Глава 27
Дёмин выскочил из комнаты красный, с бешеными глазами, наткнулся на взгляд Волкова и зарычал.
Андрей удивленно вздернул бровь, чуть наклонил голову.
- Уверен?
- Ты! Ты! – Дёмина трясло.
Одним быстрым движением, Андрей сгрёб осатаневшего волка и выволок на улицу, затащил за угол дома, на сторону без окон и с размаху приложил о стену.
- Охренел? В доме дети, самка, а ты решил там разборки устраивать?
Приподнял за грудки и ещё раз приложил спиной.
- Ты у меня детей отобрал, а теперь и мою самку прибираешь? Запудрил бабе мозги, никто другой не хочет постель согреть? – выплюнул Кирилл.
- Самку ты сам, лично, из дома выгнал. Меня и близко не было, когда ты это творил. Щенков, да, признаю – присвоил. Был бы нормальный отец – разве, пришлось бы их матери по лесами скитаться? И когда она рожала – не я, а ты должен был её голову держать и пуповины перекусывать. Где ты был? Чем занимался?
- Они же инсценировали смерть!
- А, до этого? Беременность девять месяцев длится. Где ты полгода был? Почему, не искал?
- Я искал! Сразу отправил группу, - прижатый к стене – физически и морально, Демин огрызался, но Верховный держал крепко.
- Сам, почему не искал? Некогда было? За полгода не нашел времени? Или – желания? Так, вот – некого тебе винить, кроме себя самого. А Татьяна… Таня – моя пара.
- Что? – от неожиданности Кирилл обмяк. – Этого не может быть!
- Поэтому, - игнорируя вопрос Дёмина, продолжил Верховный, - ты перестанешь трепать ей нервы. Более того, пока она тебя не позовет – ты ни к ней, ни к детям и близко не подойдешь.
Весь запал и злость куда-то ушли, пропали, осталась пустота и разочарование.
Он опять не угадал и опять опоздал…
В Москву летели, не промолвив ни слова, но при выходе из вертолёта, Андрей тихо бросил:
- Ты неплохо жил без Тани, живи так и дальше. Глупостей не наделаешь – взыскание через несколько месяцев сниму. С парой помочь не смогу, тут, извини – сам старайся.
- Мне скоро сто десять, - буркнул Кирилл. – Если за это время только двух встретил, то, откуда еще возьмется?
- Значит, или не там искал, или не обратил внимания, - спокойно ответил Волков. – Через месяц поедешь в Америку с делегацией от нас. Мероприятие на пару недель, будут представители кланов со всего мира – Ежегодный Саммит. Хорошая возможность не только наладить отношения, но и присмотреться к дочерям и сестрам.
- Там будут самки? – хрипло переспросил Дёмин, облизнув пересохшие губы.
- На официальных переговорах – нет. Но на официальных обедах, brunch, различных суаре. Многие пользуются возможностью вывезти в свет дочерей. Если не встретишь там потенциальную, то сможешь завести полезные знакомства и, возможно, тебя пригласят в гости. Раз, в России у тебя нет потенциальной, это не означает, что её, вообще, нет.
- Зачем это тебе?
- Найдешь пару, мне не придется переживать, что ты будешь портить жизнь Тане и детям.
Кирилл кивнул – это он мог понять.
Раз Татьяна – потенциальная пара Верховного, ему, точно, ничего не светит, альфа ему и приблизиться не даст. Кроме того, Татьяна ясно дала понять, что возвращаться не собирается. Однако Волков даёт ему уникальную возможность, упускать такой шанс он не станет. На ежегодный Саммит невозможно попасть «просто так», только по протекции Верховного. Он о таком и мечтать не мог. Упускать Таню жалко, всё-таки, было в их жизни и хорошее. Это он, себя оправдывая, вытащил негатив, но, на самом деле, симпатия к Тане у него была, и немалая. И жизнь с ней его полностью устраивала. Что до постели – впереди целая жизнь, научил бы. Но, уже не склеишь отношения. Она не забудет ни Алексис, ни, как он поступил с женой. И Верховный всегда будет стоять между ними. Нет, Таня права, что не хочет возвращаться: разбитую чашку не склеить. А если склеить, то пользоваться ею, всё равно, не получится. Верховный даёт ему шанс найти потенциальную, пообещал снять наказание, вводит в высший круг. Он потерял Татьяну и детей, но, в перспективе, есть возможность получить гораздо больше. Он будет глупцом, если откажется.
- Кто еще будет в делегации? – решил он уточнить.
