Глава 26
Позвонил Верховный и спокойно, но твердо поведал, что Татьяна уехала с детьми в гости, поэтому Василине не нужно приезжать.
Ещё и Кирилл вернулся из поездки, как в воду опущенный.
Рассказал лишь, что видел детей, что, да – щенки – вылитые родители.
Нет, подержать на руках не успел, щенки спали. Пока ждали, на него наехал новый альфа, пришлось отвечать.
Ничего не успели, только парой фраз обменялись – налетел Верховный, расплющил физически и морально. И запретил приезжать на хутор до тех пор, пока Татьяна не позовёт.
- Она не позовёт, - горько проговорила Василина. – Меня, вроде, ничего встретили, но рано радовалась. Ты съездил, и всё переменилось. Говорил что-то? Татьяне?
- Объясняю – ничего не успел. Мы наедине ни секунды не были, всё время под присмотром, как преступник какой. Единственно, что порадовало – у щенков в свидетельстве о рождении стоит наша фамилия.
- Да ты что? – обрадовалась мать. – А отчество – чьё?
- Андреевичи.
- Могла бы и не спрашивать, - отреагировала Василина. – Ну, хоть фамилию оставили, уже радость. Надо, сын, Таню возвращать.
- Как? Если ты забыла – мне запретили там появляться.
- Цветы отправь ей, вкусностей каких-нибудь, игрушек детям. Украшения подороже, женщины любят такое. Да не за раз, а каждый день что-то присылай. Ей, детям, приёмной дочке, бабке этой, человечка которая. Ещё можно что-то в дом, для удобства или красоты. Ты был, видел – не шикуют. Знаешь же, что она любит, как-никак, четыре года вместе прожили – вот, подсуетись.
- Туда добираться долго, - с сомнением ответил Кирилл. – Каждый день? И не знаю, что ей нравится, как угадать-то?
- Какие цветы она любит?
- Не знаю.
- Что из еды – любимое?
- Не знаю. Мам, ну, ты даешь, разве, на такую ерунду внимание обращают?
- Луна, Кирюша, как же так?
- Да, не присматривался я, - с досадой бросил волк. – Можно подумать, кто-то другой обращает на такое внимание.
Мать покачала головой, взяла телефон, набрала номер:
- Денис, это Василина. Не можешь забежать ко мне на минутку? Да, прямо сейчас. Спасибо!
- Зачем нам Денис?
- Сейчас узнаешь. Присядь пока, не стой столбом.
Через пару минут в дверь постучали, и вошел третий бета, еще молодой, но весьма разумный волк.
- Денис, сколько лет ты в паре?
- Два года. А в чем дело?
- Нет, ничего такого. Это мне нужно, кое-что проверяю. Скажи, какие цветы любит твоя Марина?
- Герберы.
- Ага. А из еды, что предпочитает? Ну, любимые кушанья у нее, какие?
- Солянку любит. Еще – эклеры с творожным кремом. Да, зачем вам это?
- Какой у нее любимый цвет?
- Синий.
- Сколько сахара кладет в чай?
- Она чай не любит, кофе пьет. Два кусочка. Василина, Кирилл – что-то случилось?
- Нет, Денис, спасибо, что зашёл! Я хотела проверить, можно ли за два года совместной жизни запомнить, что любит твоя пара. Ты мне очень помог.
Недоумевающий волк покинул дом, а мать выразительно посмотрела на сына.
- Ну? Чего молчишь?
- Не знаю, что сказать. Наверное, это потому что Марина – пара Дениса.
- Но, ведь, Таня тоже твоя пара!
- Откуда я знал, что она – пара? – возмутился Кирилл. – Сами ничего не рассказывали. Я же, ты помнишь – ко всем приставал. Спрашивал – как узнать свою пару? А вы все только одно и твердили: «Слушай своего зверя, он подскажет!»
- И что мешало последовать этому совету? – грустно спросила Василина. – Почему ты не слушал Гриса? Но, даже забыть про парность – ты с Таней несколько лет прожил в одном доме, спал в одной постели, ел за одним столом – и не запомнил, что она любит, что ей нравится. Мне дико это узнать, сын.
- Мне было не интересно, - пожал плечами Дёмин. – Она была удобна во всех отношениях, и, главное, ничего для себя не требовала. Значит, ей хватало того, что я ей давал. Конечно, если бы я знал, что она – моя пара, то относился бы к ней иначе.
- Если ты хочешь вернуть Татьяну, тебе придется полностью изменить свое к ней отношение. Выучить, что она любит. Научиться дарить ей радость. Дать ей понять, что она для тебя важна. Иди, вспоминай. Я расспрошу волчиц, может быть, кто-то что-то запомнил или заметил. К сожалению, Таня ни с кем близко не дружила.
- Нет, была подруга – Элеонора, - оживился Кирилл. – Мы еще не женаты были. Она с ней не расставалась. Правда, потом Элеонора встретила пару и ушла в его клан. И когда мы стали жить вместе, я не советовал ей тесно сближаться с другими самками. Она – Луна, должна была быть на ступеньку выше. Потом, если волчица начнет шляться по подругам, она не сможет быть всегда под рукой.
- Ты запретил ей общаться с волчицами? – удивилась мать. – А я думала, что Таня сама не хочет ни с кем дружить.
- Не то, чтобы запретил, - поморщился волк, - скорее, дал понять, что не приветствую её отлучки и посиделки с подругами.
- Кирюша, как же ты у меня получился, такой бессердечный? – горестно вздохнула Василина. – Мы с отцом тебе ни в чем не отказывали, всё лучшее – тебе. Поздний, единственный – ты рос во всеобщей любви.
- Мама, прекрати, - скривился сын. – Я понял – чтобы получить детей, я должен убедить Татьяну простить и вернуться. Подумаю, что можно будет сделать. Спасибо за идею с подарками, завтра же всё решу.
Слушать советы другого, пусть это его родная мать, было неприятно. Упрёки, даже справедливые, вызывали раздражение. Ещё неприятнее, оказалось, узнать, что он многое упустил.
Луна, как же всё сложно!
Кирилл вспомнил, какая стала Таня, и сглотнул, в паху потяжелело, Грис встрепенулся.
Да, эта сторона совместной жизни обещала много приятного. И – щенки. Ради этого ему стоило пошевелиться.
