрав с земли веточку, Есения ткнула ею парня, но тот продолжал лежать неподвижно. Тогда она положила ему руку на плечо и осторожно потрясла, но его обмякшее тело лишь перевернулось на спину. В районе ребра алела колотая рана, будто кто-то хотел проткнуть его рогатиной. Но кому это понадобилось? Рогатину охотники используют только на дикого зверя, разве нет?

Бабушка многому ее успела научить, поэтому Есения смогла определить, что рана не должна быть серьезной. Грудь парня мерно приподнималась в такт дыханию, и это был хороший признак. Но требовалось немедленно остановить кровотечение, от которого испачкалась одежда молодца и пропиталась бурыми пятнами земля.

Есения огляделась по сторонам и заметила знакомые коричнево-зеленые листочки. Бабушка говорила, что красная затворница помогает остановить кровь. Есения сорвала все, какие увидела, и приложила к ране, а чтобы они лучше держались, примотала их оторванным от подола длинным лоскутом ткани.

Ее пальцы двигались быстро и ловко, перевязку Есения делала не впервые, однако в этот раз ощущала непривычное волнение. Незнакомец был худ, но достаточно крепок, под его кожей прощупывались сильные мышцы, и каждый раз, когда она их касалась, ее охватывало легкое волнение. Да что с ней такое?

Закончив с перевязкой, Есения убрала с лица юноши прядь темных волос, и ее сердечко пропустило удар. Какой же он красивый! Есения не смогла сдержаться и провела пальцем по его ровному широкому лбу, четко выраженным скулам, прямому точеному носу и тонким губам. Откуда он? Ей казалось, что она знает всех в округе, даже из соседних деревень…

— Потерпи немного, сейчас я как-нибудь вытащу тебя отсюда, — пообещала она.

Неожиданно незнакомец открыл глаза. Первые несколько секунд взгляд его был туманен, однако вскоре он сфокусировал зрение на Есении и сдавленно произнес:

— Кто ты?

Есения поразилась цвету его глаз — они были желто-янтарные. Она смело подалась к нему, зачарованная необычным взглядом.

— Меня Есенией зовут. Я пошла в лес за белоголовником, но запнулась об корягу, упала в овраг, где ты и лежал. Я нашла растение, которое помогает остановить кровь, бабушка называет его «красной затворницей». Так вот, я приложила его к твоей ране и…

Есения привыкла тараторить без умолку, но загадочный незнакомец так пристально смотрел на нее, что она смутилась и остановилась. Не хватало еще, чтобы парень считал ее пустомелей!

— Как тебя зовут? — спросила она.

Незнакомец долго молчал и смотрел на нее, будто размышлял, стоит говорить свое имя или нет. Наконец, он произнес:

— Я Деян. Не нужно тебе со мной возиться, Есения. Лучше беги… Беги как можно дальше и не оглядывайся!

— Что? Но почему?

Однако ответа она не получила, потому что он прикрыл глаза и замолчал. Его слова взволновали ее. Что он имел в виду, когда говорил, чтобы она бежала? Зачем? Ведь он ранен, ему нужна помощь!

Но Есении было некогда предаваться размышлениям, нужно было помочь Деяну, а сперва — выбраться из оврага. К счастью, он оказался небольшим, но Есения понимала, что в одиночку не сможет вытащить взрослого парня. Что же делать? Как спасти его?

Бабушка говорила, что в трудную минуту, когда, кажется, что помощи ждать неоткуда, нужно молиться богам и молить их о благодеянии, и если ты чист сердцем, то они обязательно помогут.

— Берегиня, матушка! Помоги довести Деяна до нашего с бабушкой дома! — взмолилась Есения. — Пропадет он тут один, кровью истечет, а я так хочу помочь ему! Пожалуйста, сжалься над ним…

И будто могущественная Берегиня услышала мольбы девушки, потому что неожиданно в лесной тишине раздались отдаленные голоса. От радости Есения подскочила к краю оврага и что было сил крикнула:

— Эй! Кто-нибудь! На помощь!

Ей пришлось повторить еще несколько раз, прежде чем над оврагом склонилось испуганное лицо Белавы. Ее огромные от природы голубые глаза теперь казались ещё больше, а рядом стоял краснощекий Святомир. Обоих Есения знала с детства. С ними она несметное количество раз играла в Гуси-Лебеди, гуляла по лесу и купалась в реке. Они с младых лет привыкли делиться друг с другом всем, их дружба была крепка и надежна.

— Что случилось? Как ты здесь оказалась? — спросил Святомир.

— Ты в порядке? — перебила его Белава.