- Григорьев, ты, Брагин и Коренев. Я в этом году не полечу.
- Хорошо, я согласен.
- Татьяна?
- Не побеспокою.
- Договорились. За несколько дней до отъезда, тебя вызовут. Завтра пошли бету, передам с ним документы, с которыми тебе необходимо ознакомиться. Остальной инструктаж, примерно, за неделю до отъезда. Я рад, что ты решил не испытывать судьбу. Иди.
- Темных ночей, альфа, - ответил Дёмин и, после секундной паузы, добавил. – Спасибо.
Андрей Кирилла увёз сразу же. Так получилось, что и сам не зашел, только поздоровались – и всё.
Удивительно, она чувствует разочарование!
Серая одобрительно рыкнула и вопросительно посмотрела – ты поняла?
В голове вертелась брошенная Кириллом фраза, что она нужна Верховному только в роли постельной грелки.
Таня вспоминала «каникулы» в его доме, комфорт и чудесно проведённое время в компании Андрея.
Мужчина не давил, не заставлял, ничего не требовал – он дарил ей радость и, глядя на неё, радовался и сам.
Может быть, у неё и небольшой опыт общения с противоположным полом, но, разве можно, так сыграть интерес и радость? Кирилл ошибся, он, как обычно, всех судит по себе. Верховный не собирается брать её в любовницы, он относится к ней с уважением.
А она? Как она к нему относится?
Никак она к нему не относится, чужая она ему. А он ей нравится.
Серая навострила уши и активно завиляла хвостом.
«Что ты радуешься, глупая? Кирилл прав – кто я и кто – Андрей? У меня с ним нет будущего, разве, только быть при детях. И – при нем, пока он пару не встретит».
Волчица возмущенно рыкнула.
«Не ругайся. Да, он мне нравится. Пахнет так притягательно, внимательный, заботливый, красивый, сильный, над детьми трясётся».
Достоинства Андрея она могла перечислять долго.
А, что могла предложить она? Дети? Так, они и так уже – его.
В постели она, как выразился Дёмин – неловкая и безынициативная. В остальном – обычная, без огонька.
Кирилл в одном прав – Андрей ездит не только к детям. Даже, с её не наблюдательностью в отношении мужчин, она заметила, что он, явно, к ней неравнодушен. Заметила и тихо обрадовалась. Тихо-тихо, боясь спугнуть. Это, так необыкновенно – ощущать, что интересуются тобой, а не приготовленным обедом или выглаженными рубашками.
Такой красивый волк. Ой, нет – волколак. Могучий, сильный и очень привлекательный.
Серая подпрыгнула передними лапами и протранслировала – хочу бегать вместе с Лобо, бок о бок – всю ночь!
«Насчет тебя даже не сомневаюсь. Но, хочет ли Лобо?»
«Очень!» - волчица показательно потянулась, зевнула, лязгнув зубами, и наклонила голову набок:
«Ты такая серьёзная и неприступная, что самец боится лишнее слово сказать. Вильни ему хвостом, прищурь глаза и поведи мордочкой, а, потом припади на передние лапки и позови за собой!»
«Серая! Что Верховный обо мне подумает?»
«Пока не попробуешь – не узнаешь!» - и свернулась клубком.
Татьяна вспомнила, как однажды Андрей спрашивал её – хотела бы она ещё детей.
Вот же, недогадливая она! Ведь, это он насчет себя почву прощупывал… О, Луна, неужели??
От мысли бросило в жар.
Так, Таня, бери себя в руки! Тебе нравится этот волколак? Хотела бы ты, что бы он был не только отцом детям, но и мужчиной для их матери?
Ответ «да» на оба вопроса. Так, чего же ты ворон считаешь?
На следующий день она принарядилась с утра и караулила вертолёт, постоянно выглядывая в окно.
Но Верховный не прилетел.
И на другой день – тоже.
Машинально выполняя домашние дела, занимаясь с младшими и Станиславой, Таня всё прислушивалась, но Андрей так и не появился.
Что ж, он облачен большой властью, у него масса дел. И так удивительно, как он выкраивал почти каждый день по три-четыре часа.
Но ей его не хватало. Как оказывается – очень не хватало. Вот так – влюбилась?
Андрей прилетел только на пятый день.
Таня уже не ждала, перестала наряжаться, ходила, как обычно – в домашнем.
Выпал свежий снег, и, пока близнецы спали под присмотром бабы Маши, Таня со Стасей за домом строили горку.