Если он правильно понял, на его самку глаз положили и этот новый альфа-выскочка, и сам Верховный. Это плохо. Раньше у Тани не было выбора и альтернативы, он позаботился, а теперь перед ней ещё два самца мускулами играют. Будет трудно, но трудности его никогда не пугали. Наоборот, проснулся азарт – он получит массу удовольствия, когда обставит Верховного и американского выскочку. Значит, каждый день она должна от него получать подарки, цветы, красивое и полезное для дома? Он позаботится об этом.
Андрей выдержал два дня и на третий, всё отложив, помчался в Голышево.
- Слушай, а они выросли! - мужчина поднял глаза на Таню.
- За два дня? – скептически выгнула бровь женщина, любуясь, как все трое сияли одинаково-солнечными улыбками. Одинаковыми, за исключением, что у Дарьи и Игната, пока ни один зуб не прорезался.
Луна, как же идет Андрею улыбка! Он становится таким…таким…
Додумать она не успела – заработала рация.
- Матвей, что-то случилось?
- Нет, ничего особенного. Дёмин два дня подряд присылает тебе цветы и что-то в коробочках. Хотел спросить – что с этим делать? Пересылать тебе?
- Не надо! Я у него ничего не просила.
- Относить в вашу комнату? Боюсь, цветы завянут к твоему возвращению.
- Девай, куда хочешь, мне всё равно, - ответила Татьяна.
- Хорошо, тогда коробочки я в сенях оставлю, а цветы пусть в банках на кухне стоят.
Завершив разговор, Таня увидела, как изменилось настроение у Андрея. Только что сиявший мужчина, внезапно стал мрачнее тучи.
Еще немного потискав мелких, Верховный засобирался.
- Дела, Танюша. Завтра постараюсь вырваться. Что надо привезти? Тебе или детям?
- У нас всё есть, - пожала плечами Татьяна.
- Может быть, что-то вкусное хочешь?
- Вкусное, - задумалась Таня. – Пожалуй, я бы не отказалась от сливочного пломбира. Поеду в Никишино – наемся. Нет, не надо ничего. Спасибо, ты и так для нас много делаешь!
Андрей сидел в вертолёте и ругал себя последними словами.
Идиот! Чего ждал? Когда другой догадается и начнет ухаживать? Вот, дождался!
А этот, ишь ты – распушился! Ясное дело, хочет её вернуть, кто же, в здравом уме, откажется от такой самки!
Если бы не бесплодие, он бы не тормозил.
Махнуть на всё и начать ухаживать? Или – сначала напомнить о своей неполноценности и, если она не оттолкнёт, то… Нет, это невозможно. Как он ей скажет?
Образ Татьяны возник перед глазами – нежная, светлая, хочется обнять, защитить, рассмешить, поцеловать каждый пальчик, губы, глаза… Всё и везде расцеловать…
Зверь одобрительно заворчал.
«Что, Лобо, одобряешь?»
«Хорошая самка! Вкусно пахнет. Защищать и беречь!»
«Мы с тобой – калеки. У нас не будет щенков. Волчица не захочет жить с таким, когда вокруг полно здоровых».
«У нас уже есть щенки!»
«Она может пожелать ещё щенков».
«Зачем решать за самку? Она умна. Поговори с ней! Её Серая хочет быть со мной».
«Точно? Ты не ошибаешься?»
«Лобо не ошибается! Серая не против, но Татьяна боится поверить, боится новых отношений, поэтому даже мысли не допускает. Надо постараться».
Презенты от бывшего продолжали поступать каждый день, о чем с заметным раздражением информировал Матвей.
И Андрей отличился – на следующий день он приехал с несколькими контейнерами мороженого. Сортов двадцать – Татьяна только ахнула.
- Андрей, мы же не съедим! Или свалимся с ангиной.
- Нет, ангины не надо! Ешь по чуть-чуть, остальное в холодильник.
- У Настасьи нет холодильника!
- На улице уже минус. Или выкини, я новое привезу.
Настасья только хихикала.
- Отнесу Варваре и Валерке, пусть тоже полакомятся, - бабушка проворно собралась, по дороге сгребла Ромку, пилотов вертолета и пристроила их колоть и складывать дрова. Как раз вчера вечером трактор привёз пеньки.
Андрей остался наедине с Татьяной.
Хорошо, что проснулись близнецы – было, чем заняться.
Мужчина играл с малышами, а мать смотрела на эту картину, улыбалась и чувствовала, как метет хвостом Серая.
Не выдержав, Татьяна подсела ближе, взяла Дашину ножку, погладила пяточку, пощекотала, наклонилась поцеловать, и в это же время над Игнатом наклонился и Андрей.
Предсказуемый результат – столкновение.
Голова у Волкова, наверное, чугунная. Во всяком случае, ощущения от удара были такие, будто она с разгона решила проломить лбом бетонный столб.
- Ушиблась? Больно? – Андрей подскочил, взял рукой за подбородок, осторожно поднял, рассматривая наливающуюся шишку. – Луна, я не хотел…
- Я сама виновата, нечего было прыгать, - попыталась отшутиться женщина, пытаясь унять дрожь. Странная у неё реакция на его прикосновения! Или – это последствия удара? – Зато, теперь можно без фонаря ночью выходить.
- Ты плохо видишь ночью? - встревожился Андрей. – Собирай детей, летим в Москву. Надо проконсультироваться у специалистов!
- Нормально я ночью вижу, это же поговорка такая. Человеческая. Синяк под глазом – фонарь.
- У тебя не синяк, у тебя – шишка, - мужчина осторожно обвел контур пальцем. – Очень больно? Надо приложить что-то холодное!
Вернулась Наста и ахнула:
- Что у вас произошло?
-Нечаянно столкнулись, - сконфуженно объяснила Таня.- Простая шишка, а Верховный собрался в Москву тащить. Обследоваться.
Настасья стрельнула глазами на расстроенного Андрея, на Татьяну и неожиданно выпалила:
- И – правильно! Вдруг, у тебя сотрясение? А ты кормишь! Потом, возьмешь мальца, голова закружится – упадешь в обморок, сама поранишься и ребёнка ушибешь. Помоги собрать детей. Андрей, вон там комбинезончики, надевай!
- Наста, ты что – всерьёз? Обычная шишка! Её уже завтра не будет.
- Вот, посмотрит тебя доктор, скажет, что ничего опасного нет – сразу вернешься. Что стоишь? Одевайся или ты вот так, в домашнем, и полетишь?
И не успела Таня опомниться, как уже сидела в вертолёте рядом с почему-то очень довольным Верховным.
Долетели, сразу в машину и в клинику.
