Глава 25
Первые несколько дней Кирилл был, как в тумане.
Что-то делал, кому-то отвечал, ел, спал – действовал, как робот. Или – машина на автопилоте.
Что Верховный на год сместил его в помощники к собственному бете, не задевало. Если, поразмыслить, то Верховный кругом прав – Кирилл невольно создал прецедент, на который Волков обязан был отреагировать.
В его воле было применить более суровое наказание, вплоть до физической ликвидации. Убрал бы, и – никаких хлопот! Щенкам не надо будет объяснять, почему папы у них – два, Татьяна успокоится. И пришлому альфе за спасение можно вручить полноценный, готовый клан. Видел он пришлого – тот легко отстоял бы место альфы, клан его бы принял. Спасибо, что Верховный не воспользовался удобным случаем, решавшим все проблемы разом.
Самки - самое ценное, что есть у оборотней. И, ведь, он всегда следил, чтобы женщины в его клане были всем довольны! Если, от действий волка пострадала, даже незначительно, волчица или щенок, оборотень наказывался строже, чем, когда пострадавший – самец.
Почему же, он с собственной парой умудрился обойтись так, что ей пришлось бежать, спасая жизнь?
День за днем Кирилл вспоминал, анализировал и ругал себя.
Источник всех бед – в его глупой голове. Гормональный всплеск – это, да, но, ведь, он мог вполне нормально руководить кланом? Решать производственные и «внешнеполитические» задачи, даже, несмотря на бушующие гормоны?
Единственно, где мозги ему напрочь отказывали – когда дело доходило до Татьяны. Ему бы остановиться, подумать – почему, он так бурно на нее реагирует, почему Алексис на стенку лезет, лишь бы его не подпустить к жене, лишь бы он не очутился с ней рядом. А он, как переярок, повёлся на слёзы и истерики Алексис. Он бесился, когда она плакала, и свою злость перенёс на источник слёз – Таню.
Но он и сам, без помощи истерик Алекс, прогонял Татьяну и категорически не хотел с ней встречаться. Мать, вон, грубо оборвал, когда она приходила, чтобы поговорить.
Мать…
На неё смотреть жалко. Наказание ударило по ней намного сильнее, чем по нему. Она вся, как-то съёжилась, почти не выходит из дома. А, когда узнала, что Таня была беременна, что она родила, что роды были в поле, и пуповины перегрыз Верховный – вообще, перестала общаться с сыном.
Вчера он ехал на машине, увидел, что от магазина идет мать, начал притормаживать, но она, узнав его автомобиль, резко развернулась и зашла в первую попавшуюся калитку.
Мать, конечно, перегорит, успокоится, надо дать ей время.
Но, что делать ему?
Надо собраться с силами и позвонить Татьяне. Им надо встретиться и нормально поговорить. Потом – щенки. Он должен увидеть своё потомство. Пусть, они сейчас считаются детьми другого волка, ему это не важно. Он знает, что зачал этих щенков – именно он.
Владимир, и. о. альфы стаи, вёл себя тактично, ничем не подчеркивая, что их статусы поменялись местами.
А, вот, волчицы клана демонстративно отворачивались и избегали. Это было неприятно, ведь, именно им, он ничего плохого не сделал! Наоборот, старался быть максимально внимательным к их нуждам и вежливым – при встречах.
Обиделись за Татьяну.
Что ж, самок можно понять. Волей-неволей, каждая примерила на себя выпавшие Татьяне испытания и, разумеется, ни одна не хотела бы оказаться на её месте.
Авторитет и уважение зарабатываются годами, а потерять их можно за один день, совершив безобразный поступок.
И, подспудно, вся стая ждала, - будет ли он пытаться вернуть Татьяну? Станет ли принимать участие в детях?
Это давило, будто, мало ему наказания и презрения собственного зверя.
Утром пришла мать.
Кирилл сначала опешил, потом заторопился, приглашая её войти.
- Чаю?
- Нет, я завтракала, - ответила волчица. – Я пришла, чтобы узнать, где мои внуки?
- В новом клане, где-то на ничейных землях, - глухо ответил Кирилл.
- - Мне нужен адрес и сопровождение, - коротко проговорила волчица. – Ты можешь не ехать. Даже, лучше, если ты не поедешь.
- Хорошо, - легко согласился Кирилл. – Я съезжу потом. Один.
- Умный был бы – давно бы съездил. Под окнами стоял бы, вымаливая прощения. Хотя, о чём это я? Ты же никогда никого не слушаешь. Даже собственного зверя, - презрение матери больно ударило.
Волк вскинулся, но, встретив прямой взгляд волчицы, отвёл глаза.
Бесись-не бесись – мать права.
- Я съезжу. Обязательно. Владимир отпустит.
Да, вот, теперь так – сам не может, даже, уехать из клана. Заслужил.
- Ты узнаешь точный адрес? – напомнила о цели своего визита мать. – Насчет сопровождения, так понимаю, к Владимиру обращаться?
- Точный адрес Верховный знает. Но, у меня есть телефон Татьяны, - Кирилл встал, скрылся в спальне, вернулся с бумажкой. – Вот. Наверное, будет лучше, если, ты сама ей позвонишь. Боюсь, со мной она и разговаривать не станет.
Женщина взяла бумажку, достала телефон и набрала номер. Секунду смотрела на сына, потом, нажала на вызов.
- Таня, доброго дня! Это я звоню, Василина
- Доброго дня, - ровный и спокойный голос Тани. – Я вас узнала.
- Танечка, я бы хотела приехать. Повидать тебя и деток. Пожалуйста, не отказывай мне!
- Только, вы? А, Кирилл?
- Да, только я.
- Хорошо, приезжайте. Только, к нам долго ехать – несколько часов на машине. Верховный прилетает на вертолете каждый день, может быть, я попрошу его, и он вас захватит?
- Каждый день? – растерянно переспросила Василина. – Захочет ли он меня брать? Потом, - он же не по соседству живет. Нет, лучше, я потихоньку, машиной.
- Как скажете. Адрес скину в смс, хорошо? Мне надо идти, дети проснулись, зовут.
- Верховный каждый день приезжает? – буркнул Кирилл. – Что это, он, так частит?
- Он же признал щенков своими, включился отцовский инстинкт, - ответила мать. – Чего ты завелся, будто, не знал? Зря я на громкую поставила.
- Да, нет, всё хорошо. Хоть, голос ее услышал. Когда ты собираешься ехать?
- Схожу к Владимиру, спрошу, когда он сможет мне машину выделить.
Владимир сокрушенно развел руками:
- На ближайшие дни нет никого свободного, чтобы вас свозить! Даже, не знаю, что делать. Завтра машина едет к Григорьеву, забираем последних бычков. Но, это не легковушка, ехать придется, в кабине, без удобств.
- Ничего, я поеду, - решительно заявила Василина.
- Загоны со скотом в нескольких километрах от хутора, - озабоченно проговорил Терешин. – Надо Матвея предупредить, чтобы кто-нибудь за вами приехал. На погрузку бычков час – полтора. Хватит вам?