— Да я шла собирать белоголовник для бабушки, но запнулась об корягу и свалилась сюда. Со мной-то все хорошо, но тут еще человек, он уже тут лежал, когда я упала. Помогите мне его вытащить! — протараторила Есения. Ничего она с собой поделать не могла, когда волновалась, слова так и сыпались из ее уст!

Святомир спрыгнул в овраг. Сперва он помог Есении, а потом подхватил Деяна на плечо и выбрался вместе с ним. Белава ждала их наверху с удочкой, ведром с рыбой и корзиной, забитой бельем. Видимо, она ходила на реку стирать, а Святомир там же ловил рыбу.

— Осторожнее, он ранен! — попросила Есения, придерживая Деяна.

— Ранен? — удивилась Белава, но потом заметила ярко-красное пятно, выступившее сквозь перевязку. — Ой! Как же так случилось?

— Да разве это важно, Белавушка? Я знаю только одно — ему нужна помощь! — решительно заявила Есения. — Святомир, пожалуйста, помоги донести его до нашего с бабушкой дома!

— Конечно, помогу, без вопросов! Только рыбу мою возьмите, — отозвался Святомир.

Друзья двинулись в путь через лес по тропинке, которая вела прямиком в Вислянку, а Есения то и дело поглядывала на спасенного парня и мысленно просила потерпеть его немного, не сдаваться. Но все же, кто мог на него напасть? Неужели, в их лесах появились разбойники? Почему-то мысли о новом разговоре с Деяном вызывали у Есении сладостный трепет, а в груди будто что-то сжималось.

Наконец, они через калитку вошли во двор, где проворно бегали пятнистые курочки, а на грубо сколоченной скамейке сидела бабушка Есении и перебирала разложенные на подоле высушенные травы.

— Бабулечка, милая! — воскликнула Есения.

Лукерья Агафоновна подняла взгляд, и в ее ясных голубых глазах появилось волнение. Не спрашивая ни слова, она тотчас сказала Святомиру нести раненого юношу в горницу, где его уложили на широкую лавку.

Порванную рубаху было решено снять, и хотя Есения уже видела тело Деяна, снова смутилась, заметив ярко выраженные мускулы и широкие плечи. И что с ней такое? Почему в груди так жарко, когда она смотрит на него?

Есения вкратце рассказала бабушке всю историю, и Лукерья Агафоновна похвалила внучку, что та вовремя остановила кровь, а затем скрылась за печной занавеской, чтобы найти нужные лекарственные травы. В этот момент незнакомец зашевелился, и Есения, повинуясь внутреннему порыву, с трепетом сжала его руку.

— Он очнулся! — воскликнула она. — Потерпи немного, пожалуйста, бабушка тебе поможет! Она всем помогает! Все будет хорошо!

— Пить… — практически беззвучно прошептал он.

— Святомир, ну что ты застыл, как каменное изваяние! У тебя ведь есть вода! — воскликнула Белава, толкнув друга в бок.

Немного замявшись, Святомир снял с пояса флягу с водой, но Есения тотчас ее отобрала и сама приложила к губам юноши, который с трудом сделал пару глотков.

— Где я? — спросил Деян.

— В нашем с бабушкой доме, она у меня травница, всех лечит, и тебя обязательно вылечит! У тебя рана в боку, не очень серьезная, конечно, но все равно…

Есения хотела еще спросить, кто на него напал, но ее опередили Святомир с Белавой:

— Откуда ты? Как оказался в наших краях?

— Кто напал на тебя?

Деян собрался что-то ответить, но, видимо, у него не хватило сил, и он сомкнул веки.

— И чего вы накинулись на человека со своими расспросами? Видите же, что ему нужно отдохнуть! — строго сказала Есения, глядя на друзей.

— Внучка права, не нужно сейчас молодца беспокоить, слаб он совсем, — вернулась к ним Лукерья Агафоновна, держа в руках настойку мутно-зеленого цвета.

Бабушке с внучкой было не впервой принимать раненых путников. Всех больных приводили к Лукерье Агафоновне, никому она не отказывала в помощи. Некоторые предостерегали ее, мол, бродяги могут запросто обокрасть, или вообще убить, но бабушка Есении отвечала, что лечить людей — ее предназначение, а если у кого, кто попадает в ее дом, недобрые намерения, пусть берут, что хотят, ей не жалко. Однако никто ничего у них не воровал, а лишь благодарили от всей души за помощь. В Вислянке говорили, что богиня Берегиня хранит дом Лукерьи Агафоновны от бед и напастей.