- Надо больше наклон и утаптывать лучше, - голос Волкова раздался внезапно.
Они так увлеклись, что пропустили вертолёт?
- Давай лопату, сейчас сделаем в лучшем виде.
Как ни в чём не бывало, Андрей забрал из рук Тани снеговую лопату, подцепил большой пласт снега, перенёс его на горку и звучно прихлопнул. Ещё пласт, и ещё – горка росла на глазах. Таня и Стася принялись таскать снег в ведрах.
- Всё, достаточно, решил мужчина. – Теперь надо водой поливать. Стоп, воду я сам принесу.
Стасе не терпелось опробовать горку, а Тане – узнать, что так задержало Андрея, и всё ли в порядке.
Залив сооружение, Волков объяснил Стасе, что надо подождать до завтра.
- Лёд хорошо схватится, и можно будет кататься, - говорил он. – А, если сейчас поехать, то и попу намочишь, и горку развалишь.
- Я подожду, - вздохнула девочка.
- Домой беги, смотри, штаны у тебя колом стоят. И варежки мокрые. Простынешь! – Таня озабоченно осмотрела одежду ребёнка.
- Да, у тебя самой вся одежда колом стоит! – ахнул Андрей, взявшись за ее руки.
Снял варежки, растер ладони и пальцы, наклонился, отогревая их дыханием.
Таня замерла, а потом качнулась ему навстречу и, обмирая от страха, прижалась щекой к его непокрытой голове.
- Кто бы говорил, - тихо проговорила она, - сам, вообще, без шапки!
- Я на Аляске родился, и детство провёл, - также тихо ответил мужчина и, прижав её руки к своей груди, медленно поднял голову и выпрямился. – Нужен намного более сильный мороз, чтобы мне понадобилась шапка.
Таня попыталась отшатнуться, но её руки были в плену, даже на шаг отойти не получилось.
- Таня, - голос Андрея прервался.
Мучительно покраснев, Татьяна опустила голову.
- Ну, что ты? – мужчина притянул её ближе, легко дотронулся до подбородка, вынуждая посмотреть на него.
И прошептал:
- Ты – самая красивая, самая необыкновенная, самая желанная волчица. Если бы я осмелился…
Татьяна не могла отвести глаз – Волков смотрел так зовущее, так горячо, что она не выдержала.
Сморгнула, качнулась навстречу и прижалась к его груди.
- Таня! Танечка, - хриплый шепот, обжигающее дыхание, легкое прикосновение губ и тут же, громкое, - да ты совсем замерзла!
Андрей подхватил Татьяну на руки и бегом понёс в дом.
- Пусти, я же сама могу идти, - запротестовала женщина, но они уже были возле двери.
- Открывай, - попросил мужчина, - у меня руки заняты.
Таня потянула на себя дверь, и Волков внёс её в сени.
- Открывай, - теперь пришла очередь внутренней двери.
- Ты меня так и будешь на руках носить? – поинтересовалась Татьяна?
- Буду.
- И - как долго?
- Всю жизнь.
Андрей пронёс её мимо кухни, мимо довольно улыбающейся Марии, мгновенно пристроившей Станиславу помогать.
- А, давай-ка, Стася, пельмешек налепим? Я буду муку просеивать, а ты подавать соль, яйца.
- Разрешишь мне самой лепить? – заинтересовалась девочка, сразу забыв, что дядя Андрей маму на руках носит.
В комнате мужчина бережно посадил её на кровать и принялся снимать валенки, потом – пуховик. Стянул шапку, ласково проведя пальцами по волосам и, встав на колени, поцеловал.
Ласково, нежно, сладко-сладко!
- Таня! – выдохнул ей в губы. – Танечка! Скажи, ты разрешишь за собой ухаживать? Пойму, если отвергнешь – я не смогу дать тебе ещё детей. Но я жить без тебя не могу. Не видел пять дней, думал, не дотяну.
И замер, всматриваясь в её глаза.
На душе стало так легко!
Татьяна провела рукой по его волосам, улыбнулась:
- Разрешаю. Ухаживай! – и добавила. – У меня уже есть сын и две дочки. По-моему, детей достаточное количество.
Андрей выдохнул – оказывается, всё время, пока он ждал от неё ответа, он не только замер, но и дыхание задержал – и опять сгрёб её в охапку.
- Девочка моя! – пошарил глазами по комнате, выбирая место, куда сесть.
Татьяна обняла его за шею, спрятала лицо на груди и прошептала:
- Садись на кровать.