- Конечно, не хватит, - ответила волчица. – Но, выхода другого нет. Хоть, повидаю, а на подольше – в другой раз. Может быть и Кирилл, к тому времени, одумается…
Матвей, узнав, что завтра приезжает бывшая свекровь Татьяны, напрягся.
- Таня, если, ты не хочешь, если, тебе неприятно – только скажи.
- Всё нормально! Она всегда была ко мне доброжелательна, пусть приезжает, я буду рада её повидать. Потом, малыши – и ее внуки.
- Хорошо, как скажешь, - для себя Матвей решил, что во время визита Деминой побудет поблизости. На всякий случай.
Василина всю дорогу сидела, как на иголках. Время тянулось еле-еле.
Наконец, прибыли. До хутора ее довезти вызвался сам альфа.
- Надеюсь, вы едете не для того, чтобы мотать Татьяне нервы? – проговорил волк, как только они отъехали. – Она достаточно настрадалась из-за вашего сына, у нее грудные щенки, ей сейчас, тем более, нельзя нервничать.
- Конечно, я не собираюсь делать или говорить что-то неприятное, - отозвалась волчица. – Я еду к внукам.
В доме, куда привёз её Матвей, кроме Татьяны, обнаружились еще две бабушки – оборотень и человечка. И семилетний щенок, называющий Таню мамой.
Василина, увидев, что малышей держат на руках две чужие бабушки, а семилетка обнимает Таню, немного растерялась.
Что здесь происходит? Ладно, от девочки и одной из бабушек пахнет одинаково – родня. Но, почему, от Стаси пахнет Татьяной? Не сильно, но, если принюхаться – вполне отчетливо.
И, что в логове оборотней делает человечка?
Потом. Все вопросы она задаст потом! Сначала – внуки!
Волчица, еле сдерживая дрожь, подошла к детям, оглянулась на Татьяну – можно?
- Можно.
Василина протянула руки и первой приняла у человечки девочку.
Луна, сердце так и подпрыгнуло, а её зверь довольно заворчал. Внучка! Малышка! Кровиночка!
Девочка не спала, внимательно смотрела на незнакомое лицо и, вдруг, улыбнулась. Так, как умеют улыбаться только маленькие дети – доверчиво, обезоруживающе-открыто, искренне и трогательно.
Василина всхлипнула, прижала ребёнка, поцеловала голову, ручку, еще раз – щечку и, опять – ручку.
Женщины переглянулись, и вперед шагнула Светлана с Игнатом на руках.
- А, вот, наш богатырь! Давайте Дашеньку.
- Внучек! – Василина ахнула – вылитый Кирилл в этом возрасте, каким она его помнила.
Парнишка хмурился, рассматривая новое лицо, потом накуксился, собираясь плакать, но бабушка, переложив его поудобнее, наклонилась к личику и заворковала, целуя сердито сжатые кулачки. Мальчик прислушался, лобик разгладился и, вдруг, как солнышко прорезалось сквозь тучи – улыбнулся.
- Гляди-ка, признали! – удовлетворённо констатировала Светлана.- Родная кровь родню чует, хоть и папа теперь другой!
- Дашенька и? – вопросительно повернулась к Татьяне Василина.
- Игнат, - ответила женщина.
- Как, твои родители, - кивнула Демина. – Хорошие имена дала, молодец! Танечка, у меня мало времени, скоро назад, поэтому, я не буду ходить вокруг да около. Вот.
- Что это? – Таня, с удивлением рассматривала сумку.
- Это – малышам. Я сама вязала и шила. Не побрезгуй, пожалуйста!
Таня открыла сумку и достала вязаную кофточку и штанишки, следом – вышитую рубашечку, - прижала к груди, глядя в глаза Василине. – Спасибо! Какое всё красивое!
- Таня, если, я буду приезжать, ты позволишь? Я не буду ничего говорить о сыне, он сам наворотил, пусть, сам и разбирается. Только, ты меня внуков не лишай! Я ни на что не претендую, только видеть их.
- Конечно, приезжайте! Что ж, мы так и будем стоять? Идём, чаю, выпьем, да познакомимся. Это – Светлана Полонская, бабушка Станиславы. Стасёна, поможешь накрыть на стол? Ты ж моя умница!
Девочка проворно метнулась к шкафам и стала расставлять чашки.
- Это – тетя Настасья. Она приютила меня, когда я спасалась от охотников. А, теперь, вот, помогает с малышами. Очень трудно – с двумя. А это – бабушка Даши и Игната – Василина Дёмина.
- Как бы я хотела тоже помогать с детьми! – горячо проговорила Василина, бережно прижимая к себе внука.
- Так, не вопрос, - неожиданно отреагировала Наста. – Я, на следующей неделе хотела к себе, в Голышево, на пару недель возвращаться. Дом к зиме приготовить, да, еще дела есть. У Марьи, тоже, какие-то неотложные дела, не может приехать. А ты, коли Таня не будет против, приезжай, да живи, пока не вернусь. Детки у нас спокойные, но пригляд и помощь нужны.
- Татьяна? – Василина повернулась с такой надеждой, что у Тани дрогнуло сердце.
- Матвей? – обратилась она к альфе, который, молчаливым свидетелем, присутствовал при встрече.
- Ты-то, сама, что скажешь?
- Я – не против.
- Хорошо. Приезжайте и живите, пока кто-то из помощниц не вернется, - разрешил Матвей.
Восторга от всё увеличивающейся популяции бабушек он не испытывал, но, как ни крути – родная бабушка, имеет право. Лишь бы за ней недомуж не появился.
Возвращения матери Кирилл ждал с плохо скрытым нетерпением.
Убеждал себя, что ему – всё равно, что щенки – уже не его, как и Татьяна, но не мог найти себе места. Время тянулось, как каучук. Владимир, понимающе смотрел и, не выдержав, отправил домой.
- Все равно ты душой – не здесь. В таком состоянии всё перепутаешь, лучше, иди-ка, домой! Я сам закончу с договорами.
- Спасибо! – выдохнул Кирилл и отправился дежурить у дома матери.
Появилась она уже в темноте.
Сначала он услышал шаги, потом учуял запах.
- Мама, что, так долго? Я весь извёлся!
- Боялся, что меня похитят по дороге? – мать сияла. – Скажу тебе, сын – дурак, ты у меня, как ни грустно это признавать. Такую волчицу потерял! А, дети? Это же, чудо! Дашенька на Таню похожа, такая же красавица будет. А Игнат – вылитый ты.
- Даша, Игнат? – Кирилл сглотнул. – На меня похож?
- Говорю же – дурак! Устала я, Кир, хочу лечь пораньше. И вещички, что я вязала, да шила – пригодились.
- Вещички?
- Для ребёнка Алексис готовила. Ты же, не сразу сообщил, что пустая она, а я старалась, вот, целая сумка и набралась. Зато, теперь пригодились!
- Погоди, мама, с вязаньем. В трех словах – как, там?
- Позвони Татьяне, да съезди. Сам всё увидишь, - мать прошла в дом и, повернувшись в дверях, бросила. – Через неделю я туда перебираюсь.
- Зачем? – от изумления у Демина даже голос сел.