Вскоре Белава и Святомир ушли, а Есения с бабушкой обработали травами рану Деяна и перевязали чистыми тряпицами. Лукерья Агафоновна подтвердила, что рана у него не опасная, однако парень потерял много крови, и ему понадобится время, чтобы восстановить силы.

День клонился к закату. Теплые лучи заходящего солнца плясали над макушками деревьев, и в горницу попадали их золотистые отблески. Есения сидела рядом с Деяном и водила рукой по его темным волосам. Она чувствовала, что неслучайно они встретились, и даже порванный сарафан стоил того. Странно, ведь она почти не знала Деяна, а сердце почему-то начинало быстрее биться, когда смотрела на него. Ей хотелось поговорить с ним, узнать, кто он, откуда пришел, как попал в этот овраг — вопросов было столько, что все не умещались в голове. И главное, почему не хотел, чтобы она ему помогала?

— Есенюшка, помоги мне зрелки перебрать! — послышался со двора голос бабушки.

— Сейчас иду, бабулечка! — крикнула в ответ Есения, с сожалением отнимая руку от волос Деяна. Будь ее воля, она бы всю ночь просидела рядом с ним, только бы он поправился. — Ты спи, отдыхай, а я бабушке помогу и вернусь, — прошептала ему она, легонько коснулась губами его лба и ушла.

***

Деян не спал уже давно и чувствовал, как нежные девичьи руки гладят по голове. А когда Есения поцеловала его, пусть даже только в лоб, он чуть не открыл глаза и не поцеловал ее в ответ, однако вовремя сдержал себя. Ему не хотелось спугнуть эту робкую близость, от которой становилось так тепло!

Однако Деян знал, что не мог полагаться лишь на чувства. В его голове то и дело пульсировала мысль: «Бежать! И как можно скорее!». Да, Есения и ее бабушка сделали для него очень многое, но нельзя было допустить, чтобы о нем узнали в деревне, ведь тогда придется объяснять, кто он и откуда. А сделать это Деян не мог. Среди людей он жил от полнолуния до полнолуния, а как только луна достигает высоты нового чертога, то его тело разрывалось на части, и он… становился оборотнем.

Тот злополучный день, когда жизнь его изменилась раз и навсегда, Деян запомнил очень хорошо. Он стоял у колодца и набирал воду, как вдруг за спиной у него раздался негромкий старческий голос:

— Добрый молодец, не нальешь немного воды старухе? Пить хочется мочи нет!

Деян обернулся и увидел нищенку в лохмотьях, которая протягивала ему облезлую плошку. Старуха та была жутко уродливой: нос картошкой, на лице бородавки, а руки такие худые, как крюки. Глядя на нее, Деяна обуяло отвращение. С чего он должен ей помогать?

— Нет у меня лишней воды, старуха. Сама доставай! — огрызнулся он.

— Так как же я достану, у меня сил не хватит! А у тебя вода уже есть в ведре. Поделись, молодец, — прокряхтела она.

— Слишком много вас, оборванцев, развелось! Всех не напоишь! Отойди с дороги!

В порыве злости Деян оттолкнул нищенку, и она упала прямиком в грязь. Тут же глаза ее загорелись недобрым огнем.

— Злой ты, молодец, и жестокий, — прошипела она, глядя на Деяна. — Как волк жестокий. Так будь же им до тех пор, пока в ночь, когда солнце пойдет на зиму, а лето — на жару, не признается тебе в любви девушка, чистая сердцем и душой! Только тогда сможешь ты исцелиться и вернуть себе человеческий облик!

Старуха ещё что-то кричала ему вслед, но Деян ей тогда не поверил. Мало ли, что говорят бродяги? Однако вскоре проклятие сбылось.

Как-то ночью Деян проснулся от странного ощущения в груди. Казалось, будто кости ломаются, а сердце билось быстро-быстро. Отец, мать, маленькие братишки и сестренка — все спали, лишь через окно на пол падал луч лунного света. Деяну казалось, что ему стало трудно дышать, и он вышел во двор, ловя ртом обжигающий холодом ночной воздух, однако ничего не помогало, а сердце все ускоряло и ускоряло свой ритм… Деян ощутил, как страх окутывает все его существо, и он пошел, куда глаза глядят, затем перешел на бег, а потом бежал все быстрее и быстрее…

То, что происходило дальше, Деян помнил смутно. Лишь переполняющее чувство злости и невероятная легкость в конечностях — вот то, что сохранилось в его памяти. Очнулся он у реки и никак не мог понять, где находится и как сюда попал. Неужели, ночью так далеко забрел и уснул прямо в траве? По знакомой тропинке через лес Деян дошел до дома, и уж было собрался выйти из-за березы, росшей неподалеку от ограды, как вдруг услышал голоса.