Волк еле заметно дрогнул, сел, устроив женщину у себя на коленях, и зарылся носом в её волосы.
- Спасибо! Надеюсь, ты понимаешь, что, во-первых, я, тебя теперь никуда не отпущу? И, во-вторых, как честный волколак, обязан на тебе жениться?
Татьяна тихо рассмеялась и спросила:
- Это предложение или угроза?
- Это констатация факта. Танюша…
Дружно, хором, заревели выспавшиеся дети.
Таня, мягко, высвободилась из объятий, подошла к кроваткам.
- Проголодались? Сейчас покушаем, мои солнышки.
- Я помогу, - подскочил Андрей, взял ближайшего малыша, проверил памперс и вопросительно взглянул на Татьяну. – Покормишь сразу обоих? Я второго буду сам держать.
- Хорошо, - кивнула женщина.
В конце концов, они это уже однажды делали, и, конечно же, лучше, когда дети едят вместе, и никто не плачет.
Альфа придерживал ребёнка – на этот раз ему достался Игнат – поглаживая его по волосикам, ручке, щечке.
Таня невольно засмотрелась – впервые, не на детей, а на их приёмного отца, который глаз от детворы не отрывал и постоянно ласково их касался, что-то поправлял, улыбался им и выглядел совершенно счастливым.
«Луна, я боюсь сглазить или спугнуть. Неужели, бывает такое счастье?»
«Я тебе давно говорю – не бойся своих желаний! Бедный волколак чуть линять не начал, пока ждал, что ты поймешь и ответишь!» - фыркнула донельзя довольная Серая.
«Я думала, что он всё это для детей делает. Пока дети маленькие и не могут понять, что это – для них, угождают маме и стараются её порадовать. Довольная мама – довольные дети», – ответила Татьяна.
«И, потом – страшно было поверить и довериться. Ты будешь смеяться, но последней каплей был Кирилл, вернее, его слова. От злости поняла, что, на самом деле хочу быть с Андреем и мне всё равно – в качестве кого».
- О чём задумалась? – мужчина осторожно переложил заснувшего сынишку. – Давай Дашу, вон, наелась и сразу заснула. У тебя молоко со снотворным?
Таня проворно застегнула рубашку, отметив голодный взгляд Андрея, которым он провожал её движения.
- Ты же до сих пор не переоделась! Я пойду на кухню к Станиславе и бабе Маше, - спохватился волколак.
Переодеться – дело пары минут, но Татьяна не спешила, ожидая, когда успокоится бешено стучащее сердце, когда сойдет предательский румянец.
Луна, спасибо тебе!
Как приятно чувствовать себя желанной!
Она вспомнила ощущения от прикосновения к волосам Андрея, вкус его губ, его запах и сильные руки у себя на плечах – и её снова окатило жаром.
Нет, такими темпами она из комнаты неделю выходить будет! Ей надо умыться!
Татьяна, чуть не бегом, проскользнула в пристройку и охладила горящие щеки под ледяной водой. Теперь они горели уже из-за холода.
- Мама! Посмотри, какие у меня пельмешки получаются! – крикнула Станислава.
Таня, вытираясь на ходу, зашла на кухню, и Стася с гордостью продемонстрировала ей невнятные комочки.
- О! Здорово! – отреагировала женщина, оглядывая помещение – куда девался Волков?
- Вышел, сказал, через минуту вернется, - не поднимая головы от стола с раскатанным тестом, проговорила Мария.
Татьяна подвязала фартук и принялась помогать лепить – мужиков много, все отсутствием аппетита не страдают, каждый легко по сотне «медвежьих ушек» уговорит.
Андрей вернулся минут через десять, когда Таня стараниями полезшей обниматься Стасе, стала похожа на заправского мукомола: мука – на носу, на щеке, на вороте платья.
Мужчина прошел к столу и откашлялся.
Все трое, вопросительно, уставились на него.
- Мария, - начал Верховный, - я знаю, что положено спрашивать у родителей, но родителей Тани нет в живых, а вы ей – почти мать. Я люблю Таню и прошу вас благословить нас.
Татьяна тихо ахнула, Стася с интересом смотрела на сцену, а баба Маша приосанилась и довольным голосом произнесла:
- Ну, слава богу! Я, уж, думала, что вы никогда не растелитесь!
Потом, отложила в сторону скалку – Верховный слегка покосился на этот предмет – и продолжила:
- Любишь? Как любишь?
- Больше жизни! Буду беречь и на руках носить.