- Помогать Тане с малышами. Сам понимаешь, каково это – двое грудничков. Без дополнительных рук она не справится. Кстати, там, рядом с Татьяной, такой волк – глаз с неё не спускает – мм! Альфа клана.
Кирилл рвано выдохнул и спросил:
- А, Таня?
- Что за час успеешь рассмотреть? Волк, да, глазами её ест, а она – вся в детях. Но, дети быстро растут, и свободного времени у матери получается больше. Рано или поздно она оглянется вокруг, и тот альфа зевать не станет.
- К чему ты мне это говоришь? – скрипнул зубами Кирилл.
- Ни к чему, просто так. Темной ночи, сын.
Дверь закрылась, Дёмин остался стоять на улице.
Волк с неё глаз не спускает?! Ему-то, какое до этого дело? Она теперь – свободная.
Мужчина передернул плечами и повернул к своему дому.
Хорошее воображение услужливо показывало картинку, как Матвей – несомненно, мать говорила о нём, - берёт Татьяну под руку, наклоняется, целует её.
Грис вскочил и глухо заворчал.
«Она – свободная, Грис. В том числе – и от нас. Может встречаться, с кем пожелает».
«Р-р-рр!!! Щенки – наши!»
«Щенки – Верховного».
«Верховного – потом. Сначала они – наши!»
Спорить со зверем не было ни сил, ни желания.
« Хорошо. Наши», - согласился Дёмин.
Зверь встряхнулся и протранслировал:
«Надо их вернуть!»
«Как? Татьяна со мной и разговаривать не пожелает», - вздохнул Кирилл.
«Надо ехать к щенкам! И вернуть любовь их матери. Это трудно, но мы можем постараться!»
Грис излучал энтузиазм и готовность отправиться к щенкам сию секунду.
«Погоди, не спеши. Я должен сначала всё обдумать», - урезонил его Демин.
«Если, ты будешь долго думать – нашу самку влюбит в себя другой!» - фыркнул Грис.
Получив пищу для размышления, Кирилл провертелся всю ночь, и под утро, выпустил Гриса, отдав ему волю.
Крупный волк тряхнул головой, пронесся несколько километров стремительным галопом, потом столько же – рысью. Повалялся по мерзлой земле, поскрёб её задними лапами, жадно вдыхая чистый воздух.
В дом Кирилл вернулся посвежевшим, отдохнувшим, и с готовым решением.
Да, он позвонит Татьяне и попросит разрешения увидеть щенков.
Мать Кирилла уехала, но Таня распереживалась.
Невольно вспомнилось всё, что связывало её с Дёминым, как плохое, так - и хорошее.
Трудно сразу вычеркнуть такой большой кусок жизни, трудно, перестать чувствовать и помнить.
Звонок Кирилла застал её, когда она, укутав малышей, отправила бабушек гулять с ними, благо, потеплело, а сама занялась приготовлением обеда.
Наскоро обтерев мокрые руки полотенцем, женщина взяла телефон, увидела номер Дёмина и собрала всю волю, чтобы голос не дрожал.
- Да?
- Татьяна, это… я. Долгих ночей!
- Долгих, - отозвалась волчица. – Я слушаю.
- Таня, я… мы… Можно, мне приехать и увидеть щенков? – выдохнул и замер.
Хорошо, что она предусматривала такой вариант, и вопрос Кирилла не застал её врасплох. Нет, всё-таки, немного застал – Татьяна вздрогнула.
- Можно. Если, ты обещаешь не делать глупостей. Тебе надо обратиться к Григорьеву за разрешением посетить клан. О своём мнении я ему скажу.
- Продиктуй, пожалуйста, номер.
- Я пришлю его в смс, - ответила женщина. – Что-то ещё?
- Да. Нет. Лучше, при встрече.
- Как скажешь. Тогда, до свидания.
Дёмин сжал трубку, выдохнул.
Не отказала! Согласилась выслушать!
Грис мёл хвостом, но так, больше для вида, не демонстрируя особенной радости.
Да, радоваться рано. Но он постарается больше ошибок не допускать.
Звонить Григорьеву сразу не стал, решив дать Татьяне возможность сначала предупредить его о звонке.
Набрал номер он, только, на следующий день.
Альфа отозвался не сразу, а, когда Кирилл уже собрался сбросить вызов.
- Слушаю.
- Ясного дня! Это Демин. Я вчера говорил с Татьяной, она не возражает, если я приеду. Альфа, вы позволите посетить ваш клан?
- Цель?
- Хочу увидеть щенков.
- Как долго планируете задержаться?
- Один день. Выеду рано утром, уеду ближе к вечеру.
- Я обязан поставить в известность Верховного, щенки, теперь – его дети.
Кирилл скрипнул зубами, но сдержался.
Всё правильно – это не он, Кирилл, был с Таней в момент рождения малышей. Нет у него никакого права возмущаться.
- Конечно.
- Перезвоните через час, я уже буду знать ответ, - бросил Григорьев и отключился.
Чтобы быстрее пролетело время, Демин, как в омут головой, бросился в работу и за час переделал столько, что и сам удивился. Что значит – хорошая мотивация.
Владимир не выдержал:
- Прости, Кирилл, но никто тебя не поддерживает. Сам знаешь, с альфой не спорят, а ты – не самый покладистый альфа. Конечно, наша вина тоже есть – надо было не глаза отводить, а пытаться достучаться до тебя. Или, хоть, к Верховному обратиться. Но ты приучил всех, что у нас всё благополучно, что ты лично всё улаживаешь и устраиваешь. Да ты и не терпишь, когда к тебе с советами лезут, что ж говорить про указания на ошибки? Сначала порвал бы, а, потом, может быть, выслушал. Зубами скрипели, но ждали, что ты разберешься сам. Если б знали, что на Татьяну охота идет, то не прохлаждались бы, когда искали.
- Чего уж, теперь говорить? – глухо отозвался Дёмин. – Что сделано, то сделано. Назад время не отмотаешь. Постой – в каком смысле «не прохлаждались»?
- В прямом, - Владимир отвернулся. – Ты же бешеный был, боялись, что, когда найдем Таню, ты ей что-нибудь сделаешь. Нет, потом, конечно, опомнишься и пожалеешь, но это будет потом. Поэтому, не шибко старались, не спешили, ждали, что со временем, ты поостынешь. Если б знали, что она щенная… Ты, на волков не злись, они хотели, как лучше.
- Ясно, - мотнул головой Дёмин. – Вышло, как у людей: «хотели, как лучше, получилось – как всегда».
- Но, есть и хорошее: сейчас в клане в парах, просто, медовый месяц. Волки с волчиц пылинки сдувают, а те, всячески балуют своих самцов. Думаю, через десять-двенадцать месяцев будет у нас беби-бум.
- Хоть какая-то польза от моего косяка, - криво улыбнулся Дёмин. – Пойду, надо позвонить.
Но не успел и трех шагов сделать, как зазвонил его телефон.
Верховный.
- Ясного дня, альфа! – приветствовал он Волкова.
- И тебе. Мне Григорьев сообщил, что ты собираешься со щенками знакомиться.
