Глава 22

— Парни, может, я одна пойду, а?! — я обвела взглядом сопровождающих. — Мне в дамскую комнату нужно. И дорогу я знаю! Не заблужусь!

Дренер — самый гордый из трех — вздернул нос.

— Я должен обеспечивать твою безопасность, — сообщил он.

— А я не могу допустить, чтобы этот крылатый сопровождал тебя один. Драконы опасны, — сказал Дэрет и бросил неприязненный взгляд на дракона.

— Эти двое не будут хорошей компанией для тебя, о Мария. Я еще не спел тебе свою лучшую песню, — это был третий, Мэйгар.

«О Боже!» — подумала я. Судя по всему, отвязаться не получится.

Я в очередной раз прокляла миг, когда согласилась участвовать в сомнительном эксперименте по половому влечению.

— Значит, так! — я решительно подбоченилась и грозно поглядела на свою «личную гвардию». — Как хотите. Но с тем, кто сейчас пойдет за мной, свидания не будет!

На лицах парней отразилось раздражение вперемешку с ужасом.

— Но… — начал оборотень.

— Не будет! Совсем! Никогда! Никаких свиданий! Никакого отбора! Я… вообще вернусь в свой мир и забуду про вас! — рявкнула я.

Развернулась, взмахнув юбкой, и сердито пошла по дорожке.

Но по шуршанию песка за спиной догадалась, что угроза подействовала слабо. Похоже, все трое все же пошли за мной. Просто на некотором отдалении. Наверное, надеялись, что так они избегнут страшной кары.

Я уже собиралась остановиться и изрыгнуть новую порцию угроз, когда небо вдруг потемнело.

Раздался свист, и буквально в пятнадцати шагах передо мной приземлился огромный черный дракон. Весь такой красавчик. Блестящая чешуя, мощные лапы, красиво изогнутая шея, острые шипы… Ммм!

— Мне за спину! — рявкнул Дэрет.

Спустя миг меня прикрывал от дракона огромный рычащий тигр.

Дренер же выкрикнул проклятье и рассыпался на миллионы бордовых частичек, чтобы обратиться и сражаться до последней капли крови.

Мэйгар выхватил из-за спины стрелу и наложил на тетиву лука.

А я изумленно моргала глазами, глядя на огромного черного дракона, который тоже рассыпался «на части». Спустя несколько мгновений он собрался в высокого брюнета с ослепительно мужественным смуглым лицом.

Одет он был в черный облегающий костюм, расшитый серебром. Очень элегантно, ничего не скажешь.

— Я не трону вас, дети, если не будете препятствовать мне, — насмешливо бросил он моим охранником. Смотрел при этом он только на меня. Очень так изучающе. И в то же время — горячо.

«Ох, а голос-то какой», — подумала я, продолжая изумленно разглядывать пришельца. Бархатный баритон прекрасно импонировал эффектной внешности. По облику и голосу он мало уступал Гарону. Я бы даже сказала — не уступал. Хм…

Правда, в каждой нотке восхитительного голоса было что-то пугающее. Скрытая сила. А может быть — опасность. Но только дурак скажет, что этого нет и у Гарона. Хотя Гарон не дракон, а человек-маг.

Тигр зарычал. Бордовый дракон взревел. Эльф не издал ни звука, лишь сильнее натянул тетиву.

— Да бросьте вы, дети! Я всего лишь хочу заполучить свою избранную. Ее аромат я ощутил с другого конца континента, — произнес незваный гость. При этом его хищно очерченные ноздри раздувались, вдыхая запах моих «эманаций». — Пойдем, — и он галантно протянул руку в мою сторону. — Не заставляй забирать тебя силой.

«О Боже!» — пронеслось у меня в голове. — «Четвертый!»

Четвертый кандидат. Четвертая жертва эксперимента.

И тут уже не получится ускользнуть в туалет. Слишком серьезно он настроен. Да и вообще дикий какой-то!