Врач-оборотень, мельком глянув на шишку, открыл рот, но тут увидел что-то за спиной Татьяны. Похлопал губами, кашлянул, помялся, вглядываясь ей за спину – Таня обернулась, но там никого, кроме невозмутимого Андрея не было.
- Гм, км. Я думаю, надо несколько дней понаблюдать, - изрек доктор. – Завтра, нет, послезавтра жду вас на приём.
- Доктор, постельный режим? Есть опасность сотрясения? – серьезно спросил Волков.
- Сотря… гм… Да, может быть небольшое. Маленькое такое… Лучше ничего тяжелого не поднимать, больше отдыхать. Да.
- Доктор, но это всего лишь обычная шишка! – возмутилась Таня. – Я – оборотень или кто?
- Уважаемая, - возразил врач, - вы – кормящая мать! Вам надлежит особенно заботиться о своём здоровье. Поэтому, лучше перестраховаться и понаблюдаться два-три дня. Вы же не хотите, чтобы это происшествие как-то отразилось на малышах?
- Нет, конечно!
- Тогда, вы без труда перенесете три дня облегченного режима, верно?
- Ну, да.
- Отлично. Значит, послезавтра я вас жду. Вот, рецепт, это – укрепляющая микстура, она не навредит. Наоборот, поддержит и поможет скорее оправиться. Какие замечательные карапузы! Щечки красные – нет температуры?– доктор протянул было руку к Игнату, но тут Верховный издал короткий, но предельно понятный рык.
- Да мне и отсюда отлично видно, что нет температуры, а щенку, просто, жарко, - немедленно отреагировал доктор. – Всё, больше не задерживаю! Пейте микстуру и отдыхайте.
Куда же мы пойдем? – расстроилась Таня. – Надо гостиницу найти, но с двумя грудничками пустят?
- Татьяна, - укоризненно проговорил Волков. – Какая гостиница? Это – мои дети! Едем ко мне домой! Я уже распорядился, тебе с малышами приготовят смежные комнаты. А чтобы ты не уставала, то там уже ждут две няни.
Татьяна только глаза округлила.
Домой к Верховному? Мамочки!!!
Комнаты оказались великолепные. А детская!
Татьяна с немым вопросом повернулась к Андрею – невозможно, чтобы такое приготовили за несколько часов. Ладно – доставить кроватки, памперсы, игрушки, бутылочки, присыпку и остальное. Но – стены расписаны героями мультфильмов – явно не вот только что. Значит, эти комнаты были предназначены для детей? Чьих?
- Даша и Игнат – мои дочь и сын, поэтому, как только они родились, я приказал приготовить для них комнаты, - пояснил Верховный. – Когда они подрастут, я хотел бы, чтобы они время от времени гостили у меня. Смежные комнаты – для тебя. Мама должна быть всегда рядом, пока дети малы.
Татьяна признала, что всё довольно разумно.
- Ты устала, доктор велел отдыхать. Катерина, поручаю Татьяну твоим заботам, - Волков кивнул одной из девушек, сопровождавших процессию. – Всё, как для меня, но ещё лучше.
- А дети? – поинтересовалась Таня.
- За щенками присмотрят Полина и Вероника, они очень опытные няни. Не переживай, с Дашей и Игнатом всё будет в порядке, кормить их принесут. А если ты сама захочешь посмотреть, как дети, то вот – дверь. Открываешь – и ты в детской. Ну и я поблизости, присмотрю. Отдыхай и ни о чём не волнуйся!
Катерина почтительно, будто провожает королеву, помогла Тане разобраться в географии покоев и оставила, сказав, что будет холле за дверями, и Татьяне стоит только позвать, как она сразу придет.
Да, Верховный расстарался!
Ванна! Не душ, а ванна!
Таня немедленно набрала воды и нежилась почти час в ароматной пене.
Вытираясь, заметила в зеркале, что шишки почти не видать. И стоило так паниковать? Нет, приятно, когда за тебя переживают, но из-за пустяка отрывать доктора?
Татьяна медленно расчесывала волосы и размышляла.
Столкновение невозможно было спланировать, значит, Андрей, просто, воспользовался подвернувшейся возможностью, чтобы затащить к себе в дом малышей. Ну, и её тоже - куда они без мамы?
Притихшая Серая подала сигнал – хороший самец. Щенков любит! Нас любит! Заботливый! Сильный! Вкусно пахнет! Берём?
Татьяна рассмеялась!
«Для гона рано, ты, что это? Потом, с чего ты взяла, что он меня любит? Обычная вежливость к матери».
Волчица надулась, показывая, что это не гон и раз Таня сама не видит, то она опасается, что доктор прав – столкновение привело-таки к маленькому сотрясению.
Беседу прервал стук.
Катерина предлагала перекусить. И если госпожа желает, то к её услугам маникюрша, массажистка, парикмахер. Кстати, в коридоре ждет кутюрье.
- Он-то мне зачем? – изумилась Таня, размышляя, что госпожой её ещё никогда не называли, и маникюр она не делала, уже Луна знает, сколько времени – с побега. Привести ногти в порядок хотелось бы. Но недлинные и без лака - у неё же малыши. Чтобы не поцарапать, не навредить ненароком.
- Эдуард прикинет ваши размеры и через час, самое большее – полтора, вам доставят всё необходимое.
Ой, да! У нее же ничего нет с собой!
В общем, день пролетел незаметно.
Татьяну опекали ненавязчиво, но неусыпно.
Женщина позволила себе и маникюр, и массаж, но от услуг парикмахера отказалась. Не званый же вечер, хвост сделает, и достаточно.
Малыши тоже благоденствовали – их накупали, переодели и принесли Тане покормить.
Смотря на сына, который сосредоточенно насыщался, Татьяна гладила крошечные пальчики, вцепившиеся ей в палец.
Ожидающая своей очереди Даша, теряя терпение, сначала захныкала, а потом, разразилась возмущённым рёвом.
И через пару минут в детскую влетел Верховный.
- Что случилось? Она здорова?
- Здорова, просто голодная, - объяснила Татьяна. – Сейчас, Игнашик поест, и Дашенька будет обедать.
- Не могу, когда они плачут, в душе всё переворачивается. Нельзя кормить одновременно?
- Как? Я могу у груди только одного малыша держать.
- Давай, я Дарью подержу. Дай ей грудь.
Татьяна перевернула сына так, чтоб он не мешал сестре, и Волков поднес малышку.
С умилением смотрел, как ребёнок жадно схватил сосок и, пару раз сердито прижав его дёснами, принялся есть.