- Да, альфа. Татьяна разрешила.
- Завтра в девять утра жду у себя. Полетим вместе.
- Хорошо. Спасибо, альфа.
Посмотрел на трубку, на замершего Владимира. Скривился.
Великая честь – лететь с Верховным. Но и большая проблема. Поговорить с Татьяной он, вряд ли, позволит. В том смысле, как он хотел – об их жизни, о детях и будущем. Но отказаться нельзя.
Ладно, он будет решать задачи по мере их поступления.
Вопреки ожиданию, Верховный нотаций не читал и не учил, что можно говорить или делать, а что – нельзя. Весь час, что летели, провели в молчании. Каждый думал о своём.
Только, когда машина села, и открыли дверь, Волков на секунду задержал взгляд на Дёмине и бросил:
- Обидишь, хоть, словом, хоть, делом – лично голову откручу.
Татьяна с самого утра, как только заглянул Матвей и сообщил, чтобы ждали гостей, металась – как к ней отнесется Кирилл? А – к детям?
Хваталась то за одно, то за другое, перебирала детские вещи, протирала несуществующую пыль, без конца выглядывала в окно.
- Угомонись ты, - уговаривала её Наста. – Молоко перегорит или, горьким станет, у малышей животики разболятся. Ни один мужик не стоит, чтобы ради него себе душу рвать и детям пищеварение портить. Ты его ещё любишь, что ли?
- Нет, что ты! – Татьяна даже дернулась от подобного предположения. – Выгорела моя любовь к нему, один пепел остался.
- Тогда, чего переживаешь? Никто твоему бывшему не позволит тебя или малышей обидеть! Тем более, дети теперь не его, а начальника вашего, Волкова!
- Всё понимаю, но, сложно мне, Настасья. Последний раз, когда с ним виделись – я к своему дому приходила, рассказать о беременности хотела. А Кирилл на меня накричал и выгнал. Даже, не спустился – из окна орал. Весь посёлок слышал. Представить боюсь, что он теперь говорить станет.
- Выброси из головы! Кто ему тут даст орать и выгонять? Мигом самого – за шкварник – и за ворота! Ты, вот что – не сиди брошенной невестой. Иди-ка, душ прими, посвежеешь сразу. Потом, платье надень, то, бордовое.
- Винное? Оно же праздничное! Нет, наряжаться не хочу, еще решит, что – для него стараюсь!
- Так, твой бывший не один летит. С Волковым. Вот, для него и нарядись!
- Да? – Татьяна задумалась.
- Конечно! Хороший мужик, с мозгами, с душой, ржавчиной не проеденной. Суров, конечно, вижу, как его подчиненные на малейшее движение его бровей реагируют, зато – справедлив и ответственности не боится! И к детям он – залюбуешься. Да и к тебе неравнодушен.
- Скажешь тоже, Наста! Кто я, а кто – он? Да, у него вол… женщин, как в мешке – крупы манки!
- Ну, да, ну, да, - хитро прищурилась тетя Наста. – Ты не рассуждай, а иди и принарядись. Матвей сказал, что они в девять вылетают, а уже полдесятого. С минуты на минуту будут.
«Наш самец летит! Надо поваляться на снегу, а, потом, встряхнуться хорошенько! Тогда, шубка распушится и заиграет, засверкает!», - оживилась Серая.
Татьяна так и осела на пол – кто это, наш самец? КИРИЛЛ??? Серая, ты не охренела ли?
Волчица чихнула, прищурилась и ответила:
«Я-то нет, а, вот, ты, похоже, да! Быстро иди, приводи нашу шубку в порядок! Ты должна быть такой, чтобы все самцы столбенели, и ни о чем больше, кроме тебя, и думать не могли!»
Слишком нарядное платье утром, на женщине, которая ухаживает за грудными детьми? Нет, так не пойдет!
Волки сразу решат, что она привлекает их внимание, распушат хвосты и, чего доброго, покалечат друг друга.
Впрочем, о чём это она? Кирилл даже укусить не успеет, как Андрей схватит его за горло.
Только драки им и не хватает для разнообразия в жизни!
Женщина раскрыла шкаф и сосредоточенно уставилась в его нутро: извечная женская дилемма: некуда складывать вещи и нечего надеть.
В конце концов, она остановилась на обычном домашнем платье – светлом, с васильками. Расчесала волосы и собрала их в высокий хвост. Потом, скептически посмотрела на себя в зеркало, поколебалась и, всё-таки, решила не делать макияж.
Наста только головой покачала:
- Ну, и зря!
- Наста, ты – большая умница и помогаешь мне, как никто другой. Но, пожалуйста, можно, свою личную жизнь я буду устраивать сама? Мне сейчас, правда, не до амуров! Поощрять же мужчин нехорошо, если, не предполагается продолжение.
- А, оно не предполагается? – расстроилась Настасья. – Что же тебе, такой молодой, бобылкой жить?
- Наста!
- Ладно, как знаешь. Я бы, на твоём месте, присмотрелась бы и к Андрею, и к Матвею.
- И к Сергею.
- Это, кто такой? – заинтересованно проговорила бабушка. – Не знаю такого.
- Это – рифма, - улыбнулась Таня. – Впереди – целая жизнь. Успею присмотреться.
- Ну, как знаешь, - согласилась тетя Наста.
Кирилл шел от вертолета к домам и пытался настроиться на позитивный лад.
Он увидит детей! И Таню…
Как-то, она его встретит?
Татьяна встретила спокойно, а Кирилл… Кирилл опешил.
Они не виделись восемь месяцев. Он запомнил её похудевшую, нет, скорее, осунувшуюся, с потухшими глазами. Стояла под окнами, как нищенка, выпрашивая подачку.
А, сейчас, перед ним была молодая мать – сильная, уверенная в себе, с гордой осанкой. И потрясающе красивая.
Кирилл хлопал глазами, не понимая – как из обычной женщины его супруга превратилась в яркую и очень притягательную?
Грис фыркнул, обращая на себя внимание.
Она всегда была такой? Но, почему, тогда, он этого раньше не замечал? Нет, грудь у неё стала больше, вообще, фигура приняла более аппетитные формы. А лицо… Какие глаза! Нежная линия скул, пушистые ресницы, такие притягательные губы…
Оборотень сглотнул и поймал злой взгляд Верховного.
- Ясного дня, - поздоровался он с женщиной.
- И вам, - ответила Татьяна. – Проходите. Чаю? Или, может быть, хотите поесть?
- Нет, спасибо, - поспешил отказаться Кирилл. – Где малыши? Я могу их увидеть?
Таня кивнула:
- Да, они в своей комнате. Спят. Андрей, проводишь?
- Конечно.
Кирилла царапнуло, как запросто его бывшая обращается к Верховному. Похоже, он тут – частый гость.
Не в его положении привередничать – пошёл следом, успев еще раз посмотреть на бывшую жену.
Луна, какая она стала!
Дети спали. Сопели носиками, шлепали губками. Розовые, сладко пахнущие детством, молоком и… ими тремя.
Значит, его запах, всё-таки, сохранился?
Кирилл наклонился над кроватками, ещё раз втянул воздух – да, так и есть. Только, запах родителей несколько приглушен.
