Глава 20

Над нашими головами смыкались кроны величественных деревьев майри с вкраплениями другой породы — похожих на ели (и серебристых, как майри) пиней.

— Между прочим, сомкнутость у них по шкале Ираута — все девяносто пять процентов, — рассказывать Баурель. Мы сгрудились вокруг него и с интересом слушали экскурсию. — Любезные адепты, как видите, есть где укрыться от непогоды, не везде майри растут разрозненно, как у нас на базе. Позволю себе напомнить — если кто-нибудь из вас не знал или забыл — подобное образование называется майро-пинейник вортангово-отрестанковый с мозаичным мохово-лишайниковым ярусом.

Мне все это дело напомнило наш березово-еловый лес, где внизу растет черника и вереск (тут как раз были похожие растения под ногами). Только вместо берез можно было наблюдать аналог сосны — майри.

Мхи и лишайники и вовсе были точно такие же, как наши, только серебристые и блестящие. Так что действительно очень похоже.

Густой «вортанжник», подобно нашему черничнику, был усеян спелыми темными ягодами. Он затруднял продвижение, потому что иной раз кто-нибудь не выдерживал, наклонялся (а то и садился на корточки!) и принимался есть ягоды. Я тоже не выдержала, сорвала несколько. Не черника, скорее малину напоминает, но просто шикарно!

Не выдержал и Гарон — наклонился, сорвал ягодку, красиво посмаковал. Нет, вот как он умудряется быть таким эффектным, мужественным и благородным, что бы ни делал?!

Милесса тоже неизменно нас сопровождала. Только, в отличие Гарона, который обычно стоял где-нибудь в сторонке, сложив руки на груди, как настоящий секьюрити, она держалась поближе к Гаю и слушала Бауреля. Иногда тихонько рассказывала нам что-то дополнительное — если дело касалось цветущих растений, ведь в них она разбиралась от рождения.

А время от времени они с Гаем бросали друг на друга влюбленные взгляды. Эх… Но дальше взглядов и прикосновений ладони, насколько я знала, у них пока не зашло.

— Любезные адепты, — коварно улыбнулся Баурель. — Сначала опишите объект исследования, а только потом ешьте его. Кстати, для несведущих позволю себе напомнить: магических свойств у вортанги нет. Кроме одного. Если отведать избыток, то ягоды эти просто магическим образом вызывают несварение желудка…

Некоторые адепты дернулись и резко перестали клевать ягоды с кустиков. А я порадовалась, что не набросилась на дивную ягоду, как обычно набрасывалась на чернику.

Отрестанковые всполохи, похожие на вкрапления вереска — показатели сухих повышений рельефа и песчаных участков в почве — украшали расстилающееся вдаль полотно вортанжника. Под кустиками прятался моховой ковер. Как и на Земле, ступая по нему, мне хотелось разуться, пройтись босиком, ощутить прикосновение серебристо-зеленых нитей. Лучше всего — вдвоем с Гароном. Держась за руки, вместе вдыхая невероятный аромат нагретого солнышком леса.

Эх, мечты-мечты…

В общем, было интересно, красиво, приятно на ощупь и, описав «майро-пинетник» совершенно не хотелось идти дальше — на обещанное знакомство с местным низинным болотом, что располагалось в пойме нашей речки.

Но Баурель очень скоро погнал нас туда, потому что именно там нас, оказывается, ждало первое практическое занятие. До этого мы ограничивались ознакомительными экскурсиями.

На болоте майри уже не росли. Только пинеи торчали то тут, то там, полулысые и одинокие. А если смотреть дальше — деревьев уже не было. Взгляд угадывал трясину, окруженную густой осокой. И такое унылое, почти земное болото, тянулось до самого берега реки.

Вглубь болота эльф нас не повел. Видимо, не хотел проводить спасательные работы по вытаскиванию хулиганов из трясины.