— Ну, полно, Зоряна, полно плакать! Не вернуть так Деяна, — сказал отец.

— Две недели уж прошло, а его все нет… Куда он мог пропасть? Куда, Радомир? — плакала мать.

Деян замер. Его не было две недели? Целых две недели?

— Не знаю, лада моя, не знаю… — вздохнул отец. — Еще и волк повадился ходить у наших ворот, прямо-таки напасть какая-то!

И тут Деян все понял. Это он был тем самым волком, что ходил у ворот! Проклятие старухи сработало, и он теперь стал самым настоящим оборотнем. Деян сделал шаг назад, потом еще и еще один… Вскоре он уже бежал прочь от родительского дома, где ему отныне больше не было места. Ведь он не помнил, что делал в обличии волка, а вдруг бы навредил родителям или младшим братьям и сестре? Нет ему дороги назад, и Деян выбрал странствия. Да и глаза его внезапно изменили цвет, из темных, словно ночь, стали желто-янтарными, как у настоящего волка.

Он шел от деревни к деревне, прячась от людей, и всегда был один. Питался тем, что смог добыть охотой, собирал ягоды, пил дождевую воду, а ночевал в сараях, стоявших на окраинах. И хотя хозяева даже не знали, что ночью у них был гость, Деян всегда старался отплатить им добром за гостеприимство: то дров наколет, то ягод или грибов на крыльце оставит.

Ведь только в одиночестве и странствиях, повидав многое, он понял, как важна в людях доброта и взаимовыручка — то, чего раньше не было в нем самом. Со стыдом он вспоминал, как отлынивал от домашних забот в родительском доме, сбегая к реке или в лес, чтобы там вдоволь побездельничать, а если все же что-то делал, то без усердия. Мимо чужой беды проходил со спокойной душой, злословил и грубил. Деян многое отдал, только бы вернуться домой и работать не покладая рук, а проклятие оказалось кошмарным сном.

Одиночные странствия были непросты, и Деяну не всегда везло. Похоже, в этот раз его настигли охотники, и если бы не рыжеволосая девушка с колдовскими зелеными очами…

Вспомнив Есению, Деян сам себе улыбнулся. Как же она прекрасна! Так заботилась о нем, лечила, поила, а какая красавица! Но тут же Деян запретил себе о ней думать. Нужно поскорее уйти отсюда, чтобы защитить ее от себя самого. Ведь в обличии волка он может ей навредить!

Захваченный решительными мыслями, Деян резко поднялся, но от этого у него закружилась голова, а бок противно закололо, и он был вынужден снова лечь. Сквозь крохотное окошко внутрь пробивались последние лучи заходящего солнца, и Деян почувствовал, как его снова клонит в сон. Он пытался с ним бороться до последнего, но в итоге потерпел сокрушительное поражение.

***

Сколько себя помнила, Есения всегда жила с бабушкой. Мать ее скончалась при родах, а отец чуть позже погиб, защищая родную деревню. Изредка Есения просила бабушку рассказать о том страшном годе, когда в Вислянку нагрянуло племя воинственных кочевников, и как отважно сражался ее отец Ярослав. Однако бабушка в ответ лишь тяжело вздыхала и скупо роняла по этому поводу несколько фраз. Мол, захватчики не ожидали, что крестьяне дадут им серьезный отпор, поэтому вскоре покинули деревню, но такой счастливый исход стоил жизни многим, в том числе и ее отцу. Есения знала, как тяжело было бабушке пережить его смерть, поэтому помогала всем, чем могла.

Обычно она просыпалась с рассветом и принималась за дела, но в эту ночь спала плохо. События прошедшего дня не давали ей спокойно уснуть, поэтому Есения встала еще до первых лучей солнца. Наскоро умывшись и переодевшись, она прокралась к лавке, где мирным сном спал Деян. Его грудь вздымалась от ровных вдохов, а это значило, что с ним все хорошо. После этого Есения принялась за привычные дела, а их у нее было много: и тесто на пироги замесить, и корову подоить, чтобы к завтраку на столе было свежее парное молоко.

Пока она хлопотала по хозяйству, бабушка проверила состояние Деяна и подтвердила, что ему уже лучше, но будет хорошо, если он останется у них, пока рана не заживет окончательно. Услышав это, Есения с трудом сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши от радости. Она сможет быть рядом с Деяном хотя бы ближайшие дни! Как же это замечательно!

Вскоре и сам Деян проснулся, и первое, что он увидел, было прекрасное личико юной девушки, которая склонилась над ним.