Неужели меня, как принцессу из сказки, похитит дракон? Нет, так я не хочу! У меня просто летняя практика в другом мире, ни на какие похищения мы не договаривались!

Я сжала кулаки — без боя не сдамся. И уж точно потреплю нервы этому самоуверенному дикарю!

Но в это мгновение…

Небо опять потемнело. Исполинские крылья снова закрыли его. Огромная тень налетела на нас.

Еще один черный как смоль дракон опускался к нам. Ничем не хуже предыдущего. Только такой же большой, шипастый, стремительный, опасный и… красивый.

«Что? Пятый?!» — простонала я мысленно.

Незваный гость в черном с серебром напрягся, все его тело собралось, видимо, готовился к обращению. Чтобы биться не на жизнь, а насмерть за самку.

Парни обалдело глядели вверх, но, кажется, Мэйгар… облегченно вздохнул.

И, кстати, именно он потянул меня за локоть, чтобы оттащить подальше и дать дракону место для приземления и обращения.

Я же вообще ничего не понимала. Только хлопала глазами в те несколько секунд, что стремительная тень опускалась на поляну. Правда, в эти мгновения успело произойти кое-что забавное.

Из-за кустов вылетело две цветные птички. Обе спикировали мне на плечи. Мои Гриша с Красоткой были теперь на «вольном выпасе». Но удивительным образом прилетали всегда, если я сильно нервничала.

Гриша при этом заорал сперва:

— Гав-гав-гав! — это на пришельца-дракона.

И:

— Л-любовь моя! — это почему-то на спускающегося дракона.

Но осмыслить всю странность его реплик я не успела.

Дракон приземлился так, что его огромная морда тут же склонилась к дракону-пришельцу. Они замерли, глядя друг другу в глаза. Один — в драконьей ипостаси. Другой — в человеческой. И молчали.

«Наверное, что-то перетирают мысленно», — подумала я. — «Например, кто именно будет похищать меня первым! Га-а-ды!»

— К-к-ретины! — подтвердил Гриша.

— Не ругайся, о друг мой любезный! — достаточно спокойно — что удивительно — сказал ему Мэйгар. — Ибо не пристало благородной птице употреблять подобные выражения!

— Интер-р-ресно! — искоса глядя на него, ответил Гриша.

Дренер и Дэрет, кажется, тоже как-то успокоились. Отошли поближе к нам с Мэйгаром. И лишь на всякий случай прикрывали меня своими телами. Немного лениво даже… Без былой решимости!

Лишь одна я ничего не понимала. Стояла, как дура. И смотрела, как два дракона пялятся друг на друга.

И тут второй черный дракон начал обращаться. Рассыпался на черные пылинки, завертелся вихрем (пожалуй, по результатам сегодняшних впечатлений я могу писать сочинение о механизме драконьего превращения). И буквально спустя несколько мгновений вместо него появился…

Гарон.

Сложив руки на груди, он буравил взглядом первого пришельца.

— Даже не думай об этом, Гарвер, — спокойно и жестко сказал он ему.

И встал так, чтобы разделить нас с пришельцем в пространстве.

«Мамочки! Так он тоже дракон!» — пронеслось у меня в голове.

Ну я и дура…

И почему я все это время считала Гарона человеком?

В первый раз, когда пришла в его кабинет, увидела кого-то в человеческом обличье — и решила, что раз выглядит, как человек, значит, человек. Потом общалась с ним, сидела на нашей скамейке под серебристым майри и была уверена, что рядом со мной человек.

А еще, помнится, я сравнивала его внешние данные с данными Дренера. Поражалась, что мужчина-человек выглядит даже лучше мужчины-дракона. Да что там! Я только что сравнивала с ним прилетевшего дракона. И снова думала, как они похожи, хоть Гарон — человек…

Человек, человек… Когда влюбилась в него — а что отрицать очевидное! — думала, что вот всякие разные расы — мои истинные. А нормальный человек Гарон устойчив к моим эманациям. Придумала объяснение, что как раз поэтому и устойчив. Ведь явление истинности свойственно другим расам, а не людям.

