50

Кирилл

Я ушам не поверил.

Что? Твою мать, что?!

— Ксения?

— Пап… — она кусала губы и едва не плакала. — Только не подумай, что я это придумала, чтобы больше к ним не ездить.

Я говорил Лене, что легко завожусь, но это было не совсем так. Многое я элементарно пропускал мимо ушей как нестоящее внимания. Но в некоторых случаях действительно хватало полпинка, чтобы взбеситься. Как сейчас. За такие вещи я любого порвал бы в мелкие клочья. Одного этого словечка «федопил» оказалось достаточно, чтобы все вокруг затянуло черно-багровым. Но надо было держать себя в руках. Пока. Сначала выяснить.

— Ксюша, — я сжал в ладонях ее лапки. — Ничего не бойся, расскажи мне все. Понимаешь, это очень серьезно. Поэтому давай спокойно подумаем, не могла ли ты ошибиться.

— Я тоже сначала подумала, что показалось. Он сказал, что поучит меня плавать, и держал за живот и за попу. Ты ведь тоже меня держал, когда учил. А потом… просто трогал за попу. Уже не в море. Два раза. На пляже. И в гостинице.

Я стиснул зубы — на подходе стоял такой крепкий мат, которым даже с работягами на стройках не разговаривал. Если б этот долбанный во все дыры Гриша оказался сейчас рядом, свернул бы ему шею, не раздумывая и не разбираясь.

— Может, что-то еще было? Или говорил что-то, чего не должен был?

— Нет, пап, больше ничего. Правда. Ты не думаешь, что я сама виновата?

— Что за глупости? — я едва сдерживался, чтобы говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — Конечно, нет. Ты умница, что сказала. Знаешь, такое не так уж редко бывает. И многие дети боятся, что им не поверят. Или в чем-то будут обвинять. Пока не становится слишком поздно. Хотя ни один ребенок не может быть виноват в таких вещах. Только взрослая… сволочь. Ты маме не говорила?

Ксю посмотрела на меня круглыми глазами, выпятив губу.

— Пап, ну ты что? Маме?! Вот она бы точно сказала, что я все вру. Или что это все ерунда. Я ее спросила один раз, почему Гриша по квартире в трусах ходит. Фу, гадость! А она: а что такого, тепло же.

Если до этого я еще держался, то теперь крышу снесло конкретно. И трудно сказать, с чего больше — с трусов или с Лидиного «ачетакова». Как будто пружина под задницей развернулась. Вскочил, зацепил хлебницу, улетела со звоном вилка.

— Если б ты мне раньше об этом сказала, уже давно не пришлось бы туда ездить.

— Папа, ты куда? — Ксю вылетела за мной в холл.

— Сейчас выясним, насколько там у них тепло.

— Папочка, не надо!

— Не надо?! — я схватил с тумбочки ключи от машины. — Значит, ты все выдумала?

— Нет!

— Тогда надо!

Я уже спускался в гараж, но вспомнил, что права остались в пиджаке. Бросил ключи и телефон на тумбочку, а когда вышел из спальни, там уже ничего не было. И Ксю тоже.

Прекрасно!

— Ксения!

В ответ тишина. Дом, конечно, немаленький, но особо прятаться негде, все равно ведь найду. Что называется, почувствуй себя маньяком из триллера. «Сияние»[1], такую-то мать! Если, конечно, не удрала через гараж во двор и еще куда подальше. Надеется, что остыну, пока буду ее искать? Не в этой жизни. В конце концов, возьму вторые ключи и обойдусь без телефона. Но башку этим двум сукам оторву на хрен. И не только башку.

Я обошел первый этаж, поднялся наверх, заглянул во все комнаты, в кладовку. Уже спускался вниз, когда подсознание маякнуло: а коробки в кладовке раньше стояли не так. Спасибо, моя прекрасная зрительная память!