— Есения… — улыбнулся он.

— Тише-тише, тебе не нужно напрягаться, я сейчас тебе рану перевяжу, а потом накормлю. Ты, наверное, голоден, — проговорила она, не отрываясь от врачеваний.

Заурчавший от голода желудок ответил вместо своего хозяина. Деян смущенно отвел глаза, но Есения лишь звонко рассмеялась в ответ и пообещала закончить перевязку как можно быстрее, чтобы он мог приступить к завтраку. Немного погодя перед ним появился кувшин с молоком и несколько румяных пирожков.

Есения с удовольствием наблюдала, как ее новый знакомый поглощает один пирожок за другим и запивает молоком, а сама развлекала его разговорами о том, что происходило в деревне. Как Верислав-кузнец на той неделе подковал за день десять кобыл, а Борислав посватался к дочке старосты, и свадьбу порешали устроить после жатвы.

— А в твоей деревне есть кузнец? — спросила Есения.

— У меня нет своей деревни, я странствую по миру, — ответил Деян, вытерев губы от остатков молока.

— Ох, как же это интересно! А расскажи о местах, где ты был? Что видел?

Деяну особо нечем было похвастаться, ведь он не так давно попал в шкуру волка, но глядя в восторженные глаза Есении, которая ждала от него чего-то волшебного, не решился ее разочаровать. Рассказывая о своих путешествиях, он ни капельки не врал, лишь старался описать те места, что видел, в самых ярких красках.

Есения слушала его с открытым ртом, ловя каждое слово. Она не была нигде дальше соседней деревни, где каждый год проходила ярмарка, поэтому все, о чем говорил Деян, казалось ей сказочным.

— Наверное, прекрасно все это увидеть своими глазами, — сказала она, внимательно выслушав его рассказ. — Но разве ты никогда не хотел иметь свой дом? Семью…

Она не заметила, как во время разговора придвинулась к Деяну ближе, и ее пальцы невзначай коснулись его руки. Деян вздрогнул от прикосновения, но руку не убрал, а, наоборот, накрыл ею маленькие девичьи пальчики. Ему до безумия хотелось, чтобы все было так, как говорила Есения, чтобы она была рядом… Но этого никогда не произойдет. Ведь рано или поздно наступит новое полнолуние, а это значит, что он снова станет волком — хищным и беспощадным.

— Я не могу задерживаться на одном месте надолго. Это моя… сущность, — наконец ответил он, с трудом подбирая слова.

— И никто-никто не сможет это изменить?

— Я не знаю, — признался он, вспомнив слова проклятия. — Не смотри так, Есенюшка, это мне неподвластно.

Девушка нахмурила рыжие бровки и неодобрительно покачала головой, и Деян, чтобы хоть немного ее успокоить, чуть сильнее сжал ее пальчики.

— Скажи, почему там, в овраге, ты не хотел принимать помощь от меня? Почему говорил, чтобы я бежала? — вскоре спросила она.

— Я такое говорил? Честно, я не помню этого.

— А как ты вообще там оказался? На тебя кто-то напал? Дикий зверь? Или разбойники лесные?

— Может, и зверь, а может, человек, — ответил Деян, и сам не зная всей правды. — Все произошло очень быстро, поэтому я мало что запомнил… Но я очень благодарен, что ты вовремя нашла меня! Ведь если бы не ты, Есенюшка…

Однако договорить Деян не успел, потому что в горницу вошла Лукерья Агафоновна, и они с Есенией разъединили руки, боясь быть пойманными за этой невинной лаской. Есении показалось, что бабушка не заметила этого жеста. Либо сделала вид, что не заметила.

— Ну что, молодец, проснулся? Как чувствуешь себя?

— Уже лучше, чем вчера. Только в боку немного болит, — ответил Деян. — Скажите, может, вам чем по хозяйству подсобить? Не привык я целый день без дела лежать.

— Ишь ты, какой резвый, — улыбнулась Лукерья Агафоновна. — Только рано тебе ещё хозяйничать, отдохни пару денечков, а там поставим тебя на ноги, и если все ещё захочешь помочь нам с Есенюшкой, мы будем только рады.

— Я захочу! Уверяю вас! — пылко воскликнул Деян.

— Хорошо-хорошо, будь по-твоему, — похлопала его по плечу бабушка.

***

Через два дня, как и обещала Лукерья Агафоновна, Деян уже смог вставать и начал помогать им с Есенией по хозяйству. Колол дрова, кормил корову, чинил крыльцо, топил печь и беспрекословно выполнял все просьбы женщин. Лукерья Агафоновна не могла нарадоваться на такого добросовестного помощника, ведь без мужской руки жить им с внучкой иногда бывало очень туго, а Деян был только рад стараться.

