Глава 20

— Могу ли я создать что-то свое? — застенчиво поинтересовалась Ева, когда все остальные сестры покинули комнату, в которой Селестия обычно проводила занятия.

Сегодня она рассказывала о том, как можно гадать на костях животных, а так же о последствиях попыток заглядывания в будущее. За любой выпрошенный у мира дар нужно платить цену. Юные человеческие ведьмы слушали внимательно, охотно задавая вопросы, и только Женевьева была молчалива и задумчива. Слушая остальных, она выводила рисунки углем на ногах и руках, что в последнее время делала часто, когда ее что-то гложило.

— Что ты имеешь в виду? — присев к ней поближе на одну из подушек, поинтересовалась Селестия.

— Ну… — протянула Ева в ответ, словно боялась, что ее осудят за инициативу.

— Смелее, Женевьева, — подбодрила Вторая Верховная и коснулась ее плеча своим, выражая поддержку. — Магия — это творчество, как и сама жизнь. Ты можешь все, что пожелаешь, если готова к последствиям.

— Хочу свой личный инструмент для предсказаний. Возможно такое? Кажется, что это мне близко, но не знаю, как правильно подойти к развитию подобного дара. Подумалось, если инструмент будет создан именно мной, будет проще.

Теперь настала пора глубокой задумчивости Селестии.

— Уверенна, что именно по этому пути пойти хочешь? — не скрывая сомнений, протянула она. — Никто из нас не владеет предсказаниями в совершенстве, да и не стремится никто, так как цена может быть слишком высока.

— Потому что этими знаниями можно воспользоваться и что-то поменять в чужой жизни?

— Все верно.

— А если не менять?

— Тогда в чем смысл тратить на это свои силы? — мягко улыбнулась Селестия в ответ.

— Чтобы самой быть готовой ко всему, — даже не раздумывая, твердо произнесла Ева, словно уже десятки раз все обдумала.

Прищурившись, Верховная внимательно посмотрела на свою юную подопечную. Была у Женевьевы с самого начала одна особенность — она была словно не от мира сего. Решив, что так на девочке отразилась непростая жизнь, Селестия просто приняла в ней некоторую отстраненность, замкнутость и испытующий взгляд из-под ресниц. Но иногда Ева делала странные выводы и поступки, как сегодня, например, и Селестия снова задумывалась над тем, только ли из любви и сочувствия Темная Мать позволила ей стать частью ковена.

— Если бы такое было возможно, тогда, пожалуй, дар мог бы быть весьма полезен. Однако, получая какие-либо знаки или знания, мы невольно влияем на окружающих и, соответственно, на все мироздание. Вот представь, что ты увидела, как сегодня подвернешь ногу, — решив подробнее объяснить тему, начала Селестия. — В назначенное время и в нужном месте ты невольно наступишь не на ту ногу, или будешь излишне внимательна и просто обойдешь маленькую палку, что должна была стать причиной травмы. Твое тело сделает выбор за тебя, потому что наше сознание устроено так, что всегда хочет нас защитить. И вот, ты не споткнулась, не крикнула от боли — птица с испуга не вспорхнула с ветки, не полетела вдоль ручья и не отвлекла какого-нибудь слабого зверя, который из-за своей беспечности должен был стать жертвой от руки человека. Человек вернется домой без добычи, его семья останется голодной. Голодные и полные отчаяния люди пойдут на грех, пострадают другие люди…

— Сел, остановись, — хихикнула Ева. — Если я не подверну ногу, то весь мир потонет в крови войн, я поняла.

Селестия расхохоталась вместе с девочкой, к которой все больше проникалась симпатией.

— Конечно, я преувеличиваю, но ведь ты поняла смысл, который я хотела передать?

— Да, надо смотреть будущее других и ничего им не рассказывать! — сделала свои собственные “удобные” выводы ведьмочка.

— Ох, Ева, — покачала головой Верховная, но так и не смогла скрыть улыбку. — Твоя дерзость доведет тебя либо до беды, либо до невероятного могущества.

— Оба варианта мне не нравятся, — скривилась девочка.

Столь умные мысли от самой юной ученицы. Все же, она далеко пойдет в своем развитии.

— Все зависит от тебя, Женевьева, — смирившись, Верховная взяла руки девочки в свои ладони и заглянула той в глаза. — Все можно обернуть в свою пользу. Главное — не давать эмоциям взять верх и думать наперед. А если вдруг случается что-то непредвиденное — уметь быстро принимать правильные решения. Последнему можно не научиться и за всю жизнь, но у тебя, уверена, все получится.

Поддавшись порыву, Селестия обняла Еву, и тут же отпрянула, испугавшись столь яркого проявления расположения к ученице. Девочка же посмотрела на Верховную с такой преданностью и уважением, что ведьме стало немного совестно.

— Занятие еще не завершено? — раздался голос Зейнарии, распахнувшей дверь и зашедшей в помещение. — Я думала, ты сегодня снова будешь торопиться в город.