Татьяна не сразу сообразила, что сидит перед Верховным с грудью нараспашку. Но, когда дошло, как выглядит картина со стороны, покраснела и попыталась одной рукой прикрыться.
- Не ёрзай, - остановил её Андрей. – Дети едят, не мешай им. Я смотрю только на малышей, если ты меня смущаешься.
Мужчина сидел очень близко, придерживая девочку под спинку. Его дыхание обжигало кожу, отправляя в марш-бросок по телу отряд мурашек.
Таня закрыла глаза, сосредоточившись на запахах и звуках: аромат щенков перемешивался с её собственным запахом и запахом Волкова. Полученный коктейль обволакивал, туманил голову, нашептывал странные вещи.
Почему-то, хотелось прислониться к волку, опереться на крепкое плечо, почувствовать на себе его руки.
Луна!
Таня еле сдержалась, чтобы не подпрыгнуть.
Она, определённо, сошла с ума! Откуда эти странные желания? Почему, ей хочется потрогать Андрея?
Точно – последствия ритуала признания щенков, другого объяснения она не могла найти.
Серая фыркнула, показывая, насколько её смешат рассуждения Тани.
«Объясни, что со мной?»
«Не бойся своих желаний!» - выдала волчица и свернулась калачиком, показывая, что больше ничего не скажет.
Вот и поговорили!
Насытившиеся дети заснули, Татьяна передала их няням, а сама торопливо поправила одежду.
Верховный так и сидел, задевая её плечом, и опираясь рукой о диван позади её спины.
- Ты такая красивая, - тихо проговорил он, осторожно дотронувшись до волос Татьяны.
Невесомое, почти невинное прикосновение, ударило током, растеклось горячей лавой по жилам и скрутилось спиралью внизу живота.
Татьяна закусила губу, пытаясь вернуть голове ясность.
- Скажи, ты хотела бы иметь еще щенков? – неожиданный вопрос сбил с толку.
- Щенков? Но у меня их уже двое!
- Не сейчас, а, когда-нибудь. В будущем?
- Не знаю, - честно ответила женщина. – Не думала об этом. Я же больше не в паре, откуда взяться новым детям?
- Допустим, ты встретишь пару, - продолжил Андрей. – Захочешь от него щенка?
- Зачем говорить о том, чего не может быть?
- Ты не хочешь ещё детей?
- Альфа, у меня нет пары!
Верховный отвернулся и встал.
- Отдыхайте. Когда что-то понадобится, говорите Катерине, вам всё тут же предоставят.
Это были очень необычные три дня.
Таня уже и забыла, каким может быть комфорт, и наслаждалась, впитывая каждой клеточкой пока недоступное для хуторян блаженство.
Мужчинам не понять, как много для женщины значит возможность принимать ванну в любое время, по первому желанию. Просто зайти в ванную, открыть краны, и оттуда потечёт горячая вода. Насыпать соли с любимым ароматом и нежиться. Да, сейчас ей на хуторе не приходится таскать воду в дом, а в душевой кабинке она даже сама нагревается, но до комфорта далеко.
Ванна, биде, просторные комнаты, в которых она находилась одна, еда, которую не надо готовить, а потом – мыть посуду. И как же чудесно гулять с коляской по ровным, асфальтированным и бетонным дорожкам! Совсем не то, что по заросшим травой буграм и ямам вокруг хутора.
С грустью, Таня поняла, что Полонский, отреагировав на быт хуторян с некоторой насмешкой, был, где-то, прав – Стасе было бы лучше в благоустроенном поселке. Что ж, если девочка после посещения родного клана захочет жить там, она не будет ей препятствовать.
Конечно, привязалась, а ещё – девочка не просто удочерённая, а молочная сестра Дарьи и Игната.
В один из первых дней после рождения близнецов, молока было больше, чем съедали дети, приходилось сцеживать. Однажды, Таня сцедила в стакан, но что-то её отвлекло, не успела вылить, отставила, а Стася взяла и выпила.
Теперь в запахе девочки появились и Танины нотки. Нет, краем, мазком, но, тем не менее. Татьяна видела, как кривился Александр Полонский, учуяв её запах на племяннице. Красивый и холодный. Очень похож на Кирилла, тот тоже признавал только собственное мнение. Как это Дёмин разрешил ей самой обставить дом? Наверное, просто, ему было всё равно.
Мысли плавно перешли на Кирилла.
А, любила ли она его? Да, любила.
Ещё, когда девчонкой была, специально к отцу бегала, чтобы на альфу посмотреть. И так счастлива была, когда Кирилл замуж позвал!
Хорошо жили, она не жалуется. Это теперь она понимает, что муж ей и половины не давал, что мог бы, но тогда она об этом и не подозревала. Думала, Кирилл сам по себе такой, безэмоциональный.
Вот, мурашек не было, и огонь не выжигал её изнутри, не скручивался спиралью от прикосновения. Это у неё что-то новое.
И спросить не у кого – что с ней. Не у бабушек же консультироваться?
Эля уехала, и она осталась совсем одна. Взрослые волчицы обращались к ней почтительно, фамильярности и доверительности не допускали, молодежь за свою не считала – самцы сторонились и избегали, а самки – здоровались, но общаться не рвались.
«Как прокаженная», - подумала женщина.
Киру не нравилось, когда она с кем-то проводила время, даже, если это были самки. Так и получилось, что общались с ней, как с Луной, а душу отвести было не с кем.
При воспоминании о бывшем муже нет больше любви. Нет обиды.
Осталась только жалость.
Может быть, у него ещё не всё потеряно? Может быть, он ещё найдёт своё счастье с хорошей волчицей? Главное, чтобы по взаимному влечению, если любви не случится. Она от всей души желает ему обрести счастье.
Конечно, же, никакого сотрясения у неё и в помине не было. Но за отдых она была благодарна – понежилась, как никогда не нежилась. Впервые в жизни побыла госпожой.
После визита к доктору, подтвердившего, что она здорова, Татьяна поинтересовалась у Андрея:
- Когда я смогу вернуться на хутор?
- Что тебе сейчас там делать? Бабушки в делах, Стася еще в гостях. Живите, разве, вам тут плохо?
- Не плохо, но, как-то, неправильно.
- Почему? Щенки – мои, вы имеете право жить здесь, сколько хотите. Успеешь еще на свой хутор.
И Таня уговорилась. Немного неудобно было перед Матвеем, но, с другой стороны, пока они под присмотром Верховного, волки могут не отвлекаться на её нужды.