Остановился недалеко от границы болота и указал на плантацию белых цветов с пушистыми листиками. Росли они возле небольших ржавых ручейков, что прятались среди мха.

— Таубриция гарциналис, — сообщил Баурель. — В прошлом году адепты посадили ее здесь ради эксперимента. Прижилась, но, как вы должны знать, любезные адепты, таубриция должна расти не возле, а прямо в воде. Так что наши цветочки несколько обезвожены.

Приглядевшись, я заметила, что бело-звездчатая прелесть и верно была на последнем издыхании. Все нижние листья давно пожухли, а те, что наверху, растение опустило вниз, словно «повесило уши». Только звездочки цветов ярко сверкали, выглядывая из моховых кочек.

— Вам, любезные, придется их спасать. Итак, задание, — Баурель обвел нас лукавым взглядом. — Индивидуальное, так что спрятаться за спину товарища не получится. Выбираем себе кочку с цветочками и…

— Пересаживаем в ручей? — перебил его неугомонный (и не слишком воспитанный) Оли. — Так разве приживется?

— Если правильно пересаживать — приживется, — ответил Баурель. — Но это сложнее, расход магии намного больше. Позволю себе напомнить, что, занимаясь магико-ландшафтным проектированием, в большинстве случаев следует выбирать наименее магико-затратный вариант. Здесь легче изменить микро-русла ручейков, так что они затронут посадки. Делаем следующее, — Баурель присел на корточки возле одной из малюсеньких куртинок таубриции. — Направляем руку на ручеек, даем энергетический посыл, добиваемся, чтобы ручеек начал течь на поросль таубриции. Далее русло себе он сам проложит. Когда получилось — сообщаем воде живительную энергию, чтобы цветы прижились. У кого таубриция восстановит форму в течение четверти часа — получат зачет по этому заданию.

Тут я поникла, как листики у таубриции…

Это ведь настоящая магия! Всем моим «коллегам» она, видимо, не в новинку. А я-то ничего не умею!

— Магистр Баурель, но разве это не сложная стихийная магия? — спросила я у эльфа. — Мы ведь тут управляем водой, то есть стихией.

— Природная магия всегда тесно связана со стихийной, любезная адептка Мария, — улыбнулся Баурель.

— Но я… не владею ни той, ни другой, — пробубнила я. — Что мне-то делать? Давайте лопаточку. Новое русло попробую прокопать для ручейка. То есть решить задачу своими, земными, методами. Тогда мне тоже можно будет зачет получить?

Гарон на заднем плане расхохотался. Видимо, его умилила моя очередная выходка.

— Да будет тебе известно, любезная Мария, — продолжил улыбаться невозмутимый эльф, — что это очень простые приемы. И специально подобраны мной, чтобы ты тоже справилась. Или не справилась, но попробовала. И я рекомендую тебе попытаться сделать самостоятельно. Если не выйдет — подойду и буду учить индивидуально.

Ладно, я уже несколько раз убеждалась, что Баурель — гениальный преподаватель. Попробую.

Вслед за Гаем я выбрала небольшую куртинку на краю крошечной струйки ручейка.

— Это очень просто. Не бойся, если что — я за тебя сделаю, — шепнул мне Гай. — Никто не заметит, а ты зачет получишь.

— Тихо! — цыкнула на него я. — Спасибо, но дай я сама попробую. Я и верно ведь учиться хочу!

Гай сокрушенно покачал головой, что я отказываюсь от его помощи — то есть не даю возможности блеснуть его несравненными умениями отличника. А я посидела на корточках, помедитировала. Расположила руку, как бы обводя направление, в котором хочу перекинуть струйку.

Эх, была не была! Энергетический импульс, значит!

Сейчас мы и узнаем, могу ли я стать магом!

Прикрыла глаза и сосредоточилась.

— Да тихо ты! — раздался вдруг окрик. Голосом Гарона.