С Есенией они проводили вместе почти весь день, и он понимал, что с каждым разом ему все больше и больше хочется остаться с ней навсегда. Ее добрый нрав и любознательность были ему близки, а вдобавок ко всему она так красива… Наверное, Есения еще и сама не понимала, насколько она прекрасна. Какие у нее блестящие рыжие волосы, заплетенные в тугую косу, тонкая белая шейка и удивительные зеленые глаза. А губы… От одной мысли, что он может прикоснуться к ее манящим устам, у Деяна кружилась голова. Вот бы хоть раз поцеловать их…

— Ну так что, ты пойдешь? — спросила Есения, и Деян понял, что не слышал, о чем она говорила до этого. Так был увлечен своими мечтами.

Они сидели на лавке у печи и вместе лущили горох, разговаривая, как обычно обо всем на свете, но в какой-то момент Деян отвлекся.

— Куда? — спросил он.

— Как куда? На празднование Ивана Купалы! Там будет весело, вот увидишь!

— Нет-нет, я не могу…

— Почему?

Он тяжело вздохнул и покачал головой:

— Я же говорил тебе об этом, Есенюшка. Мне скоро придется уйти, я не могу оставаться у вас долго.

— Но ты и не ответил мне, почему. Все эти отговорки про то, что ты “должен”, это твоя “сущность”, меня не устраивают! — твердо заявила она. — Скажи честно, у тебя есть невеста? Ты к ней должен уйти?

Эта версия была единственной, которая крутилась в голове у Есении последние дни. И хотя она всячески старалась гнать ее от себя, нет-нет, ревность предательски колола душу.

— Что? Нет у меня никакой невесты, о чем ты? Я только о тебе думаю. Ты самая прекрасная девушка, кого я когда-либо встречал, лучше тебя нету в целом свете, Есенюшка!

Деян убрал на пол ведро с горохом, которое разделяло их, и взял Есению за руки, понимая, что совершает непоправимую ошибку. Он не должен признаваться ей в чувствах, ведь когда ему придется уйти, им обоим будет больно! Последние дни он то и делал, что уговаривал себя остаться ещё немного, хотя знал, что полностью окреп, а полнолуние уже близится… Однако Деян неожиданно понял, что сбился со счета дней и не помнит, когда он должен будет превратиться в волка. Через два дня? Или три?

Он заметил, что у Есении из косы выбилась прядь, и не сумел удержаться, чтобы заправить ее за ушко. Его пальцы коснулись нежной кожи, и вдруг Есения сжала рукой его ладонь и поднесла к своей щеке. Сердце от этого забилось сильней, а все внутренности будто обожгло огнем.

— Есенюшка, милая моя… — прошептал Деян, понимая, что больше не в силах сдерживать свое желание коснуться поцелуем ее прекрасных розовых губ.

— Пожалуйста, не уходи, — попросила она его. — Останься со мной…

Если бы Деян сейчас был волком, то завыл бы на Луну. Он ведь и сам хотел этого не меньше Есении! Остаться, жить нормальной жизнью и забыть о вечных странствиях… Как бы ему хотелось рассказать ей обо всем, поделиться своей тяжкой ношей! Но у него ещё есть время. Вроде бы есть. Во всяком случае, до Ивана Купалы он мог продержаться.

— Хорошо, я останусь на Купальскую ночь, но потом мне придется на какое-то время покинуть тебя, — наконец, сказал он. — Я очень не хочу этого, но я вынужден…

Вместо ответа Есения стремительно прижалась головой к его груди.

— Обещай, что потом снова вернешься ко мне, — прошептала она.

— Обещаю, — сдался он.

***

В деревне Есении праздник Ивана Купалы проводили на берегу реки, где обычно собирались все местные жители: от маленьких ребятишек до дряхлых стариков. Девицы плели венки и гадали на суженого, водили хороводы, молодцы пели песни, а повсюду горели костры. В середине одного из них, самого большого, стояло горящее на шесте колесо — символ Солнца. Обычно погруженный в тишину берег реки в Купальскую ночь был окутан звуками песен и веселого смеха.

Белава, Святомир, Есения и Деян пришли на праздник к самому его разгару. Девушки нарядились в красивые сарафаны с красным орнаментом, а парни надели белые кафтаны. У Деяна, конечно, не было своего, вся его одежда состояла из простых штанов и рваной рубахи, но Святомир пришел ему на выручку. Правда, его кафтан был Деяну велик, однако Есения быстро нашла выход и принесла красный тканый пояс, которым он и подпоясался.