«Наши!» - отреагировал Грис. – «Забрать в логово! Беречь, греть и кормить!»
Мальчик завозился, открыл сонные глазки, и, тут же, заснул опять.
- Я бы хотел взять на руки, - тихо проговорил Дёмин.
- Когда проснутся, - коротко бросил Волков. – Посидим на кухне, подождем.
- Можно – посижу здесь?
- Как Татьяна скажет, - нахмурился Андрей. – Идем и спросим.
Татьяна повела бровью, немного подумали и согласилась:
- Посиди. Только, не трогай, Даша спит очень чутко. Если разбудить – не выспится, будет кукситься и капризничать.
Под тяжелым, пригибающим к земле взглядом Волкова, Кирилл вернулся в детскую и увидел, что дети в комнате не одни.
На диване сидела незнакомая пожилая волчица.
- Ясного дня, - прошептал он.
- Ясного, - нехотя отозвалась самка.
Помолчали. Дети спали, время от времени делая гримаски, дергая ручками и ножками.
Кирилл жадно рассматривал.
Мама права – Даша очень похожа на Таню, а Игнат – на него самого.
Интересно, какие у них будут звери? Ведь, от Верховного не может передаться совсем всё? Вон, внешность не изменилась, дети похожи на биологических родителей. Да, запах указывает, что они – дети Верховного, но внешне – они вылитые Дёмины. А, если принюхаться, то и в запахе мелькают нотки его рода. Свидетельства! Какие им выдали свидетельства?
У Кирилла, от волнения, вспотели руки.
Тихо встав, он, едва не бегом, бросился на кухню.
- Что? – вскинулась Таня.
- Всё нормально, я, это, подумал – что у них написано в свидетельствах? – и тревожно посмотрел на Таню, потом – на Верховного.
- Тебе не всё равно? – медленно поинтересовался Волков. – Ты собственную пару из дома выгнал.
- Не всё равно, - упрямо продолжил Кирилл.
Татьяна, молча, прошла мимо, скрылась в комнатах, вернулась и подала Дёмину свидетельства.
Кирилл вчитался и растерялся. Поднял голову на Татьяну, но она стояла полубоком и что-то резала, на бывшего мужа не смотрела. Тогда, он перевёл взгляд на Верховного.
- Я подумал, что так будет правильно, - отреагировал на немой вопрос Волков. – Дети – мои, поэтому, оба Андреевичи. Но они и твои. Поэтому, оба – Дёмины.
- Спасибо, - сил хватило только прошептать.
Нет, на такое он даже не рассчитывал. Был уверен, что Верховный заберет себе всё – и отчество, и фамилию. А, так… Луна…
Из груди рвался комок, не давал дышать, говорить, глотнуть.
Кирилл прохрипел:
- Я выйду на минутку, - и выскочил на улицу, как был – раздетым.
На крыльце наткнулся на Григорьева и прилетевших с Верховным волков его клана.
Пронесся мимо, свернул за недостроенный дом, затравленно оглянулся и – перекинулся.
Грис бросился бежать, воя и рыча одновременно. На всем ходу влетел в какие-то заросли, забился, выпутываясь, лязгая зубами, хватал ветки, перекусывая их и мочаля.
Наконец, его запал иссяк. Медленно, зверь побрел обратно, обернувшись уже возле дома.
- Надеюсь, ты понимаешь, что щенков тебе никто не отдаст? – голос Григорьева вернул с небес на землю.
- Понимаю и не прошу этого, - ответил Кирилл, еле сдерживая зарычавшего Гриса. – Но щенки – Дёмины! Я буду приезжать так часто, как только смогу и принимать участие в их жизни и воспитании.
- Размечтался, - фыркнул Матвей. – Сначала у матери спроси, согласна ли она доверить тебе их воспитание. И у отца не забудь поинтересоваться – подпустит ли он тебя к щенкам. После того, что ты натворил с парой – тебе только щенков воспитывать!
Дёмин ощетинился.
- Знаю, что виноват. Знаю, что натворил. Детям никогда не наврежу.
- Всё решает Татьяна. И Волков, - Матвей смерил Кирилла взглядом. – Моя бы воля, я бы тебя, просто, устранил. Повезло, что Верховный у нас имеет обострённое чувство справедливости, а Татьяна, как большинство самок, склонна сирых и убогих жалеть. Но имей в виду – глаз не спущу! Только дай мне повод – с радостью сверну шею.
Кирилл дернулся и обернулся.
Миг – и на земле стояли два зверя – очень крупный светло-серый и не менее внушительный бурый.
Звери уставились друг другу в глаза, низкое рычание пригнуло невольных свидетелей.
Звери не спешили вцепляться, каждый пытался подавить волю другого, сломать, подчинить, покорить.
Волки сопровождения, чуть не ползком, отходили подальше от двух впавших в боевой транс альф. Один скользнул на крыльцо и ввалился в дом.
Но Верховный и сам почувствовал, что на улице неладно. Одним прыжком вылетел наружу, мгновенно оценил картину.
Секунда – и на готовых вцепиться друг другу в глотки волков, обрушился волколак.
Схватил за шиворот одного и резко бросил на землю, вышибая воздух из лёгких. Одновременно отвесил увесистую оплеуху второму, от которой тот, кубарем, покатился по двору.
Волколак на этом не успокоился – подтащил серого к бурому и встал над ними. Навис, низко рыча.
Оба волка лежали, не двигаясь, всем видом показывая, что покорны, приняли наказание и смиренно ждут своей участи.
Верховный, напоследок, двинул одного и второго мордой и сделал шаг назад, показывая, что можно обернуться.
Матвей и Кирилл, ошеломлённые и подавленные, стояли перед Волковым, понурив головы.
- Нашли время и место отношения выяснять! – рявкнул Андрей. – Сгиньте с глаз моих! Оба!
- Щенки, - вякнул Кирилл.
- Что? – стремительно развернулся Волков. – Какие щенки? Разве, тебе можно детей доверить, если ты и за себя не отвечаешь? Матвей – не ожидал от тебя. Всё понимаю, сам еле сдерживаюсь, чтобы ему что-нибудь не оторвать. Но устраивать разборки на глазах самок и подчиненных?
- Виноват, - склонил голову ещё ниже Матвей.
- Дёмин – в вертолёт, - приказал Верховный. – Григорьев, у тебя дел невпроворот, займись ими.
Татьяна видела всё в окно. Да, Волков – крут. Не миндальничал. После его оплеухи и швырка, у обоих, наверняка, трещины в рёбрах, про синяки и гематомы можно и не говорить – у каждого теперь их целая коллекция.
Женщина повернулась и наткнулась на Настасью, зависшую рядом.
«Ну, вот. Доигрались! Человечка всё увидела. Что же, теперь, будет?» - с тоской подумала Татьяна, подбирая слова, чтобы успокоить бабушку.
Но Наста, в очередной раз, её удивила.
- Таньк, ты видела? Как он их?!!! Раз, раз – и в дамках. А эти, лежат, скулят. Какой мужчина!!!