- Надо спросить у альфы, - заметила она.
- Сам ему позвоню, - немедленно отозвался Андрей. – Когда должна вернуться Станислава?
- Через четыре дня.
Верховный кивнул:
- Отлично. У тебя еще четыре дня, которые мы проведём с пользой.
Татьяна вопросительно посмотрела на Андрея – какая ещё польза?
- Приглашаю тебя сегодня в театр.
- В театр! – ахнула Таня. – Правда? Ой, а платье… В чём я пойду? И – как же дети?
- Не переживай, подходящая одежда будет. А малыши – покормишь перед отъездом, а, если, они проголодаются раньше, чем мы вернемся, то их покормят другие волчицы. У нас у трёх пар груднички такого же возраста. Не переживай, дети голодными не останутся!
И платье доставили. А к нему – туфли, сумочку, тонкие чулки и пальто из белого кашемира.
Когда она вышла в холл, серые глаза мужчины потемнели до почти черных.
- Ты очень красивая, - хрипло проговорил Андрей и подал Татьяне коробку, - Думаю, это дополнит наряд.
Таня взяла, открыла и залюбовалась – жемчуг. Изумительные по красоте (и цене) ожерелье и серьги.
- Ты позволишь? – Верховный взял в руку ожерелье, отложил коробку на столик и вопросительно посмотрел на Таню.
Женщина кивнула и повернулась, затаив дыхание.
Андрей медленно завёл нить вокруг её шеи и застегнул. Кончиками пальцев провёл вдоль жемчужин, от чего Таня резко вдохнула, сжав руки. Палец скользнул выше и коснулся уха, осторожно вставил серьгу, ещё раз задел раковину. И перешёл на другую сторону.
Татьяна забыла, как дышать.
Запах Андрея окутывал её, дурманя и опьяняя, невесомые прикосновения обжигали, но не болью, а чем-то невообразимо чувственным. Татьяна и не знала, что может загореться от невинного касания!
Ожерелье и серьги были на месте, но Андрей не спешил её отпускать.
Провёл руками по плечам, дальше - по предплечьям, взял одну её руку и поцеловал.
- Ты – необыкновенная! – от хрипотцы в голосе мужчины, Татьянин «табун мурашек» стремительно переместился сверху вниз и замер, где-то в районе солнечного сплетения.
- Андрей, - голос дрогнул. – Что ты делаешь?
- Везу в театр волчицу, которая мне бесконечно нравится. Пойдём?
Не в силах выдавить ни звука, Таня только кивнула.
Они смотрели балет.
Как же ей не хватало таких вот, небольших, радостей!
Женщина не могла оторваться от сцены, но при этом, всем существом чувствовала присутствие Андрея.
Волчица довольно кивала, махала хвостом и всем видом выражала поддержку и одобрение.
«Наверное, я испорченная, - размышляла Таня в антракте, когда волколак отставил её на минутку, чтобы принести сок. – Мне не только нравится, когда Андрей рядом, но я хочу, чтобы он ко мне прикасался!»
«Ты – очень глупая, - подняла голову Серая. – Тебе не безразличен этот самец, но ты не разрешаешь себе в это поверить!»
«Мне уже был один раз небезразличен самец, но из этого ничего хорошего не вышло», - возразила она Серой.
«Не все самцы одинаковы. Не думай, просто – чувствуй, наслаждайся, живи!» - и волчица опять свернулась клубком.
С опаской Таня ждала, что будет дальше, но Андрей вёл себя безупречно и дальше легких, невинных, случайных прикосновений, не заходил.
Они прекрасно провели вечер.
По возвращении она, первым делом, бросилась проверять, как малыши. Сытые дети спали и видели молочные сны.
На следующий день Волков вывез её на ужин в ресторан.
Снова было новое платье и новые украшения.
Третий день они почти весь провели вместе – Андрей играл с детьми, а когда они засыпали, рассказывал Тане о своём детстве, расспрашивал её о родителях и веселил забавными историями.
Татьяна понимала, что ей надо скорее возвращаться, иначе она рискует окончательно запутаться.
Андрей ей нравился, ей пришлось это признать.
Луна, стыд-то какой!
Что подумают волки? Матвей, Руслан? Что подумает сам Верховный?
Она не так давно стала матерью, её ничто и никто, кроме детей, не должен интересовать.
- Андрей, - обратилась она к альфе за завтраком.
Да, он второй день и завтракал, и обедал вместе с ней, чем привёл волчицу в ещё большее замешательство.
- Я бы хотела вернуться уже сегодня. Волки там, наверное, на сухомятке, без женского присмотра. Стася приедет, надо приготовиться. Если лететь завтра – я ничего не успею.
- Хорошо, - коротко ответил Верховный. – Во сколько ты хотела бы улететь?
- Через час или два? – женщина посмотрела на волколака.
- Через два часа, - подтвердил он. – Детские вещи пусть остаются. Надеюсь, вы будете приезжать в гости, чтобы не таскать всё туда-сюда. А свои обновки, если хочешь, можешь забрать. Скажи Катерине, она всё упакует.
- Альфа, куда мне на хуторе ходить в вечерних нарядах и кашемире? – удивилась волчица. – Нет, пусть остаются. Может быть, когда-нибудь, ты еще раз меня пригласишь в театр или ресторан.
-Уже приглашаю, - мгновенно отреагировал Верховный.
- Нет, не сегодня, - улыбнулась Татьяна.
Как она и предполагала, Волков полетел вместе с ними.
Волки клана поприветствовали её, было видно – рады возвращению, соскучились. Но, следом не пошли.
Помогал занести в дом детей и немногие вещи только Андрей.
- Спасибо тебе, это были чудесные каникулы! – искренне проговорила Таня, когда малыши были раздеты и уложены в кроватки. – Я так давно не получала столько радости и положительных эмоций!
- Только скажи, и каникулы продлятся или станут бессрочными!
Волков смотрел горячо, жадно, зовуще. Хотелось махнуть на всё рукой и пойти в поводу чувств и эмоций, но тут пискнул Игнат, и наваждение схлынуло. Момент был упущен.
Всю обратную дорогу Андрей перебирал в памяти мгновения, когда его пара находилась рядом. Такая близкая и такая далёкая.
Он почувствовал, что её тянет к нему, как и его – к ней, но женщина пугается и сопротивляется.
Дёмин чуть не убил в ней женщину! Если он правильно понял из рассказов соплеменников Татьяны, Кирилл с пятнадцати лет, как только умер её отец, взял над девушкой своеобразное шефство.