- Смотри, - Мария выразительно посмотрела на мужчину и катнула по столу предмет кухонной утвари, - обидишь – пеняй на себя. Разрешение даю.
Андрей выдохнул и улыбнулся.
- Стася, - переключился он на девочку. – Я очень люблю твою маму и тебя с Дашей и Игнатом. Хочу, чтобы мы стали одной семьей. Ты, как – не против?
- Ты будешь моим папой? – девочка смотрела огромными глазами. – Ты нас, наконец, нашёл?
- Да. Твой папа и папа твоих сестры и брата. Я вас так долго искал и, наконец, нашёл!
- А, Русик? Он же, тоже, мой брат!
- Русик, - Волков кашлянул. – Думаю, с Русиком мы разберемся. Что скажешь, Стася, могу я позвать твою маму замуж? Ты согласна стать моей дочкой?
- Ты будешь с нами жить? – расспрашивала девочка. – Возить меня в школу и помогать лепить горки?
- Обязательно буду!
- Хорошо. Тогда, я согласна, чтобы ты был моим папой!
Андрей улыбнулся ребенку и поднял глаза на замершую Татьяну.
Долю секунды смотрел на неё и заговорил:
- Таня, когда я тебя узнал, моя жизнь обрела особый смысл. Ты – необыкновенная! Рядом с тобой я живу так, как никогда, ощущаю всё ярче, палитра жизни играет такими красками, о каких я и не подозревал. Я люблю тебя, люблю так, что каждый час, когда я далеко, кажется мне пыткой. Позволь мне быть рядом, беречь и защищать тебя и наших детей! Позволь засыпать рядом с тобой и вместе просыпаться, вдвоём встречать рассветы, растить дочерей и сына! Скажи, ты станешь моей женой, моей парой, моей единственной, моей Луной и Солнцем?
С последними словами волколак, шагнув ближе, вдруг опустился на одно колено и протянул руку с коробочкой.
Женщина мысленно ахнула, задохнулась от волнения и нахлынувших чувств.
Он привез кольцо, значит, не под влиянием мгновения делает ей предложение, значит, он приготовился и всё обдумал заранее.
Как завороженная, она протянула руку, взяла коробочку и открыла - кольцо белого золота, с бриллиантом. Стильное, дорогое, но не вычурное.
Мария, Стася и Андрей, кажется, даже дыхание задержали, наблюдая, как она взяла коробочку и посмотрела на коленопреклоненного мужчину.
- Я выйду за тебя, Андрей. Будь мне и детям опорой и защитой, а мы подарим тебе всю свою любовь и преданность.
Волков подскочил, поцеловал руку, надел ей на палец кольцо и обнял, целуя в висок.
- Самая лучшая, самая любимая, самая драгоценная! Спасибо тебе, ты сделала меня счастливейшим из мужчин!
Стася засмеялась и захлопала в ладоши:
- У меня есть папа!
- Вот, и хорошо! Вот, и, слава богу! Надо Настасье сообщить, пусть и она порадуется, - бормотала Мария, блестя глазами. – Совсем я стала старая, вон – чуть что – слёзы.
- Баба Маша, ты почему плачешь? – всполошилась Станислава. – Всё же хорошо!
- Всё хорошо, внученька! Это я – от радости! Повезло тебе, парень! Ох, как повезло! Такую женщину отхватил! Чтобы берёг, как самое дорогое берегут! И не забывай, что женщины любят не только ушами, но ценят поступки.
- Ему повезло, а – мне? – с улыбкой спросила Татьяна, млея от почти целомудренной ласки жениха.
- Тебе тоже, но, - баба Маша подняла палец, - окончательно я в этом уверюсь, когда вы вместе проживете не меньше года, и твои глаза при взгляде на Андрея, по-прежнему, будут также сиять, как сегодня.
И всё завертелось с быстротой колеса.
Спешно приехала Наста, вдвоем они взяли на себя все заботы о малышах и Стасе, Тане детей приносили только кормить.
Андрей хотел свадьбу.
- Я – самый счастливый оборотень на свете и хочу, чтобы этот день запомнился всем. Мы распишемся по человеческим законам, получим удовольствием от праздника, а потом, я тебя украду.
- И запрешь в подземелье темной башни? – улыбнулась Таня.
- Нет. Мы выпустим зверей, и я стану навсегда твоим, а ты – моей. До этого момента у тебя еще есть возможность передумать, потом я тебя уже никому не отдам.