Бабушка подняла голову, и Татьяна увидела сияющие глаза Настасьи.
- Чё смотришь? Испугалась, что ли? Так, Андрей – не дурак, просто, разнял этих недопёсков, калечить никого не хотел, видно же. Тань, ты, чего?
- Тетя Наста, не знаю, что сказать. Ты не испугалась?
- Я? Кого?? – бабушка хмыкнула. – Сроду мужиков не боялась. В каком бы обличии они ни были.
- В каком обличии? – растерялась Таня.
- Хоть в человеческом, хоть в свинячьем, хоть в собачьем.
- Свинячьем?
- Ну, да. Бывало, как кто-то зенки зальёт – порося поросём. И по поведению, и по разговору. С ними у меня разговор короткий!
- И, - Татьяна не знала, как спросить, - тебя не удивило, что ты увидела?
- Тю, Таня! Мы же с Марией, когда ещё тебе говорили, что в интернете всё-всё прочитали и посмотрели! Наш-то, вон, какой красавец! Чего, его бояться? Собаки, как собаки. Большие, только. Ты сама-то, за которого переживала? – Наста пытливо заглянула Татьяне в глаза.
Но Таня только руками всплеснула:
- Собаки, как собаки? Свинячий облик? – и нервное напряжение этого дня перешло в хохот.
Такими их и застал Верховный – Настасья с Татьяной хохотали, вытирая слёзы.
- Ой, не могу…
- И не говори!
Недоумённо посмотрев на женщин, Андрей кашлянул, привлекая внимание.
- Таня, я Дёмина забираю, хватит ему на первый раз.
Татьяна кивнула и, икнув, проговорила:
- Андрей, Настасья всё видела. Говорит: собаки, как со-о-обаки, Аха-ха-ха!
- То-олько, хи-хи-хи, большие! Хихи, - поддержала бабушка.
- Ясно. Не испугались?
- Ещё чего!
- Ну, и ладно. Думаю, Настасья, ты и сама понимаешь, что нельзя ни с кем из людей делиться увиденным.
- Что я – больная? – обиделась бабушка. – Мне в психушку совсем не хочется.
- Куда? Почему - в психушку?
- А, кто мне поверит, если начну рассказывать? Упрячут в жёлтый дом, всего и делов! Нет, я никому ничего рассказывать не собираюсь, не переживайте. Только Марии, но ей – можно, она и так всё знает.
В кухню, на хохот и шум, выглянула Светлана.
- Проснулись, Таня, - сообщила она молодой маме.
- Всё, я полетел назад, - засобирался Андрей. – Без меня Дёмина не привечай, пожалуйста. Он не совсем стабилен, общение с детьми – только под присмотром.
- Хорошо, - согласилась женщина и поспешила за Светланой к детям.
И не видела, как тетя Наста толкнула Верховного локтем, подмигнула и сказала:
- Хороший ты мужик, Антонович! Вижу, запала Татьяна тебе, так, чего теряешься? Будешь вокруг да около ходить – до пенсии прохороводитесь.
- Что? – растерялся оборотень
- Говорю – нравится девка? В охапку и в пещеру. Иначе, кто-нибудь другой подсуетится. Ежели что, я – на твоей стороне! – и ушла, оставив альфу хлопать глазами.
Андрей перевёл дух и взялся за дверную ручку, но сразу руку отдёрнул.
Мало ли, что сказала пожилая человечка – это мысли тети Насты, а не самой Татьяны.
Луна, как же сложно находиться рядом, видеть, чувствовать запах – и не иметь возможности прикоснуться, обнять, прижать, укрыть от всех!
Что ему мешает открыться?
Андрей прикрыл глаза, откинулся на стену дома.
Был у него печальный опыт: истинная, потенциальная истинная. Красивая, сильная, уверенная в себе и своих желаниях волчица. Сара Джеккинс. И всё шло к обмену метками, но как только Андрей рассказал о перенесённом в детстве заболевании и вердикте врача – Сару, как подменили. Сначала она перестала ему звонить, потом, уехала на несколько дней. А, когда вернулась, глядя прямо в глаза, заявила:
- Эндрю, ты – классный. Но, я хочу полноценную пару. Хочу, чтобы у меня был щенок или два. Не сейчас, а позже, когда поживем для себя. Я много думала, но мы с Леланной решили, что ты для нас – неподходящий вариант. Извини.
И ушла.
Винить её Андрей не мог, но рана, нанесённая волчицей, оказалась глубока.
Он – неполноценный. Ни одна самка не посмотрит на него, как на свою пару, с этим ему придется смириться.
Это оказалось не так просто, но он нашел в себе силы. А чтобы ничего не напоминало о прошлом – взял новую фамилию и уехал в далекую страну, откуда родом была его мать. Мама много рассказывала сыну о своём клане, о жизни в краю, который от Аляски разделяет Берингов пролив. Отец переживал, но не стал запрещать, позволил сыну жить так, как тот хочет.
Единственное – предложил пройти полное обследование, чтобы увериться в диагнозе, но Андрей отказался. Что толку? Ещё раз услышать подтверждение? Он – не мазохист.
На новом месте всё заладилось. Собрался клан, и, как только освободилась должность Верховного, Андрей рискнул бросить вызов другим альфам.
И, вот, спустя двадцать пять лет после переезда, он встретил ещё одну истинную.
Роды Тани оставили заметный след в его душе и сердце. Андрей вспоминал, как сходил с ума от переживаний, как мучительно пытался перетянуть на себя часть её боли, как счастлив был, когда всё благополучно завершилось. И какая нежность затопила его, стоило взять на руки малышей.
Не смог он всё отобрать у Дёмина, оставил малышам фамилию биологического отца, предварительно оформив родителям развод. В принципе, деньги решают всё, поэтому при регистрации малышей у работницы ЗАГСа вопросы, почему разведенная мать дает детям отчество не бывшего мужа, не возникли. Да, он оставил щенкам фамилию рода, но вырастит их и воспитает он сам, без Дёмина. Если, конечно, за бывшего мужа не попросит Татьяна.
Вспомнил свою, багровую от пальцев Татьяны, руку, которую она сжимала во время схваток и потуг. И улыбнулся – какая сильная его девочка!
Зверь ворохнулся, фыркнул – «Наша девочка!»
Пока не наша, Лобо. Она и не замечает, как он тихо сгорает рядом с ней, не чувствует, не откликается, вся – в детях. Где гарантия, что она захочет связать судьбу с калечным самцом? Только Луна знает, как ему хочется иметь право садиться на Танину кровать! И не только садиться. Но…
Отогнав мысли, Верховный сбежал с крыльца и поспешил к вертолёту.
- Без моего разрешения к Татьяне и детям не приезжай, - бросил он съежившемуся в кресле Кириллу. – И, лучше, даже не звони. Когда она сама тебя позовёт, тогда и я разрешение дам.
Дети не давали надолго отвлечься, Таня закрутилась с делами и заботами. На исходе третьего дня после визита бывшего, когда и малыши, и бабушки со Стасей уже спали, взгляд Тани наткнулся на сумку, сиротливо стоящую за креслом.
Это же та самая сумка, с детскими вещичками, что Василина оставила! Совсем про неё забыла!