По большей мере, оно заключалось в том, что волк отвадил от Тани всех потенциальных ухажёров, придерживая её для себя, если не встретит другую возможную истинную. И весь опыт общения с противоположным полом у Татьяны связан только и исключительно с Дёминым. Не удивительно, что при такой безальтернативности, девочке ничего другого не оставалось, как влюбиться в опекуна.
Захотелось почувствовать зубами его горло, еле сдержался, чтобы не обернуться.
***
Стася вернулась довольная и трещала без умолку, рассказывая, что видела, с кем встречалась.
Она вспомнила и маму с отцом, и свой дом, и прежнюю жизнь. Вспомнила подружек и свой клан.
Но оставаться там не захотела.
- Теперь - ты моя мамочка, - говорила девочка, обхватив ладошками её лицо и заглядывая в глаза. – Я тебя очень-очень люблю! И Дашу, и Игната! И хочу в школу.
С ума сойти – ребенок хочет в школу! Обычную, деревенскую школу, к человеческим детям.
Светлана была грустна, но лицо держала.
- Что ж, ради девочки я на всё согласна. Буду признательна, если вы будете отпускать к нам Станиславу на каникулы.
- Конечно, она сможет навещать вас, как только пожелает, и выдастся возможность, - ответила Татьяна. – Смотрю, вы без вещей? Их привезут позже?
- Нет, их не привезут. Я много думала и решила, что не стану осложнять вам жизнь. В таком небольшом доме каждый жилец на счету. И тем сложнее, если эти жильцы – посторонние, чужие.
Татьяна попыталась возразить, что Светлана – не чужая Стасе, но женщина остановила её порыв жестом.
- Я всё понимаю и очень благодарна вам всем, что моя внучка нашла любящий дом. Я завтра уеду и буду считать дни до зимних каникул.
Верховный, приказав каждому клану поучаствовать в строительстве коровников и домов для работников, слов на ветер не бросал.
Несмотря на наступившие холода и выпавший снег, завозились стройматериалы, и, что можно было делать без оглядки на время года – строилось и чинилось.
И клан, нежданно-негаданно, пополнился ещё несколькими волками, двумя волчицами и тремя парами со щенками.
Оборотни, правильно оценив потенциал молодого альфы, просились в стаю на правах новых членов. И, хоть, пока самок было всего ничего, а именно они являются ядром, основой любого клана, дело сдвинулось с мертвой точки. Из четырёх щенков, переехавших вместе с родителями, была одна девочка и три мальчика, но одна из самок была беременна и как раз – девочкой.
Матвей, замотанный делами, старался поговорить с каждым из соискателей и радовался, что стая постепенно увеличивается.
К сожалению, на собственную личную жизнь времени катастрофически не хватало. Он успевал проведать Татьяну и малышей, поинтересоваться, не надо ли им чего, но на полноценное ухаживание сил уже не оставалось.
Впрочем, он чувствовал, что всё равно опоздал – Верховный взялся за дело всерьёз.
И вторую неделю, каждый день, привозили цветы для Тани и разные приятные мелочи ей и детям – Дёмин решил взять женщину измором. Но, сам он не появлялся – запрет Верховного обойти невозможно. Матвей не знал, были ли в коробках письма или записки – Татьяна не распространялась, а он не спрашивал.
Впрочем, он видел, что все подношения неизменно складировались в сенях, а цветы Таня передавала другим волчицам.
- Мне не надо, а им приятно будет, - неизменно говорила она, отсылая букеты.
Вчера он передал очередной букет и коробку, и женщина не выдержала.
- Сколько ещё это будет продолжаться?
Матвей пожал плечами – ему-то, откуда знать?
Была бы его воля…
- Ладно, ты – ни при чем, - опомнилась женщина. – Спасибо.
Покрутив в руках очередную упаковку, она решила, что пора со всем этим завязывать. И позвонила Кириллу.
- Таня? Ясного дня! Ты позвонила…
- Ясного дня, - отозвалась волчица. – Кирилл, пожалуйста, не надо ничего присылать. У нас сени не резиновые, а цветы, вообще, сразу замерзают.
- Я хотел тебя порадовать.
- Кир, мне это уже не нужно. Всё, понимаешь? Перегорело. Подари ты мне цветок год назад – я по небу бы летала. Сейчас же твоя настойчивость ничего, кроме раздражения не вызывает.
- Подожди, не руби! Нам надо поговорить. Не по телефону, а, глядя друг другу в глаза.
Татьяна прикусила губу – Кирилл прав, сколько можно избегать его? Надо раз и навсегда расставить все точки.
- Хорошо. Приезжай. Я сообщу Верховному, что сама тебя приглашаю.
Услышав, что Таня пригласила Дёмина на хутор, Андрей так сжал сотовый, что полезный девайс треснул и рассыпался у него в руке.
Пришлось спешно переставлять уцелевшую симку в другой аппарат.
- Таня, прости, телефон сломался. Ты уверена, что хочешь его видеть?
- Да. Нам надо, наконец, поговорить, иначе, это никогда не закончится.
- Я привезу его, - вздохнул альфа. – И буду за дверью.
Кирилл пребывал в приподнятом настроении – чтобы там Таня ни говорила, но она его позвала! Хочет покуражиться, набить себе цену – да, на здоровье! Он ей задолжал, пусть отведёт душу. Лишь бы согласилась на обмен метками. Теперь-то он не допустит оплошности, Грис поможет – самка и щенки вернутся домой.
Как и в прошлый раз, летел с Верховным на его личном вертолёте.
Альфа был неразговорчив и сумрачен.
Кирилл осторожно покосился на Волкова – ходят слухи, что он ухаживает за его бывшей женой. Привозил к себе в клан, поселил в своём доме, приставил горничную и нянь. Велел с самки и щенков пылинки сдувать.
Мужчина скривился – кто знает, как Таня реагирует на внимание такого самца? Любая волчица старается отхватить самого сильного из тех, кто в доступе, а оборотня, сильнее Верховного, найти почти невозможно. Да, конкурент у него серьёзный. Но, у него преимущество – он прожил с этой женщиной несколько лет, она привыкла к нему, любила, старалась порадовать и угодить. Не может быть, чтобы она так быстро всё забыла! Да, он обошелся с ней не лучшим образом, но раньше-то не обижал, и всё у них было хорошо!
Дёмин приосанился – он постарается напомнить ей о совместно прожитых годах. И дети – это ли не свидетельство, что она – его пара?