- Глупый, - Таня потянулась к его рукам. - Я не передумаю, даже не надейся! Из всех свободных волков, какие мне встретились, мы с Серой выбрали тебя и твоего Лобо. Я люблю тебя, Андрей Волков, и ни за что не откажусь!
Известие о том, что Верховный обрел истинную, всколыхнуло мир оборотней, равнодушных не было.
Да, кто-то попрощался с надеждами обратить на себя внимание Андрея, кто-то – с надеждой вызвать интерес у Татьяны, но волки не роптали.
Обретение истинной – таинство, в котором участвуют четверо: два человека и два зверя. Многие прошли через это и от души радовались за альфу, многим это только предстояло и они, глядя на счастливую пару, предвкушали, как это произойдет с ними.
Матвей принял выбор Татьяны не без горечи, но достойно.
Выбирает волчица, Таня и Серая выбрали Андрея и Лобо, ему осталось только поздравить новую пару.
Жалко, что Татьяна уйдет из клана вместе с тремя детьми, но он надеется, что их отношения, по-прежнему, останутся дружескими. И, рано или поздно, Таня вернется уже на его свадьбу. Ведь, где-то в мире ждёт его единственная, главное, не пройти мимо, не просмотреть, не упустить. Он постарается!
Кирилл, хоть и был уже морально подготовлен, несколько дней после оглашения новости, ходил, как в воду опущенный.
Внезапно, он понял, чего лишился. Дети… Их еще можно, если не вернуть – Верховный не отдаст, об этом и думать бессмысленно – то с ними можно подружиться, помогать им, видеть, как растут и учатся быть оборотнями. А, вот, Татьяна потеряна для него навсегда.
И понимание этого проникло в самое сердце и засело раскаленной иглой.
Он везде опоздал и всё проморгал!
Обычная?
Где были его глаза???
Яркая, красивая, уверенная в себе самка. Беременность пошла ей на пользу, или, может быть, не только беременность, но и вспыхнувшие чувства? Женщина расцвела, она вся сияла, светилась так, что глазам было больно. Больно смотреть и понимать, что эта великолепная волчица больше ему не принадлежит.
Грис не буянил, не упрекал, смирился. Принял, что Серая больше - не его, что щенки растут под присмотром другого волка.
Всё правильно, инстинкт самосохранения никто не отменял, зверь понимал, что с волколаком ему спорить бессмысленно. Самка выбрала Лобо.
И он, Грис, сам виноват. Нечего было сидеть и ждать, когда в голову Кирилла вернется способность здраво мыслить и рассуждать. Нечего было терпеть Алексис. Он должен был рваться на поиски пары, должен был беречь и защищать её, даже от собственной, временно свихнувшейся половины, но ничего этого не сделал. И теперь получает то, что заслужил – его отвергли.
Волков с Тани пылинки сдувал, смотрел, как на величайшее сокровище и такими глазами, что всю церемонию Демин только зубами скрипел.
Он не хотел ехать, тем более что пока не был восстановлен в должности, и от клана поехали Владимир и Наталья Терешины. Не хотел, убеждал себя, что ему не интересно, что своим видом он только испортит им праздник. Да, Верховный прислал ему приглашение, но он не поедет, вот и всё!
И не поехал вместе с Терешиными, отрешенно проводив их автомобиль взглядом.
Нечего ему там делать!
А, через час, внезапно сорвался, срывая ногти и пуговицы, стремительно переоделся и вылетел к машине. Ехал так, что чудом не собрал все столбы и попутки, но прибыл без происшествий и, как раз, успел к началу церемонии.
Волков расстарался – несмотря на холодное время года, на улице возвели большой шатер, в котором разместились все гости, поставили воздушные пушки, настелили ковры и дорожки.
Встал позади всех приглашенных и жадно смотрел, как идет его Таня.
Уже не его Таня.
На волчице было потрясающее платье красного цвета, подчеркивающее ее умопомрачительную фигуру. Длинная юбка мягко облегала стройные ноги, декольте подчеркивало её соблазнительную грудь, лёгкий шлейф струился, придавая фигуре воздушность и ощущение полёта.
Луна, как ей шел красный цвет!
Кирилл не отрывал взгляд, чувствуя, как замер и Грис.
Мучительное желание схватить, унести и спрятать, овладело им, до боли в кончиках пальцев, до раскалённых игл в сердце и комке в горле. Усилием воли он погасил в себе порыв и заставил смотреть дальше.
Андрей протянул руку невесте, Таня улыбнулась ему так, что в шатре стало еще светлее, и встала рядом.