Таня вытряхнула содержимое на покрывало и принялась перебирать. Связано и сшито добротно, вещи красивые.
Таня раскладывала их по кровати и, в какой-то момент, похолодела: одна пара пинеток, одни короткие носочки и одни – длинные, на манер чулочков. Одна нарядная, с вышивкой, рубашечка, один вязаный костюмчик, в единственном экземпляре кофточка и штанишки, шапочка – тоже, одна.
Она встала, прошлась по комнате, снова бросила взгляд на кровать.
Такое впечатление, что вещи готовились для одного ребёнка, но Кирилл знал, что у них родилась двойня! Не поделился информацией с матерью? Вряд ли, тем более что и беты знали. Матвей рассказал – они были на сходе.
Неужели, эти вещи вязали для другого ребёнка, но они не понадобились, и Василина, просто, передала их Татьяне? Луна, что случилось с тем малышом?
Таня вспомнила дополнение, сказанное бывшей свекровью «не побрезгуй».
Ждать утра не было сил, наспех надев куртку и шапку, Таня побежала к «мужскому» дому.
- Что случилось? – Матвей даже побледнел, увидев на пороге дома растрепанную Таню. – Щенки? Стася?
- Нет, ничего не случилось. Дети здоровы, все спят. Мне надо поговорить с Романом.
- С Романом? Да, конечно. Рома, выйди на кухню.
Роман, явно уже спавший, с красной щекой от отпечатавшейся подушки, приглаживая всклокоченные волосы, появился через несколько минут.
- Татьяна?
- Рома, ты, конечно, напрямую не контактировал с кланом Дёмина, но, может быть, твой прежний Альфа что-нибудь говорил? Случайно? В общем, ты не в курсе – в нашем клане никто ребенка не терял?
- В каком смысле? – со сна Роман не понимал, что хочет волчица.
- Ну, не доносила какая-нибудь волчица, скинула или щенок родился, но слабенький и не выжил. Ситуация, когда, ждали ребёнка, готовили ему вещи, но они не понадобились, потому что ребёнка не стало?
- Нет, не слышал, - Роман зевнул.
- Ладно, извини, что побеспокоила, - Татьяна повернулась на выход, ругая себя за мнительность.
- Вот, про Алексис говорили, что она щенная, а, потом, Амиро мне сказал, что пустая она и не было никакой беременности. Специально так сказала, чтобы Кирилла удержать, а то он охладевать к ней стал.
- Что? – Тане показалось, что её ударили. – Алексис сказала… Дёмину, что ждет щенка?
- Ну, да.
- А… когда открылось, что она не беременная?
- Не следил специально. Почти сразу, как она заявила о щенке, её Амиро в Канаду вызвал.
- Спасибо, - Тане хотелось завыть. – Пойду я, поздно уже.
Волки проводили её обеспокоенными взглядами.
- Я провожу, - подорвался Матвей.
- Тут два шага, - покачала головой женщина. – Не ходи, сама добегу.
Матвей отступил, сник.
Нет, не получается у него ничего – не видит его Татьяна, и Серая на Моррона не реагирует. Вернее, реагирует, как на родственника, хорошего знакомого, альфу её клана, но никакой заинтересованности, как самцом, нет и в помине. Кажется, он уже проиграл.
А Татьяна шла назад и размышляла.
Вот так, интуиция её не подвела – вещи готовились на одного малыша. Видимо, Василина принялась вязать да шить, узнав о беременности Алексис. Мнимой, но об этом стало известно много позже. И подумала – что добру, да трудам пропадать?
Татьяна решительно, но аккуратно, сложила всё назад в сумку и вынесла её в сени.
Пусть, она мнительная и неблагодарная, но эти вещи на своих детей не наденет!
Утром она спросила Насту.
- Не знаешь, куда можно девать ненужную одежду? Новую совсем?
- В церковь отнеси, матушка распределит по нуждающимся семьям, - отозвалась Настасья. – Что это у тебя, завелось, лишнее и ненужное, кроме бывшего?
- Детские вещи Василина привезла. Не лежит у меня к ним душа, хочу отдать.
- Давай, я с собой заберу, как поеду, а, там, Марье передам, она и отнесёт, - предложила тетя. – Только, Василина приедет, вдруг, спросит – где или искать начнет? Надеть, например, захочет?
Татьяна замерла – а, ведь, верно!
И идея с приездом свекрови уже не стала ей казаться неплохой. Что же делать? Светлана со Стасей уезжают в Уфу. Настасья – в Голышево. Баба Маша трудится без выходных, отгулы вырабатывает.
Таня растерянно посмотрела на замершую Настасью, и её озарило.
- Наста, а, давай, я вместе с тобой поеду! У тебя погощу или у Марии?
- Давай! – загорелась бабушка. – Правильно, пока мужик не поймет, что птичка может упорхнуть – он не растелится. Так и будет кругами ходить, вздыхать, да репу чесать. Удобств, правда, у меня немного, но нам же не привыкать?
- Конечно! – Татьяна засмеялась от облегчения и бросилась собираться. – Но, причем тут мужик? Я хочу развеяться, на людей посмотреть, по магазинам походить.
- Ну, да, - покладисто согласилась Наста. – В Голышево-то магазинов – тьма тьмущая! А людей – и того больше.
- У тебя погощу, и в Никишино поеду, к бабе Маше.
- Как скажешь, мне только в радость! Но, Матвей отпустит ли? Я же правильно понимаю – он тут за главного? А Андрей? Он без детей и дня не обходится.
- С Матвеем поговорю, а Андрею на вертолете плюс-минус пятьдесят километров - невелико расстояние. Захочет, и в Голышево прилетит, и в Никишино.
Матвею идея не очень понравилась. Вернее, совсем не понравилась.
- И, как ты, там одна будешь? Воду вручную таскать, туалет – на улице. До врача или помощи – полста километров? Нет, я – против.
- Матвей, - волчица сжала зубы. – Я уважаю тебя, но прошу понять – это нужно мне. Мне и детям! Потом, я у Насты недолго поживу, как Мирон приедет – отвезёт к Марии. Там и врачи в шаговой доступности, и удобства, какие-никакие.
- А Василина? – вспомнил Матвей. – Я, конечно, от приглашения не в восторге был, но как с ней-то быть, если ты уедешь?
- Позвоню и скажу, что нашёлся выход, поэтому, не надо ей приезжать, - пожала плечами Татьяна.
- Одну не отпущу, - решил Матвей. – Романа с собой возьмешь. Он на машине, если надо – сам привезёт и отвезёт. Мужские руки не помешают. Некуда положить – зверем на коврике поспит. Благо, Настасья уже всё видела.
Чувствуя, что спорить бесполезно – или она едет с Романом, или сидит на хуторе – Таня согласилась. Наста тоже не возражала, радостно перечислив, где в её хозяйстве требуется приложить мужскую силу.
***
Сначала известие, что Таня собралась с детьми по гостям, Андрею сильно не понравилось.
- Раз ты не хочешь встречаться с Дёминой, то я могу запретить ей приезжать.