Верховный проводил Кирилла в дом к Татьяне и, перед тем, как оставить их наедине, подарил волку такой тяжелый взгляд, что тот даже задохнулся.
Луна, у Верховного совсем крыша едет. Неужели, Татьяна – его потенциальная истинная?
Да, нет, быть такого не может! Если бы это было так, он бы давно её забрал себе, а не смотрел, как вокруг крутятся другие самцы.
К нему недавно Полонский заезжал, жаловался, что племянница отказалась оставаться в клане, вернулась на этот чертов хутор.
И посетовал:
- Была бы человечка – решил бы – ведьма.
- Что так?
- Да, понимаешь, видел же я её уже, когда в твой клан приезжал – ничего нигде не ворохнулось. Хорошая сука, яркая, аппетитная, но – не моя. Ты прости, что так откровенно.
- Ничего, продолжай.
- Так вот, а там, стоило мне ближе к ней подойти, мой зверь, как очумел. Я и сам еле сдерживался - такие вещи хотелось сделать – стыдно признаться. Пока не уехал, как в тумане ходил. Люди про такое говорят – приворожила. Вернулся в клан – через неделю постепенно помешательство сошло. Видел, Верховный её глазами ест, явно, виды имеет. С чего бы ему западать на суку с двумя щенками? Может, это на него воздействие было рассчитано, а меня случайно зацепило? Ты бы закинул удочку службе безопасности, пусть проверят, хотя, на оборотней привороты и ворожба не действуют. Но очень похоже, не истинная же она его, в самом-то деле?!
- Он щенков своими признал, - зло ответил Кирилл. – Щенки уже итак – его. От моего клана двое ездили, работали на стройке там. Рассказывают – Верховный каждый день к детям прилетает. Зачем ему чужие дети – непонятно.
- Я слышал, только, сам понимаешь, такие вещи вслух не говорят. Мол, у Верховного проблемы с детородной функцией.
- Импотент, что ли? – развеселился Кирилл. – Кобель – импотент, это что-то новое. Откуда слухи?
- Ездил с год назад в штаты, по делам надо было. Попал на одно мероприятие, оказался за одним столом с четой Веркес. Познакомились, разговорились. Им интересно, как волки в России живут. Я рассказывал, а потом, возьми да покажи фото, где все альфы с Верховным сфотографировались. Оказалось, пара Веркеса нашего Волкова отлично знает. Не понял, что там точно случилось. Кажется, болел он чем-то и теперь не может детей иметь. Вот и думай – если это правда, то ему этот случай с родами в поле, просто, подарок. А самка боится, что заберет щенков, вот его и окучивает.
- Ты же говорил, что это он с неё глаз не сводит? – решил уточнить Кирилл.
- Ну, да! Но, с чего бы Верховному на неё западать? Точно – или опоили чем-нибудь, или ворожба. А меня краем зацепило.
Тогда Дёмин только посмеялся, но разговор запомнил.
Татьяна была в простом домашнем платье, без макияжа и украшений, волосы заплетены в небрежную косу.
Мужчина чуть заметно поморщился – могла бы и принарядиться, накраситься, всё-таки, на встречу именно она его позвала, он рассчитывал, что его будут рады видеть.
- Доброго дня, Кирилл, - первой заговорила бывшая жена.
- Доброго, - отозвался он, рассматривая её лицо и фигуру.
Похорошела, что есть, то есть. Принарядить, прическу, высокие каблуки, лёгкий макияж – конфетка будет!
- Спасибо, что нашёл время и приехал, - продолжала Таня. – Нам давно надо было откровенно поговорить. Что было – прошло, Кир. Я не вернусь, пожалуйста, пойми и прими это. Ты молод и силён, привлекателен и богат – рано или поздно ты обязательно встретишь женщину, которая придется тебе по сердцу. Очень прошу – перестань слать цветы и остальное…
- Тебе не понравилось? – перебил Дёмин. – Хоть, примеряла?
- Примеряла – что? Цветы?
- Нет, в коробках. Ты не смотрела?? - потрясённо поинтересовался мужчина.
- Нет. Кстати, я всё собрала, поедешь назад – заберешь. Цветы замерзли, а коробки все целы.
- Таня, но, ведь, я старался для тебя и детей!
- Спасибо. Но у нас всё есть.
- Раньше ты не была такой жестокой.
- У меня учителя хорошие были, - грустно отозвалась женщина. – Детей можешь видеть, но этот вопрос реши сначала с Верховным. И, пожалуйста, о визите предупреждай за день или два.
- Таня, ты спешишь и рубишь сплеча. Надо всё обсудить, обдумать. Разве, нам было плохо вместе? Вспомни – как счастливо мы жили!
- У меня было время обдумать. И возможность сравнить твоё отношение ко мне, и то, каким бы был для Алексис. Ведь, ты не любил меня, Кирилл. И сейчас не любишь. А я не хочу больше быть заменителем, суррогатом, и всю оставшуюся жизнь провести в ожидании подачек.
- О чём ты говоришь? – нахмурился Кирилл. – Я на тебе не экономил! Любые тряпки, мебель, что хотела – имела.
- Ты на мне очень даже экономил. Экономил свои чувства и эмоции. Вспомни, когда ты мне дарил цветы? Не сейчас, а тогда, когда мы жили вместе? Сколько раз говорил мне ласковые слова? Да, хотя бы, за что-нибудь благодарил? За обед или чистоту и уют в доме? Целовал ли ты меня, когда уходил на работу? Или – при встрече? Да, что говорить, - Таня махнула рукой. – Я думала, что ты сам по себе такой – без эмоций, сдержанный, а, потом, месяц наблюдала вместе со всем кланом, что ты можешь быть очень даже внимательным и нежным. С Алексис.
- Таня, - сморщился Кирилл. – Всё это – в прошлом. Теперь у нас всё будет иначе, ты увидишь! Я понял свои ошибки и готов измениться.
- Рада, что ты готов измениться. Это значит, что у женщины, которую ты встретишь, будет шанс стать счастливой.
- У нас – дети!
- Да. Но, когда я пришла рассказать тебе о беременности, ты, даже, слушать меня не стал. Выгнал. Кстати, если бы Алексис не убрала двоих телохранителей, я не смогла бы скрыться. Зачем она это сделала, ты, надеюсь, догадываешься?
- Догадался, - буркнул Дёмин. – Таня, зачем ворошить старое? Мы можем закрыть эту страницу и начать всё сначала.