— Ох, как весело! — захлопала в ладоши Белава, глядя на праздник. — Идемте же скорее петь и веселиться!

Она, как птичка, упорхнула к хороводу, а Святомир сказал, что пойдет сперва собирать иван-да-марью.

— По поверьям, если сорвать это растение именно в Купальскую ночь и разложить в доме, то в него никогда не проберутся воры, — с важным видом сказал он. — Вы идите с Белавой, а я потом вас найду.

— Ну что, ты готов? — спросила Есения, глядя на своего любимого, когда Святомир ушел.

Деян смотрел на веселящихся людей, среди которых, как он стал считать после обращения в волка, ему не место. Ведь он другой, не такой, как они… Однако по его подсчетам полнолуние должно быть завтра, поэтому у него есть последняя ночь, которую он хотел провести со своей милой Есенией. И почему бы не повеселиться? Что плохого может случиться?

— Готов, — решительно ответил он и взял ее за руку.

Они присоединились к гуляниям, и Деян впервые за последнее время ощутил, каково это — быть среди людей. Быть частью чего-то большого. Особенно, когда они с Есенией и Белавой встали в хоровод с другими парнями и девушками, Деян почувствовал невероятный прилив счастья. Оказалось, что память его сохранила слова купальских песен, которые он пел вместе со всеми.

Купала, Купала,

Где ты летовала?

Летовала я в лесочке

Под ракитовым кусточком,

Под березовым листочком.

Купала, Купала,

Где ты зимовала?

Зимовала на лужочке

Под беленьким снежочком.

А когда солнце скрылось за горизонтом, было объявлено о начале прыжков через костер. Есения с Деяном без всяких сомнений прыгали вместе со всеми так высоко, как только могли, и ни разу руки их не разомкнулись. Белава уверенно заявила, что это к скорой свадьбе.

— Ох, как же хорошо! Как весело! — заливисто смеялась Есения, когда они с Деяном, устав от прыжков, сели под деревом вдали от шумной толпы.

— Очень! — улыбнулся Деян и провел большим пальцем по ее лицу.

От его прикосновений у Есении все внутри задрожало, и она прильнула к Деяну и сама накрыла его губы своими. Ей хотелось, чтобы ночь эта никогда не заканчивалась, и они всегда были вместе, чтобы стали одним целым…

Неожиданно Деян отстранился от нее, и во взгляде его читался страх и ужас.

— Что такое? Что с тобой, милый мой Деян?

Есения взяла его за руку, но он неожиданно отскочил от нее и попятился в темноту леса.

— Я… Мне… мне нужно уйти… — пробормотал он.

— Куда ты? — вскочила за ним Есения.

— Не ходи за мной! Не ходи! — его голос стал злым и грубым.

— Но почему? Деян, я… — начала Есения, но вдруг он сорвался с места и скрылся в лесной чаще.

На траву падал мягкий лунный свет, где-то вдалеке слышались купальские песни и звонкий девичий смех, а Есения изо всех сил звала любимого, но он не отзывался. В бессилии она подняла голову к небу, взывая к помощи Берегини, но на нее смотрел лишь яркий диск Луны, сверкающий на безоблачном небе, и вдруг… Полная Луна, странствия, слова о том, что ему скоро придется уйти, и он не может остаться с ней — неожиданно все это сложилось у Есении в единую картинку. Она вспомнила бабушкины сказки, и поняла. Оборотень. Деян — оборотень!

Неожиданное открытие сперва привело Есению в смятение, но она тут же спросила себя: изменятся ли от этого ее чувства к нему? И сердце ответило твердое “нет”. Нет! Ей все равно, кто он, она будет любить его всегда, потому что он для нее тот самый, единственный.

Ночью лес выглядел грозным и зловещим, темные силуэты деревьев с изогнутыми ветками были похожи на страшных чудовищ из сказок, но Есения знала, что должна войти в темную чащобу и найти Деяна, где бы он ни был. Любовь давала ей силы преодолеть любые преграды.

Есения шла по лесу, ориентируясь только на лунный свет, который, как она была уверена, вел ее к Деяну. Круглый диск Луны сверкал над кронами спящих деревьев, и Есения то и дело поднимала взгляд, чтобы убедиться — лунная богиня Дивия все еще помогает ей. Она шла все дальше и дальше, но Деяна нигде не было, а вскоре Есения поняла, что забралась слишком далеко и заблудилась…

— Деян! Прошу тебя, отзовись! — остановилась она и крикнула так громко, как только могла.

Где же он? Как его теперь найти?

