Глава 24

— Сел, может, ты для начала мне все объяснишь? Я не знаю, что на меня нашло, правда. Но, как понял, прекрасно знаешь ты, — напряжение ещё не отпустило тело Киррилиана. Он чувствовал, что только что состоявшийся разговор двух женщин будет иметь последствия и очень боялся за… за план. Он боялся, что его плану что-то может помешать. И позволить этому случиться он никак не мог! Несмотря на то что она оказалась Верховной. Черт, что за проклятие?! Сама Верховная?! В его руках? В его руках…

Удача или…

— Для начала я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Без лишних вопросов. Или ты чего-то испугался?

Пуская нить силы, Сел путала мысли Кира, боясь, что вместо приятных воспоминаний ей останется только горечь обиды и страх в любимых глазах. Он узнал, что она не просто ведьма, в ее руках и теле гораздо больше могущества.

К ее радости, Киррилиан поддался, укладывая девушку на тёмное покрывало и избавляя их обоих от одежды.

— Моя страстная ведьмочка…

Горячий шёпот лишь сильнее закручивал спираль желания в теле ведьмы. Она выгибалась, с готовностью отзываясь на ласки. С охотой дарила их сама, стирая все границы, что могли быть между ними из-за правды, что никуда и никогда не исчезнет.

Когда вспышка наслаждения взорвалась в её теле, Селестия выкрикнула имя любовника и больше не смогла сдерживать слезы. Боль и отчаяние вспыхнули вместе с удовольствием.

— Милая, Луна моя, что случилось? Я сделал тебе больно? — на моментально растерявшегося любовника было жалко смотреть. Слезы полились из глаз ещё интенсивнее, но Сел должна была сделать то, на что так долго решалась.

А любимый смотрел на нее так тепло и искренне, словно готов был принять в ней все что угодно: и темную природу, и кровь вместо соли.

Резко перевернувшись, девушка оказалась лежащей сверху. Мягко поцеловав тёплые губы любимого, она скрутила скомкавшуюся под их телами тонкую простынь в жгут и попросила Кира придвинуться ближе к изголовью, что бы связать его руки.

Он подчинился. Разве у него был другой вариант? Ментальное воздействие играло злую шутку с теми, кто открывал свое сознание ведьме. То есть был к ней так или иначе эмоционально привязан. Киррилиан любил свою ведьму, а значит, был перед ней абсолютно беззащитен. Понимал он это или нет…

Проверив, чтобы руки были стянуты максимально туго, девушка надела платье и уселась рядом на край постели, заглядывая в ставшие родными глаза.

Кирр молчал. То ли потому, что не был сейчас хозяином собственных мыслей, то ли ожидал дальнейшего исхода событий.

Глядя на его беззащитность и доверчивость, ведьме захотелось вырвать собственное сердце ради возможности отдать ему хотя бы часть своей силы, разделить её на двоих. Спасти его. Спасти их.

— Леси, не уходи, — словно прочитав все в её глазах, наконец, умоляюще прохрипел Киррилиан. Это стало толчком к новой истерике, но она вдавила ногти в ладонь, заставляя себя держать эмоции под контролем. — Мне плевать на то, что произошло сегодня. Мне плевать на все и всех. Я готов терпеть что угодно, только не уходи, прошу тебя.

Неужели этот день станет самым тяжелым в ее жизни? Дотянувшись, она прижалась к губам Кира, жадно целуя его, словно оголодавшая по ласке и его теплу. Еще не ушла, а уже мечтает вернуться…

— Мне не плевать, любовь моя, — отрываясь, девушка обхватила ладонями его лицо и призналась. — Сейчас твои мысли путаные, ты пока не понимаешь, но скоро мозаика в твоей голове сложится. И тогда мне лучше быть далеко. Не хочу видеть отвращение или злобу в твоих глазах. Я так люблю тебя, так сильно тебя люблю… — зашептала одержимо, словно лучшее свое заклинание. — Прости, что не говорила тебе ранее. Но я больше не приду, а значит, могу позволить себе эту слабость, — зажмурившись, Селестия шумно втянула носом воздух и отстранилась, тут же провоцируя мужчину вырываться из оков и пытаться её удержать. — Нет. Не шевели руками, — короткая команда, приказ, и его тело с готовностью подчиняется, вызывая бурю эмоций от осознания её власти над телом. Сложный коктейль из эмоций отражается в его взгляде, и ведьму от этого охватывает дрожь. Осталось мало времени, скоро он не захочет её видеть и слышать. Он поймет, почему они такие разные. Почему отношения между ними не возможны. — Ты стал для меня всем — целым миром, но я ведьма, Кир. У нас не может быть семьи — смысл нашего существования в темной силе, особых знаниях и сохранности ковена. Я не могу оставить сестер даже ради тебя. Особенно ради тебя. Они найдут и уничтожат мою слабость. Ты стал для меня слабостью, на которую я не имею права. Вот, — достав из кармана давно изготовленный артефакт, что никак не решалась найти предлог отдать, девушка надела его на шею мужчины. — Эта вещь обезопасит тебя от магического вмешательства, активируй его, капнув на главную руну свою кровь. И если когда-нибудь, кто-нибудь из незнакомых женщин попытается тебя завлечь наподобие того, как сегодня делала моя подруга, или ты просто почувствуешь, как твоя голова внезапно тяжелеет, беги. Но помни, никто не должен видеть мой подарок! Это породит много вопросов. Знай, все будут думать, что твоя память стерта. Но я сумасшедшая эгоистка и не хочу, чтобы ты забывал меня! Хочу, чтобы помнил. Даже если будешь при этом ненавидеть, — задыхаясь от спешки и разрывающей сердце боли, ведьма в последний раз потянулась к любимому за поцелуем. В его глазах уже плескалась злость, но он молчал, скованный магией. Страстно отвечая на её поцелуй, он сделал его жёстче, словно наказывая и давая понять, что думает по поводу всего, что произошло. — И, самое главное, не ищи меня. Умоляю. Ты и представить себе не можешь, на что способны мои сестры. Береги себя, любовь моя. Я никогда не забуду тебя, Киррилиан.

Отстранившись, она попятилась спиной к двери, пытаясь выхватить каждую деталь, запомнить каждую черточку родного мужчины. Сделав гигантское усилие, она все же отвернулась и покинула номер, поспешно убегая из гостиницы и снимая все чары с любовника.

Он не пойдет следом. Ему хватит ума. Ведь она наговорила столько всего… Пусть лучше думает, что сегодня на нее нападут охотники и убьют. Гнусная мысль подкинуть ему завтра какое-нибудь свидетельство своей смерти замельтешила в голове. Так и сделает. Если он сунется к ней в лес, она сделает все, чтобы он забыл туда дорогу. Сотрет память, если потребуется. Если не останется иного выбора.

Селестия очень надеялась, что Кир не расскажет о ней кому-нибудь из охотников из мести, не подтолкнет к очередной охоте. Нет, Кир не предаст её, никому не расскажет, что за женщина столько месяцев была в его объятиях! Он сохранит ее тайну. И их общие воспоминания.