И ни разу мне не пришло в голову, что он может относиться к какой-нибудь другой расе. Тем более — к могущественным и вредным драконам.

А ведь если задуматься, характер и вообще все свойства у Гарона очень даже драконьи! Острый ум, немеряная магическая сила, при этом — гордость и некоторая вредность, не исключающая, впрочем, общей адекватности.

Может, он вообще казался мне слишком нормальным и адекватным для дракона?!

Теперь же я вообще не знала, что думать.

Вместе с представлениями о Гароне как о человеке рухнула и моя картина мира. В смысле — этого мира. С «картиной» Земли все осталось в порядке.

Возможно, потому что на Гароне картина мира Дамбиор и держалась. Кого любишь — вокруг того все и крутится. На том все и держится. И его принадлежность к расе драконов чуть-чуть — но все же вполне ощутимо — воспринималась как предательство. Как будто он прямо сейчас нарочно поменял расу, чтобы насолить мне.

А особенно обидно было, что драконам явление «истинности» пар свойственно. И целых два дракона среагировали на мои эманации.

А Гарону хоть бы что!

Нет, я, конечно, не претендую, чтобы каждый встречный дракон при виде меня (вернее, меня унюхав) превращался в восторженного поклонника. Но на Гарона-то должно было подействовать! Иначе где Вселенская справедливость?!

Я изумленно смотрела на двух драконов, равных друг другу в человеческой ипостаси. В смысле, равных по внешним данным и искрометному огненному нраву, что в них ощущался. Совсем уже не боялась пришельца. Гарон точно не даст меня утащить.

Только вот что мне думать о самом Гароне?

— Даже не думай об этом, — повторил Великий и Ужасный еще жестче.

— Это ты, Гарон, не вздумай стоять между мной и моей истинной! Никто не смеет мешать соединению дракона и его Избранной! — так же жестко ответил пришелец.

Звали его, как мы уже знаем, Гарвер (хорошо, что не Гарвард!).

— Хм, — ответил ему Гарон. — Видишь ли, кроме драконьих законов и традиций, есть еще и законы Академии да государства, на территории которого она находится. Я обещал адептке из другого мира Марии безопасность…

— Тебя зовут Мария, Избранная моя?! — пришелец бросил взгляд в мою сторону. Взгляд горел огнем. Явно лишь присутствие Гарона удерживало его от «схватить и утащить».

Я поежилась, но кивнула.

— И я исполню свое обещание, даже если ты устроишь бойню прямо в небесах над Академией, — продолжил Гарон. — К тому же, — он лукаво склонил голову и оценивающе поглядел на Гарвера. — Что ты, свободный дракон, можешь предложить своей Избранной взамен учебы в Академии? Жизнь в пещере посреди твоих несъедобных сокровищ? Ждать тебя дни напролет, когда ты вернешься из хищных набегов? Не думаю, что Мария возжелает подобной доли. Правда, адептка Мария?

— Да-да! — быстро закивала я. — Не возжелаю. Мне учиться нравиться.

И подумала, что нужно срочно узнать, кто такие свободные драконы. Кстати, Дренер обещал мне об этом «потом рассказать».

— Хм… — очень похоже на Гарона хмыкнул Гарвер. Кажется, он задумался.

— Я вовсе не сомневаюсь, что ты правильно распознал свою Избранную, — продолжил Гарон логично, жестко и спокойно. — И будь все так просто, сам понимаешь, она бы недолго сопротивлялась твоему… хм… шарму. Но есть нюанс. Во-первых, усиленные эманации Марии — следствие Эксперимента, который мы тут проводим. Во-вторых, видишь ли, у Марии здесь уже три истинных, — Гарон сделал почти театральную паузу, давая дракону возможность отреагировать.

— Три истинных? Кто эти обманщики?! — прорычал дракон.