- Я тебе битый час пытаюсь сказать, что страницу, где я была временной женой, я уже закрыла и уже начала новую жизнь. Без тебя, Кирилл.
- Ты не дашь нам даже малейшего шанса? Подумай о детях!
- Я о них и думаю. С того самого момента, как их отец выгнал меня из моего дома и своей жизни. С момента, когда большая любовь их отца приговорила меня к смерти. Когда бежала в никуда. Пряталась у людей. Когда убегала от идущих по моему следу диких. На старом велосипеде со спущенными колёсами – по бездорожью. Когда сидела на цепи и ждала отправки в Канаду. Когда вылезала через дырку с крыши и, потом, бежала через перелесок, придерживая живот руками. Тебя никогда не загоняли, как зайца? Незабываемые ощущения. Я постоянно думала о детях, которых мне надо доносить и родить. Желательно, в покое. Но отец твоей большой любви отдал приказ меня уничтожить, пришлось инсценировать свою гибель. Ты же меня простил за неё, да? Ты очень великодушен!
- Таня…
- Помнишь, как ты позвал меня замуж и что при этом говорил? «Не обижу и обещаю, что ты не пожалеешь». Обманул.
- Таня…
- Всё, Кирилл. Если у тебя и вправду есть хоть что-то доброе ко мне – отставь меня в покое. Не трать своё и моё время на красивые жесты, подарки и попытки вернуть.
- Татьяна, в тебе говорит обида. Признаю, у тебя есть повод обижаться, я поступил с тобой плохо. Но, я же не знал, что ты – моя истинная! Не знал, что ты – беременна!
- То есть, если бы я не была истинной и беременной, меня можно было вышвыривать из дома, загонять, как зайца и убить? – Татьяна встала, показывая, что разговор закончен.
- Постой, я тебя выслушал. Дай и мне возможность высказаться!
Татьяна поколебалась, и села обратно.
- Я не узнал в тебе истинную, потому что ты была – обычная. И жизнь у нас была самая обычная, без огонька и страсти. А с Алексис я испытал такое, что не передать. Откуда мне было знать, что это из-за гормональной нестабильности? Что, всему виной – не поставленная метка? И здесь мы виноваты оба! Да, оба. Ты должна была настоять, а ты, как всегда, уступила. Меня всегда раздражала твоя уступчивость, готовность по первому моему зову бежать и всё делать. Твоё щенячье выражение, с каким ты на меня смотрела. Твоя неловкость и безынициативность в постели. Я не был с тобой груб, как умел – берёг, ты жила на всем готовом, в достатке и довольстве. Если бы ты поставила мне ответную метку, то Алексис не случилась бы.
- Выходит, это я виновата, что ты притащил в мой дом канадку, и всё, что со мной произошло – моя вина?
- Нет, я тоже виноват.
- Хорошо, выяснили. Спорить не буду, пусть, я виновата. Что ты от меня хочешь, почему не оставишь в покое? Неумелую, обычную, привязчивую, но без огонька и бревно в постели? Я хочу расстаться и забыть, как страшный сон!
- У нас щенки, и я – скучаю по тебе.
- Не – у нас, а – у меня. Эти дети появились на свет не благодаря отцу, а – вопреки. Скучаешь – по мне или по привычной, обустроенной жизни?
- По тебе, Таня. Я понял, как мало внимания уделял жене, что совсем её не знаю. Скажи, какие цветы ты любишь? Твоё любимое имя, блюдо, время года, цвет? Как ты любишь отдыхать и чем заниматься? Поверь, мне тоже непросто! Много лет я думал, что поступаю правильно, а оказалось – сам себя загонял в рамки и обделял. Но, я хочу всё исправить! Дай мне шанс, пожалуйста! Один шанс, я больше не прошу!
Татьяна смотрела на бывшего мужа и не знала, что ему ответить.
Жалко его, одинокий, потерянный. Всё у него под контролем, всё предусмотрено и разложено по полочкам. И она была на отведённой ей полочке, но сбежала и нарушила весь порядок. Теперь Кирилл в полном раздрае. Просить прощения он не умеет, хотя, старается.
Вернуться – она это даже не рассматривает. Но, как ему объяснить, чтобы не тратил своё и её время и нервы?
- Если ты думаешь, что тебя парой сделает Верховный, - продолжал Кирилл и Татьяна, услышав должность Андрея, вынырнула из размышлений, - то ты на это зря рассчитываешь.
- О чем ты, Кирилл? – удивилась Таня. – Я ни на что не рассчитываю, с чего ты взял?
- Он каждый день сюда летает, потому что любит свежий воздух и у него много лишнего времени?
- Он к детям летает!
- Не держи меня за дурака, Таня. К тебе он летает, это все видят, одна ты не в курсе? Дети – само собой, но его и мать интересует. Так вот, стать его парой даже не рассчитывай! Во-первых, не того полёта ты птица. Во-вторых, он бесплодный, поэтому самки ему нужны только для разрядки.
- Кирилл, какое ты имеешь право так говорить?
- Я для тебя всё сделаю, Таня! Всё! Женой будешь, парой, Луной! И щенки у нас ещё будут! А Волков тебя только для удовольствия станет держать, нянька детям и, заодно, и ему, - Демин подскочил, сгреб в охапку, принялся целовать, задыхаясь и всхлипывая. – Пошли в лес, прямо сейчас обменяемся метками! Мне никто другой не нужен – только ты!
Татьяна пыталась вырваться, но мужчина держал крепко, и тогда она обернулась.
Серая отшвырнула Дёмина, оскалилась, ощетинилась, приняла боевую стойку.
- Таня, - опешил Кирилл. – Ты чего? В доме нельзя оборачиваться, ты сейчас всё тут разнесешь! Потерпи до леса, я, и сам, еле держусь.
Силуэт зверя пошел волной и, вот уже на месте волка, опять стоит женщина.
- Ты так ничего и не понял, - устало проговорила волчица. – Я не вернусь к тебе.
- Неужели, твоя обида настолько глубока, что ты не можешь перешагнуть через неё?
- Нет обиды. Я простила тебя, Кир, но назад не вернусь. Думаю, мы уже всё выяснили, и тебе пора. Забудь обо мне и будь счастлив!
Мужчина сжал кулаки, ожег Таню злым взглядом и бросил, как ударил:
- Подстилкой Верховного быть лучше, чем моей парой?
И Татьяна, гордо подняв голову, улыбнулась ему в лицо:
- Лучше быть матерью его щенков, чем твоей парой.