«Это мне, что ли», — удивилась я и распахнула глаза. Представшее моему взору (и слуху) поражало и немного пугало…

Все вокруг журчало и даже булькало. Ручейки, прежде разрозненно бежавшие во мху, стекались в один поток. И весь этот поток устремлялся к моей маленькой куртиночке белых цветов!

«Ну я даю!» — была первая мысль.

Почему-то не испытала и доли сомнения, что это водное буйство — продукт моих магических потуг. А в следующее мгновение осознание, что я, оказывается, очень даже крутой маг, ударило обухом по голове.

Я застыла, удивленно разглядывая «деяние рук своих». Белые цветочки радостно кивали головами, купаясь в образовавшейся маленькой речке. Словно кланялись — благодарили меня.

А в следующее мгновение…

— Ай! — вскрикнула я, когда холодная вода покрыла мою ногу.

Отскочила.

— Тихо, тихо. Так бывает! — снова раздался глубокий голос Гарона, на этот раз прямо у меня над ухом.

К своему удивлению, ощутила, что мне на плечо легла тяжелая горячая рука. По температуре тела декан, оказывается, мало уступал жаркому принцу драконов.

Блаженные мурашки, сладкие и терпкие одновременно, растеклись по телу. Хотелось откинутся на его грудь, прижаться, дать этой сладости охватить меня целиком. Позволить блаженному вихрю охватить нас…

Но прикосновение было недолгим. Гарон лишь отодвинул меня подальше от новорожденной микро-речки и убрал руку.

— Все хорошо. Просто успокойся и перестань требовать от воды все нового орошения твоего участка, — чуть насмешливо произнес он. — Зато теперь мы знаем, что магические способности у тебя высокие. Очень даже. Сила около третьего-четвертого уровня. Особенно в области управления водной стихией. Неожиданно.

Между тем журчание воды смешалось с изумленными и восхищенными вздохами да шепотками студентов.

Я же недоуменно моргала, глядя на речку, которую создала.

— Сейчас уберемся тут, приведем в порядок. Тебе же нужно будет научиться управлять своей силой, — Гарон снова поднял палец, как тогда, на обрыве. Но на этот раз водил им долго. Делал филигранную работу — разводил ручейки на место. В конечном счете добился того, что моя куртинка осталась в подходящем ей малюсеньком ручейке. А остальные растеклись, как было до начала моего колдовства. — Адепты! Кто не закончил задание — продолжаем! Адептка Мария вовсе не собиралась выполнять его за всех! Работы еще сколько угодно! — рявкнул Гарон в сторону студентов.

Те начали нехотя разбредаться каждый к своему участку, но с любопытством исподтишка поглядывали на нас. И прислушивались, конечно.

— Право слово, любезный магистр декан… — подошел к нам с Гароном Баурель. Рядом с ним грела уши Милесса, не иначе чтобы пересказать потом содержание преподавательской беседы тем, кто не сможет подслушать. Или на случай, если преподаватели накроют нас пологом тишины. Хотя и в отсутствии личного любопытства ее тоже было нельзя упрекнуть, это я уже поняла. — Я не ожидал подобного. Результат неожиданный… Но не стоило беспокоиться, я бы убрался. С помощь, допустим, Гая.

Гай и в группе отличников числился «главным отличником». Так что если речь шла о помощи преподавателям, обычно выбирали его.

— Меня заинтересовал талант адептки Марии, — многозначительно усмехнулся декан. — К тому же, если помните, я здесь выполняю условия договора по сопровождению этой особы. Боюсь, без экстренной помощи ее залило бы по пояс. И потом мы бы лечили простуду, — новая многозначительная усмешка.

Кстати, Гарон мельком вытянул палец в сторону земли. И что бы вы думали? От моих ботинок валом повалил пар, и они высохли за считанные доли секунды.

«Ты же зайчик мой магический!» — подумала я с умилением. Заботится… Испугался, что я ножки промочила.

Правда, подозреваю, вылечить простуду для него так же просто, как высушить ноги.