— Деян! — снова позвала она, но в ответ раздалось лишь зловещее уханье совы.

Есения поежилась от холода, тонкая рубаха совсем не грела. Вдруг где-то поблизости раздался хруст ветки, и Есения вздрогнула. Она осталась одна в диком лесу, где водятся не только зайцы и птички, но и злые хищники, одним из которых был ее любимый Деян. Обернувшись, Есения поняла, что попала в ловушку. Перед ней стоял серый волк и злобно скалил зубы.

Сжав рот ладонью, чтобы не закричать, Есения в упор смотрела на хищное животное и мысленно молила богов о помощи. А в это время волк медленно, шаг за шагом, приближался к ней…И вдруг она заметила, какого цвета у него глаза — те самые, желто-янтарные. Есения сердцем почувствовала, что перед ней он.

— Деян… Это ты? — спросила она, чувствуя, как на глаза навернулись слезы.

Волк неожиданно спрятал зубы, но потом снова обнажил их и к тому же грозно зарычал.

— Я знаю… Я чувствую, что это ты! Милый мой, милый Деян… Это же я, твоя Есенюшка! Прошу, вспомни меня! — молила она, не отрывая взгляд от его глаз.

Есения присела на корточки и протянула вперед руку.

— Хороший мой, так вот, в чем дело. Вот, что ты так усердно скрывал от меня! Ты боялся, что я убегу от тебя, да? Но я никогда тебя не брошу. Слышишь, никогда?

Есения всем сердцем молила, чтобы Деян услышал ее даже в обличии волка. Но пока он лишь внимательно смотрел на нее и сделал шаг навстречу.

— Теперь я понимаю, почему ты говорил о своих странствиях. Ты ведь не мог нигде задерживаться, верно? Ты боялся, потому что был один, никто не мог поддержать тебя… А я могу. Я хочу быть всегда рядом с тобой. Всегда, слышишь? Потому что я тебя люблю…

Она сказала это искренне, от души, которая требовала поведать о своих чувствах, и даже представить не могла, что произойдет дальше…

Неожиданно волк громко завыл, а затем его фигура озарилась ярким светом. Он был настолько ярок, что Есения закрыла глаза, а когда открыла их, то увидела, как перед ней лежит Деян, сжавшись в комок.

— Деян! — воскликнула она и со слезами на глазах крепко обняла его, а потом взяла его лицо в руки и принялась неистово целовать.

— Есения… — прошептал он, приходя в себя. — Ты в порядке? Я не ранил тебя?

— Нет, милый, все хорошо. Со мной все хорошо!

Деян обнял ее за плечи и прижал к себе. Он все ещё помнил, как первый раз будучи в шкуре волка сумел почувствовать что-то человеческое, понять, кто стоит перед ним, и сколько для него значит эта девушка. И тогда волчье сознание стало постепенно уходить, он смог вернуть над собой контроль, а потом случилось чудо.

— Ночь, когда солнце пойдет на зиму, а лето — на жару, признается тебе в любви девушка, чистая сердцем и душой… — произнес Деян слова зловещего проклятия, и от волнения у него задрожали руки.

— Что ты говоришь? — не расслышала Есения.

Но Деян лишь улыбнулся и коснулся ее губ долгим и сладким поцелуем:

— Спасибо. Спасибо за то, что спасла меня. Я тебя люблю… Теперь мы всегда будем вместе.

***

Через некоторое время Деян вернулся в отчий дом, где его уже не надеялись увидеть живым. Мать долго не выпускала его из объятий, братья и сестра всё кружили возле него и наперебой галдели, а отец лишь спросил, где он был так долго. Деян ответил, что ему нужно было время, чтобы найти себя и стать лучше, и попросил родительского благословения на женитьбу с прекрасной Есенией, которая приехала вместе с ним. Однако, получив благословение, они вернулись обратно в Вислянку, где их с нетерпением ждала Лукерья Агафоновна. В тот же год Деян и Есения поженились, и через положенное время у них родился малыш, которого назвали Златозар.

Когда проклятие было снято, Деяну больше не нужно было убегать и скрываться, теперь он жил в деревне наравне со всеми и перестал бояться полнолуний. В волка он больше не обращался, а глаза его потеряли свой желто-янтарный блеск. Они с Есенией решили, что это будет их общая тайна, и никому не рассказывали о случившемся в Купальскую ночь, позабыв об этом, как о страшном сне. Лишь иногда, когда он выходил ночью на крыльцо, Деян смотрел на сияющий лунный диск и благодарил ту нищенку, которая прокляла его. Ведь если бы не она, он бы никогда не повстречал свою милую ненаглядную Есению.