— Да вот эти парни, не кипятись, — небрежно бросил Гарон и указал на мою «личную гвардию». — Спокойно, спокойно. Навредить мальчикам я тебе тоже не позволю. К тому же ты должен быть слепым, чтобы не узнать Дренера… Статус свободного дракона не защитит тебя, если ты навредишь ему. Наше Правительство прекрасно знает, где ты обитаешь…

— А я не позволю тебе коснуться моей… нашей истинной, — поразительно твердо и серьезно сказал Дренер и шагнул ближе к Гарону. Как бы обозначая, что он на его стороне. «А мальчишка может быть взрослым!» — подумалось мне.

Гарвер сверкнул глазами и крепче сложил руки на груди. Желание явно боролось в нем с разумными доводами.

— И что ты предлагаешь, Гарон? — бросил он, наконец. С такой же видимой небрежностью, как декан.

— У тебя два варианта — либо улететь отсюда и гневаться в свое удовольствие, выстуживая брюхо на Сокровищнице, — ответил Гарон. — Либо остаться в Академии по моему личному разрешению. Заняться чем-нибудь полезным — если ты еще помнишь, как это делается. И принять участие в отборе истинного жениха для Марии. Мария, как ты на это смотришь? Возьмешь в отбор этого свободного дракона? — и лукаво поглядел на меня, словно все это было игрой, а не острой и опасной ситуацией, в которой, возможно, решалась судьба нескольких живых существ.

Первой моей реакций было воскликнуть: «Что?! Этого?! В мой отбор?! Ты с ума сошел, Гарон?!». Но, слава Богу, жизнь меня научила, что иной раз лучше сдержаться.

Я вдохнула и выдохнула, прикрыла глаза под выжидающими взглядами присутствующих. Подождут, не развалятся. Чапай думать будет.

Да, я боюсь этого дракона. Но не могу сказать, что он мне неприятнее парней. Просто я с ним еще не знакома. А так-то… красавчик. И интересный какой-то. Свободный дракон.

И точно так же, как остальные, он не виноват, что пал жертвой моих эманаций!

А еще… Я заметила, что губы сами собой слегка улыбаются. Ясно, что если бы, допустим, на Гарона все же мои чары подействовали, то Дренер, тем более, Мэйгар или Дэрет, ему не конкуренты. А вот этот дракон примерно одного возраста с Гароном. Столь же эффектный. И характерец в нем чувствуется.

Они словно бы олицетворяют два варианта драконов. Цивилизованный ученый и руководитель Гарон, пустивший свою силу и способности во благо социума и науки. И «дикий» свободный дракон, который не желает отдавать свою силу в «рабство» никакому обществу или идеям. И эти варианты равны между собой.

Так что этот Гарвер может стать «конкурентом» Гарону. Вдруг он мне еще понравится сильнее всех остальных? А если нет — то почему бы Гарону не начать ревновать? Вот начнет, и все его чувства ко мне и проявятся… Мужчины ведь (тем более драконы!) — те еще собственники!

В общем, я открыла очи и произнесла искренне, но твердо:

— Мне бы не хотелось еще одного участника в отборе. Мне и трех-то слишком много! Ничего личного, мистер Гарвер! Но я понимаю, что мой отказ приведет сперва к драке, потом к куче проблем. И к… страданиям для дракона. Поэтому я предлагаю… — я даже возвысила голос, чтобы все прониклись важностью момента. — Предлагаю снова собрать Совет. Все равно ведь он будет собираться по одному поводу… Почему бы не совместить? Если любезные ученые мужи не найдут другого выхода облегчить ситуацию, то я приму милорда Гарвера в отбор. Но, возможно, ведь есть другие решения! Какое-нибудь противоядие, например…

— Хм… — сказал Гарвер, поглядев на меня с истинным уважением.

Гарон, кстати, тоже смотрел весьма уважительно, что меня порадовало. Это он еще не знает, что если второго (вернее, третьего!) дракошу оставят тут, то он будет моим способом заставить Великого и Ужасного ревновать!