— Чрезвычайно благодарю, любезный магистр декан, — сказал Баурель с искренней благодарностью. — По правде, не приложу ума, что теперь делать в свете открывшегося дара любезной адептки Марии. Очень рад, что решение будешь принимать ты.

— Да уж… — Гарон сложил руки на груди, задумчиво разглядывая белые звездочки, колышущиеся в воде. — Понимаешь ли, адептка Мария, в нашем мире — сильнее насыщенном магией — твой дар открылся. Но теперь он будет работать всегда. На Земле тоже. Мы не можем отпустить тебя обратно до тех пор, пока ты не научишься в полной мере контролировать его. Это просто опасно для твоего мира! Ты это осознаешь?

— Осознаю, куда мне деться, — пробурчала я.

Вот ведь не было печали! Прежде я вроде как была свободна. Обязалась провести отбор. Но через два месяца могла спокойно уйти на Землю — прихватив с собой выбранного жениха. Или не выбрав никого. А теперь?

Я ведь не деревянная! Понимаю, как опасен необученный маг, который сам не осознает, насколько он силен.

В книгах много раз читала про подобные ситуации. Видела и в кино (про супергероев, что ли…). И нередко подобная сила приводила к тому, что у героя росла гордыня. Возникало ощущение неуязвимости, а порой им овладевало желание власти.

Но никогда, конечно, не думала, что подобное может приключиться со мной.

— А сколько времени займет обучение?

Гарон в очередной раз стрельнул на меня глазами:

— Чтобы полностью овладеть всеми навыками, требуется полноценное прохождение курса Академии по специальности. В твоем случае подходит наш факультет или стихийный. Так что, прости, Мария, но так просто ты от нас не избавишься, — смешок. — Я буду ставить вопрос о переводе тебя на постоянное обучение в Академию. Хотя бы на четвертый курс. Программу первого, второго и третьего попробуем подтянуть так.

— Но там, на Земле, моя жизнь! — в ужасе воззрилась я на него.

Да, мне тут понравилось. Да, даже новость про маньячину или маньячин, убивающих попаданок, не расхолодила меня. Но остаться тут на два года? А как же моя жизнь, мои родители, друзья, мой родной Универ…

Мне показалось, что нити, связывающие меня с родным миром, прямо сейчас рвутся. И я остаюсь сиротой, которой не на кого положиться.

Кроме вот этого твердого и властного мужчины (Гарона то бишь). Но еще вопрос, как долго он будет со мной нянчиться…

— Понимаю, — неожиданно сказал Гарон. — Думаешь, мы звери, не осознающие, что сложно решиться на такую длительную стажировку? Нет. Поэтому не будем принимать скоропалительных решений. Может быть, твой дар еще окажется не столь сильным. Иногда первый выброс магии бывает во много раз больше, чем общий уровень. Это словно за предыдущую жизнь вода накопилась в сосуде, а теперь выплеснулась одним махом. Дальше же она будет сочиться струйкой интенсивности, соответствующей величине способностей. Так что посмотрим. Магистр Баурель, я понимаю, что вы сильно заняты на практике. А у меня на базе, в сущности, немного дел. Поэтому в свободное от экскурсий время я буду лично заниматься с Марией. Дам начальные навыки контроля своих способностей. Заодно определю их настоящий уровень. Есть возражения?

«Ты же моя радость», — подумала я. А в голове сразу мелькнула мысль, что вдруг… ну вдруг таким образом Гарон использует возможность побольше времени проводить со мной наедине. Нашел еще один повод в дополнение к созданию конкурсной программы для парней.

— У меня нет возражений, — твердо сказала я. — Считаю твое решение оптимальным, магистр декан.

— Любезный магистр декан, меня оно тоже более чем устраивает, — улыбнулся Баурель. Он явно ощущал облегчение, что ему не придется разбираться со столь сложной проблемой самому.

…С тех пор Гарон занимался со мной каждый вечер.