В голосе звучал укор, но Селестия решила не обращать на это внимание. Тон матери — меньшая из проблем, которые она может доставить.

Спохватившись, Ева поднялась на ноги, отряхнула длинную темную юбку и, тихо попрощавшись, выскользнула на улицу.

Ее примеру с удовольствием последовала бы и Селестия, только это не принесло бы никакого прока, лишь породило бы у матери еще больше вопросов.

— Ты сблизилась с этой девочкой, — начала издалека Первая Верховная.

— Да, — не отпираясь, согласно кивнула Селестия. — Она талантлива, и я готова вкладывать в нее больше сил, если потребуется.

— Я о другой близости, дочь моя, — понизив голос, перебила ее мать и, приблизившись, села напротив. — Ты стала так добра, мягка… — в голосе не слышалось ни намека на одобрение. — Просто прелесть, — буквально выплюнула, нахмурившись еще сильнее. — Мне это напоминает один из этапов моей жизни… Как раз тот, когда я встретила твоего отца. Ты же помнишь, чем это закончилось? — ведьма ядовито улыбнулась, выдерживая полную смыслов паузу. — Мне пришлось его убить, чтобы спасти тебя и пройти испытание Тьмы, помнишь? Ты же не повторишь мою судьбу, да, дочка? — женщина неожиданно подалась вперёд, сокращая расстояние до лица дочери и внимательно вглядываясь в её глаза.

— Ты ошибаешься, — холодно прошептала Селестия, но не стала раскрывать открытую богиней тайну. Это был ее и только ее урок.

Реакцию дочери Зйнария поняла по-своему, и ее сердце ухнуло вниз. Худшие опасения подтвердились — ее кровь пошла по дурному пути, не понимая, что за боль ей придется испытать. Почему она не может вмешаться и наставить дочь на пусть истинный?!

— Глупая…

— Я не понесу от него дитя, — решительно бросила Селестия, чувствуя ярую потребность спрятаться в объятиях Киррилиана, который убедит ее в том, что им не нужны дети, и тех встреч, что у них есть, достаточно для счастья.

— Так или иначе, ты пройдёшь свое испытание, — тяжело вздохнув, Зейнария мысленно взмолилась богине-матери и поднялась на ноги. Что же ей делать? Как уберечь дочь от той жгучей боли потери и вины за смерть любимого? — Так постарайся не затягивать с этими отношениями. Тебе стоит перевести внимание на кого-то другого. Или убей этого человека сегодня же, так будет ещё лучше. Для всех нас, — многозначительно произнесла она и стремительно покинула помещение.

Селестия чувствовала, как отчаянно бьется в груди сердце, и закрыла глаза, попытавшись успокоиться. Мать все говорит правильно, только вот одно не учитывает — убивать любимого — вовсе не цель урока Верховной.

Решительно встав на ноги, ведьма двинулась на выход, попутно проверяя карманы. Еще с утра она положила с собой монеты на случай, если после занятий решит двинуться прямиком в город к Киррилиану. Сейчас она поняла, что сделала это не зря — заходить домой и сновать видеться с матерью не хотелось.

— Проследи за ней, найди его, и…

Притаившаяся за углом Зейнария наблюдала, как Селестия стремительно движется к границе территорий ковена, чтобы снова сбежать в город к какому-то мальчишке.

— Убей? — едва слышно уточнила тут же появившаяся из тени Джанет.

Верховная, что следила за дочерью со стороны, поджала губы. Ох, если бы все можно было решить так просто…

— Нет, — с неохотой ответила она. — Оцени, насколько сильно увлечена моя девочка. Разрешаю продемонстрировать ей, сколь слабы люди, и как ненадежны эти глупые привязанности.

Тряхнув рыжими кудрями, ведьма послушно кивнула, растянула кроваво-красные губы в предвкушающей улыбке и, смахнув не существующую пыль с атласного зелёного платья, двинулась в ту же сторону, куда ушла ее подруга.

— Не раскрой себя раньше времени, — бросила ей вслед Первая Верховная.

В последний раз просверлив тяжёлым взглядом спину уходящей прочь из леса дочери, Зейнария развернулась и направилась к алтарю богини-матери. Этот разговор зрел давно. И если она не может повлиять на волю богини, то хотя бы попытается понять, в чем состоит урок её дочери.

— О, Великая Матерь, взываю к тебе! — упав на колени у главного алтаря, Зейнария разрезала свою ладонь ритуальным клином.

Кровь капала на огромный чёрный камень, вспыхивая при соприкосновении с твёрдой поверхностью. Мгновения стремительно текли, но ничего не происходило. Камень, как и обычно, жадно впитывал жертвоприношение, но богиня так и не откликнулась.

— Что ж, да будет твоя воля… — обречённо выдохнув, женщина встала с колен и стремительно покинула алтарь.

Тьма не ответила ей, не поспешила успокоить. Это значило, что урок Селестии уже начался. Теперь оставалось только надеяться, что её дочь все сделает правильно, как и она когда-то.