- Нет, я и сама хочу побывать у Насты и Марии, - ответила волчица. – Матвей со мной Романа отправляет, так что, мы под присмотром будем.
- В Голышево связь никакая, - с неудовольствием заметил Верховный. – Возьмешь с собой рацию. Вдруг, что-то срочное – сообщишь Матвею.
Мужчина бережно положил заснувшего Игната в кроватку, поправил одеяльце на сопящей Даше, вздохнул.
Татьяна поймала себя на мысли, что ей хочется подойти и размять эту закаменевшую спину, погладить и… поцеловать?
Вспыхнув от яркой картинки, женщина торопливо наклонилась над столом, перебирая лежащие там бумаги.
Луна! Она спятила! Видимо, это связь Верховного с детьми так на неё влияет.
Взгляд упал на руки Андрея, память услужливо подбросила воспоминание, как эти самые руки бережно и крепко держали её, когда она рожала. Волчица сглотнула и отвела глаза.
А ещё, в последнее время она всё отчетливее и отчетливее стала замечать, что от Верховного необыкновенно приятно пахнет. Испытывая почти непреодолимое желание подойти, обнять, уткнуться носом и втягивать этот чудесный аромат, Таня потрясла головой, прогоняя наваждение.
В этот момент Андрей повернулся, женщина увидела, как дернулся его кадык, сжались кулаки. На секунду ей показалось, что Волков что-то скажет, но мужчина рвано вздохнул и отвернулся.
- Я сам сообщу Дёминой, не звони ей, - буркнул Верховный.
Только попав в дом к Настасье, Татьяна поняла, что соскучилась и по дому, и по Голышеву. А ещё – по одиночеству.
Нет, не так – не по одиночеству, а по возможности, хоть иногда, побыть одной, без других глаз и ушей.
Конечно, Наста и Роман никуда не делись, но они почти все время копошились во дворе, а, когда Наста возвращалась в комнаты, то тетешкалась с малышами, а Таня выпускала Серую или сама ходила по окрестностям, зная, что ни на чей взгляд не нарвется.
В первый же день, услав Рому чинить крышу на дровянике, тетя Наста села возле Тани и выдала:
- Танюш, послушай, что скажу. Тебя сильно обидел твой муж и обида эта, что бы ты ни говорила – жива. Она горит, и жжет тебя изнутри, и не даёт тебе жить. Ты всё время возвращаешься, думаешь, что было бы, если? Наверное, рассматриваешь разные варианты: если бы ты сказала не так, а этак. Или - если бы не пошла туда-то или, наоборот, пошла. Но, пока ты держишься за прошлое, ты не пускаешь в свою жизнь настоящее.
- И, что мне делать?
- Простить, - тихо ответила Настасья. – От всего сердца, от всей души – простить всё зло, что причинил тебе бывший. Простить и выкинуть его из головы. Не копаться в себе, не искать причину, не перебирать варианты другого развития событий. Простить и забыть. А, потом – начать жизнь с чистого листа. Посмотри – ушло тепло, настала осень. Трава и листва пожухли и умерли, деревья стоят голые, серые, печальные. Обнажённые и одинокие, как сейчас чувствует себя и твоя душа. Но, обязательно, придёт весна, новое солнце отогреет деревья, и они дадут новые листья и цветы. Ты тоже можешь отогреться и расцвести, стоит только тебе захотеть. Позволь себе быть счастливой!
Таня смотрела на пожилую женщину во все глаза.
Серая активно кивала и виляла хвостом: «Слушай эту мудрую человечку! Она дело говорит!»
- Наста? Ты имеешь в виду – найти другого во… мужчину?
- Да, если ты не хочешь вернуться к бывшему.
- Не хочу, - отвернулась Таня. – Ты права – как подумаю о нём – в груди всё печёт, в горле – комок. Хочу забыть, но – не получается. Я ему так верила, так старалась стать для него лучшей! Но, даже после всего случившегося, когда он уже знает, что ошибся, у него так и не нашлось для меня тех самых слов. Ах, да, забыла – он великодушно простил меня за инсценировку. В душе у меня всё выжжено, Настасья. О каком другом счастье ты говоришь? Дети – вот моё счастье. А мужчины, видимо, не для меня.
- Глупости говоришь! После пожара, если светит и греет солнце, на пепелище обязательно буйно и дружно прорастает свежая зелень, растут деревья и трава. А ты закрылась со всех сторон, лелеешь свою обиду, не может к тебе луч пробиться. Прости и отпусти прошлое, впусти в свою жизнь настоящее! Не отвечай, не отвергай. Подумай. Давай-ка, одень деток, мы с Романом погуляем по лесу, там дышится легко, малышам полезно. А ты, тем временем, загляни к себе в душу и реши, какой жизни себе и им желаешь.
- Мне самой уже ничего не надо, лишь бы детям было хорошо!
- Глупая. Если мать несчастлива, то и дети будут несчастны. Ты взрослого можешь обмануть, а ребенок, чистая душа, видит насквозь и чувствует мать, как себя самого.
Роман с Настасьей ушли гулять с детьми, а Таня зависла, размышляя над откровениями тети Насты.
Что, если она права? Поддерживая обиду, раз за разом возвращаясь к старому, она, Таня, не даёт себе нормально жить? Цепляясь за прошлое, закрывает дорогу настоящему и будущему?
Простить…
Если так рассуждать, то обидится ли человек, допустим, на ветку, когда она на него упадёт? Или – на внезапно отключившееся электричество, из-за чего пропадут важные файлы? Или – на старушек, сидящих на лавочке возле дома и перемывающих кости прохожим? Нет, конечно! Ветка и электричество не могли предотвратить своё падение и отключение, они сделали это неосознанно, не специально. Обижаться следует только на себя – сам пошёл под деревом, сам не сохранил файлы. Неприятно, когда кто-то говорит о тебе гадости. Но, если посмотреть с другой стороны – кто тебе эти старушки? Разве, тебе важно их мнение? Нет. А, раз мнение неважно, то, какой смысл тратить силы, трепать нервы и обижаться?
Татьяна выпрямилась.
Важно ли ей мнение Кирилла? Раньше, да, было очень важно. А теперь?
И поняла – ей всё равно.
И улыбнулась – спасибо, тетя Наста! Действительно, зачем тащить с собой ворох прошлых обид и проблем, наживая грыжу и комплексы? Она не хочет мести, возмездия, кровь за кровь. Кирилл дал ей Игната и Дашу, за одно это можно простить ему всё остальное.
Женщина пригладила волосы, расправила платье, провела носком тапочки по половику.
Луна, ведь, на самом деле – это просто! Стоило ей только понять, что мнение Кирилла для неё больше не имеет значения, как легко и светло стало на душе. Дёмин её осудит, если она позволит себе стать счастливой? Плевать. Это – её жизнь, и Кириллу в ней больше нет места. Временная жена не держит на него зла и обиды, наоборот, от души желает ему найти свою судьбу и жить так, как он мечтает.
Ей надо растить сына и дочку и заново учиться радоваться и доверять. И, может быть, Луна будет к ней благосклонна и позволит не только встретить свою судьбу, но и не пройти мимо?