Вернулся, постоял на пороге. Бывает просто тишина, а бывает тишина живая. Затаившая дыхание.

— Выходи. Пока за шкирку не вытащил.

Штабель коробок с ненужным барахлом, которое «а вдруг пригодится», шевельнулся. Ксю вылезла — платье все в пыли, в волосах паутина.

— Давай сюда! — я протянул руку.

Она отдала мне телефон и ключи, всхлипнула:

— Папочка, пожалуйста, не надо. Если б я знала, что так будет, ничего бы не сказала.

— За такие вещи убивать надо!

Она разрыдалась взахлеб и ухватила меня за майку.

— Дааа, ты его убьешь, тебя в тюрьму посадят, а я что буду делать тогда? С ними жить?

На меня словно ведро воды ледяной вылили. Наверно, пар пошел.

Идиот… Ведь она права, стопроцентно права. Убить я бы эту тварь, конечно, вряд ли убил, но в отбивную вполне превратил бы. И ничем хорошим это бы не кончилось. Доказывай потом, что гнев был более чем праведным.

Я обнял ее — маленькую, теплую, сопящую носом в живот. Детеныш…

Постепенно всхлипы стали тиши и реже.

— Папа, вот как хочешь, — Ксю судорожно вздохнула, — я к ним больше не поеду. Ни за что. Никогда-никогда. Никакой суд не заставит. А если будет заставлять, я им все-все расскажу. И не побоюсь.

— Не поедешь, — я вытер ей слезы с щек. — Обещаю.

В этот момент снизу раздался звонок — от калитки.

— Кого там еще принесло? — проворчал я, спускаясь по лестнице.

От крыльца до ограды было достаточно далеко, и мне показалось, что там стоит Лена. Приплыли, с утра не виделись — и уже мерещится. Но, подойдя ближе, я с удивлением понял, что это действительно она. Каким ветром — и именно сейчас?

— Пап, прости, это я позвонила, — привидением возникла из-за спины Ксю.

— Кирилл, что случилось?

Вид у Лены был такой, как будто сообщили, что на меня упал башенный кран.

— Так, девочки… — я обнял обеих. — Вообще-то планировалось познакомить вас несколько позже, но раз вы без меня обошлись, продолжайте в том же духе. А я пока кофе сделаю.

Наверно, с моей стороны это было малодушно, но да, я сбежал. Чтобы перевести дух, хоть немного.

На кухне, заправив в кофеварку капсулы и подставив две чашки, я подошел к окну. Лена и Ксю стояли на дорожке, где я их оставил, и о чем-то разговаривали. Хотел бы я знать, о чем. Впрочем, разговор получился недолгим. Не прошло и нескольких минут, как они направились к дому.

Надо было признать, Ксю поразила меня до глубины души. Хотя бы уже тем, что решилась рассказать о том, чем далеко не каждый ребенок поделился бы с родителями. А когда я повел себя, как последний кретин, догадалась, что можно сделать, как помешать мне натворить глупостей. Не факт, что я вообще в таком состоянии доехал бы до Лидиного дома через весь город, ни во что не впилившись. А Лена, видимо, как раз ехала домой, если смогла добраться так быстро.

Она вошла на кухню — одна. Села за стол.

— Где Ксю? — я поставил перед ней чашку.

— К себе пошла. Сказала, ты мне сам все расскажешь, потому что ей неловко. Она мне по телефону толком ничего не говорила, только попросила побыстрее приехать. Мне показалось, ты собрался убить бывшую и ее мужа.

— Именно, — кивнул я. — И если бы Ксю не утащила ключи от машины, возможно, так и сделал бы. И тогда мне понадобился бы юрист совсем другого профиля.

[1] Мистический триллер Стивена Кинга и снятый по нему одноименный фильм Стэнли Кубрика. Имеется в виду эпизод, в котором потерявший рассудок главный герой разыскивает спрятавшихся от него жену и сына.