Красивая пара. Молодые, влюблённые, не сводящие друг с друга сияющих глаз. У них есть все шансы не только жить долго и счастливо, но и умереть в один день. Двадцать лет разницы для оборотня – это, почти ровесники.
Наконец, церемония завершилась, все бросились поздравлять новоиспеченных мужа и жену.
С удивлением Кирилл увидел в первых рядах ту самую странную человечку, которая выдала ему всё, что думала, когда он искал Татьяну. А, рядом с ней суетилась еще одна бабулька.
У Верховного крыша поехала – пригласить в клан человечек??
Но бабуленции вели себя так, будто всю жизнь жили среди оборотней. И когда, во время торжественного застолья, два щенка внезапно перекинулись и промчались друг за другом волчатами, обе старушки даже глазом не повели.
А посадили их в голове стола, рядом с женихом и невестой, будто ближайших родственников. Чудеса, да и только!
Дёмин кое-как досидел до момента, когда Андрей подал руку Татьяне и, попрощавшись с гостями, обнял свою пару и повёл её за собой.
Хотелось скрипеть зубами и выть – он знал, что сейчас они обернутся, и два зверя отправятся бегать по заснеженному лесу и любить друг друга, став мужем и женой, уже, по законам оборотней.
Вспомнилось, как Грис обманул его и примчался к Серой, как они…
Луна, какой же он был идиот!!!
Не в силах больше выносить эту муку, Кирилл вышел к машине и уехал.
В клане сразу прошел к матери, сел на диван в гостиной и обхватил лицо руками.
- Кирюша, что ты, родной? – мать, убитая стремительно развивающимися событиями и осознанием, что уже ничего не исправить, подошла, села рядом, погладила по плечу.
- Не убивайся! Если бы она тебя любила, то не отказалась бы. Всё бы перенесла и простила.
- Она простила, - глухо ответил сын. – Простила, мама! Всё, что я ей сделал, всё горе, какое принес! Отпустила прошлое, пожелала мне счастья и ушла.
- Ничего, вот, поедешь в Америку, там оборотней больше, чем у нас. Обязательно встретишь достойную самку, которая будет тебя ценить и не станет дергаться по пустякам. Ты, обязательно, еще будешь счастлив и подаришь мне внуков!
- Такой, как Таня – больше не найти.
- Зачем, нам такую? Ты встретишь лучше!
- А, если мне не надо – лучше? Если я хочу только такую?
Мать вздохнула и прижала голову сына к своей груди.
- Всё пройдёт, сынок. Пройдёт и это.
Андрей вывел Таню из зала, поднял на руки, закружил.
- Андрюша, пора детей кормить. Я чувствую – молоко прилило, даже больно.
- Конечно, - став сразу серьезным, мужчина решительно зашагал в сторону детской.
- Я умею ходить, - весело напомнила ему жена.
- Отдыхай, пока есть возможность, - целуя ее в волосы, бормотнул Андрей. – У меня большие планы на эту ночь и, если к утру ноги тебе не откажут, я буду в себе разочарован.
Два зверя – серебристо-серая волчица и тёмно-серый волколак, бегали по заснеженному лесу бок о бок.
Серая, припадая на передние лапы, звала Лобо, а, когда он подходил, тыкалась носом ему в бок или шею и бежала дальше.
Относительно лёгкая, она проскальзывала мимо деревьев и кустов, летела над сугробами. Тяжелый Лобо, ледоколом, несся сквозь ветки, оставляя позади протоптанную дорожку, догонял, лизал самке уши, морду, вилял хвостом и, в свою очередь, припадал на передние ноги.
В какой-то момент, самка замерла, позволила себя догнать и встала, приглашая и поощряя.
Рык волколака и волчицы, оповестил лесных обитателей, что они отныне – пара, и каждый из них с гордостью несет метку своего истинного.
Но ночь на этом не закончилась.
Пока клан и гости продолжали праздновать свадьбу, Андрей внес жену в их спальню, бережно поставил на ковер.
Опустился на колени, провёл рукой по ноге, нащупывая верх чулка. Медленно, не сводя глаз с лица жены, скатал чулок вниз и снял, поцеловав каждый пальчик.
Татьяна судорожно вдохнула, настолько острой и чувственной была эта ласка.
Та же участь постигла и второй чулок, и пальчики другой ноги.
Затем, мужчина встал, прошёлся поцелуями по её плечам, шее, высвободил тяжелую грудь и накрыл вершинку.