— А без этих формальностей нельзя? – уточнил Гарвер. — Я готов пойти в твой отбор и доказать, что ни один из этих мальчишек не стоит тебя так, как стою я!

Гарон усмехнулся.

— Я бы попросил! — бросил Дренер.

— Проживешь с его — тоже будешь твоих ровесников мальчишками называть, — внезапно вступился за Гарвера Гарон. — Я одобряю план Марии. Пожалуйста, Гарвер, не разнеси Академию, хотя бы пока Совет не примет решение. И… после этого тоже, — насмешливо поглядел на конкурента.

***

Этим вечером Совет заседал во второй раз. Снова собрались все эти ученые мужи и дамы под предводительством магистра Дарбюра. Только, в отличие от прошлого заседания, на нем присутствовали мы все.

Я сидела на задней парте в окружении своей «личной гвардии». Гарвер и Гай с Милессой — отдельно, словно бы на скамье подсудимых.

Кстати, теперь, когда появился новый кандидат, остальные трое как-то сплотились и не донимали меня своей ревностью и конкуренцией. Теперь были они — «свои», а Гарвер — чужой, ненужный.

Складывалось ощущение, что каждый из них готов принять, если я достанусь другому, но одному из трех. А вот если Гарверу — то нет!

Сейчас мы и вовсе сидели да перешептывались, как компания студентов на скучной лекции. Гриша тоже проникся важностью момента и говорил очень тихо. В основном повторял слова на местном языке, которые он активно заучивал (сам по себе, птица ведь у меня гениальная!).

Сперва заслушали «дело Гая и Милессы». Эх, решение по нему меня, конечно, не порадовало, ведь они будут страдать. Но, видимо, оно было самым оптимальным, так что воевать я не полезла. Все одно ничего лучше придумать не могла.

— Адепт Гай должен получить наказание на усмотрение магистра Гарона — не доходящее до отчисления, ведь так или иначе его участие в Эксперименте дает нам новые научные данные. Милесса же должна на недельку уехать на родину. Если за это время она утратит несвоевременное влечение к адепту Гаю, а течение ее жизненных функций вернется к прежнему уровню юного возраста, то будем считать, что все «обошлось». Если же процесс окажется необратимым — то Милессе следует вернуться и создать пару с адептом Гаей – ежели, конечно, они этого пожелают.

Милесса при этом прижалась боком к Гаю и, кажется, шепнула, что это пытка, но самое лучшее, что могло быть. Ведь она никогда не утратит чувств к нему…

А вот по «делу Гарвера» никаких особо изящных решений не нашли. Покачали головами: как это «еще один претендент»? Потом порадовались, какие же интересные результаты выходят в Эксперименте! И не нашли ничего лучшего, как все же оставить дракона проходить отбор. Ибо…

— Ибо разделение расстоянием не поможет — свободный дракон Гарвер ощутил свою истинную с другого конца континента. Мы не можем обречь живое существо на вечную разлуку с Избранной, не дав ему шанса! — сказал Дарбюр, почесав бороду. — Остается лишь этот выход. Просим адептку Марию потерпеть… сложившуюся ситуацию. А тебя, дракон Гарвер, обязуем занять любую должность на факультете, чтобы приносить пользу в свободное от отбора время. На усмотрение магистра Гарона, разумеется.

При этом губы Гарона сложились в нехорошую усмешку.

«Похоже, назначит Гарвера старшим помощником младшего дворника. Или в подручные мадам Гарунде отправит», — подумала я и мысленно захихикала.

Ладно, где три кандидата, там и четыре… Потерпим.

— Все же оставили этого змея! — прошипел Дренер у меня над ухом. — Ну я ему устрою серпентарий!

И это было последней фразой, которую я услышала.

Решения были приняты, голосовали магистры единогласно. Повисла тишина. Совет и мы все просто не знали, расходиться, или еще что-нибудь будет.

И тут… когда тишина начала казаться гнетущей, произошло нечто.

Для меня это было как обухом по голове!

Ожидала чего угодно, но не этого…