Таня стиснула зубы.
Дети сосали эту грудь по нескольку раз в день и без всяких эротических ощущений у нее. Но стоило ее мужчине обхватить губами сосок, как огненная лава заполнила ее жилы, пронеслась по телу и замерла, пульсируя, внизу живота.
- Сладкое! – пробормотал Андрей, втягивая и посасывая. – Надеюсь, на меня снотворный эффект твоего молока не подействует?2083fd
- Не хулигань, - легонько ударила его по плечу Таня. – Оставь еду детям, если голоден, то мы можем спуститься на кухню и проверить холодильник.
- Я – голоден! – немедленно отозвался мужчина. – Так голоден, что не передать, но холодильник меня не спасёт.
От горячего взгляда мужа Татьяна почувствовала, что начинает плавиться. Потянулась к нему, обняла за шею, приникла к губам со вкусом молока, растворилась в ощущениях.
Муж ласкал её плечи, грудь, полностью обнажив верх.
- Так нечестно, - прошептала Таня в перерыве между жадными поцелуями. – Я хочу чувствовать тебя, а не твой костюм.
Чертыхнувшись, обрывая пуговицы и раздирая швы, Андрей принялся срывать одежду одной рукой, второй не выпуская Таню ни на секунду.
Тихо рассмеявшись, она стала помогать ему.
Её собственное платье, волшебным образом, куда-то делось, и Таня очутилась на кровати в одних трусиках.
Сильное, гибкое тело нависло сверху, и волчица почувствовала дрожь, пронизавшую ее тело вслед за обжигающим взглядом мужа.
- Какая же ты красивая! – выдохнул Андрей. – Я хочу целовать тебя. Всю. Везде!
И подкрепил свои слова делом.
Прошелся по ушку, спустился по скуле к губам, обвёл их контур пальцем. Втянул нижнюю, потом – верхнюю и перешел к шее.
Нежно, чувственно, невесомо – от его губ она загоралась больше и больше.
Андрей не спешил. Уделил внимание груди, расцеловал животик, медленно стянул трусики, плавно развёл ее бедра и устроился между ними.
- Какая же ты красивая! – повторил он, любуясь женой. – Красивая, вкусная, нежная!
Сжав руками простынь, Татьяна выгибалась от откровенных ласк, таяла и взлетала всё выше и выше, и в один момент сорвалась оглушительным удовольствием.
- Андрей! А-ах!
А он не прекращал ласкать, гладить и использовать язык и губы так, что у неё перед глазами мерцали звёздочки.
Когда её тело перестало вздрагивать от наслаждения, муж погладил ее ноги, поднял их, согнув в коленях, и развёл в стороны. Затем, приподнялся на руках, и, глядя ей в глаза, прошептал:
- Счастье моё!
Таня, всё еще не отошедшая от первого оргазма, почувствовала, как головка его члена коснулась её лона.
Ей казалось, что после пережитого восторга, она еще не скоро сможет снова возбудиться. Однако ощущение члена внутри себя задевало какие-то неведомые ей струны, и Таня, с изумлением, обнаружила, что сама подается навстречу, стонет, пытаясь вобрать его целиком, глубже, полнее, ближе. И едва не умирает от нарастающего удовольствия.
Взгляд, затуманенный страстью, остановился на свежей метке, которую она сама, вернее, её Серая, поставила мужу какой-то час назад, и она потянулась к ней. Прошлась губами, чувствуя, что Андрей делает то же самое с её меткой, выгибаясь и вскрикивая от волны наслаждения, раскручивающейся, заполняющей всю ее, забирая без остатка и отдавая всё до последней капли.
Пик накрыл обоих одновременно. Невыносимо остро и ярко. До мурашек и вспышек, до щемящей нежности и сладкой боли, до почти остановившегося дыхания и бешено стучащего сердца.
- Моя, - прохрипел мужчина и поцеловал бережно и успокаивающе. – Ты – необыкновенная! Как я жил все это время – без тебя?? Луна, как же я тебя люблю!
- Мой, - отозвалась прерывающимся голосом женщина. – Я и не знала, что это может быть, вот так. Люблю тебя!
- Что ты чувствуешь? Я не повредил?
- Не повредил. Я же – волчица, и не настолько хрупка, - улыбнулась Татьяна. – А чувствую я сейчас огромную благодарность.
- Благодарность? – растерянно переспросил Андрей. – К кому?
- К Дёмину. Если бы не его поступок, то я никогда не смогла бы стать свободной и забрать тебя себе.