51

Елена

Когда я увидела Кирилла, у меня одновременно задрожали и руки, и ноги, как у старика с болезнью Паркинсона. Неважно, что там произошло, но я успела, и если уж он не уехал на разборки, то черта лысого я теперь его отпущу. Только через мой труп. Но Ксюшка какая умница! Догадалась утащить ключи от машины и телефон, спрятаться, позвонить. Кирилл говорил, что она обо мне знает и хочет со мной познакомиться, но все равно…

Он изящно слился, бросив нас на растерзание друг другу, и теперь мы стояли и не знали, с чего начать разговор.

— Ты молодец, Ксюша, что позвонила мне, — наконец выжала из себя я.

— Вы немножко не успели, — она застенчиво улыбнулась. — Папа меня все-таки нашел. Но я сказала, что если он их убьет, то его посадят в тюрьму, а что мне тогда делать? И он никуда не поехал. Я боялась, что вы где-то далеко. Или заняты и не сможете приехать.

— А что все-таки случилось?

Ксю смущенно опустила глаза и принялась чертить носком шлепанца загогулины на дорожке.

— Папа ведь вам все равно расскажет. А мне… неловко. Я же вас не знаю еще.

Кажется, я начала догадываться. Поскольку примерно представляла, что именно могло снести Кириллу крышу до такой степени, чтобы он перестал соображать.

— Ну тогда пойдем.

Она ушла в свою комнату. Кухня показалась мне почти незнакомой, как будто и не я этим утром сидела здесь за завтраком. Или я, но очень давно. И Кирилл тоже — другой. Таким я его еще не видела. Хотя… вспомнилось, как он разговаривал с хмырем на стоянке, которому я якобы перегородила выезд.

— Ну, что скажешь, юрист? — спросил Кирилл, закончив рассказ. — Я понимаю, ты совсем по другой части, но все-таки?

Да, в своем предположении я не ошиблась. И обрадовать его мне было особо нечем.

— Тебе все-таки лучше побыстрее поговорить с тем юристом, которого Ирка нашла. Но знаешь, все очень мутно. Доказательств ноль. Лапал за попу — только слова. Все вывернут так, что ей показалось. Или что выдумала, особенно учитывая ее нежелание общаться с матерью. К тому же он персона публичная, при деньгах и связях.

— Хочешь сказать, что сделать ничего нельзя? — Кирилл посмотрел на меня тяжелым взглядом, как будто судьей была я.

— Смотря что именно ты хочешь сделать. Можешь злиться на меня сколько угодно, но давай будем реалистами. Посадить его не за что. Убить или кастрировать — ну блин, это даже не обсуждается. Хотя в теории, конечно, не помешало бы. А вот добиться запрета на общение, думаю, вполне возможно. Или хотя бы изменить условия, чтобы Ксю к ним не ездила. Именно потому, что перец этот огласки не захочет. Он же снимается в сериалах для домохозяек, а эта не та аудитория, которая готова мас… медитировать на педофила. Не всякий черный пиар одинаково полезен. После такого скандала — а скандал будет непременно — ни один режиссер ему роль не даст.

— То есть ты предлагаешь договориться миром? А он пусть продолжает? Если уж начал — думаешь, остановится? Не с Ксю, так с кем-нибудь еще?

Я встала, подошла к нему, положила руки не плечи.

— Кирилл, в конце концов, у меня тоже ребенок. И я тоже за него боюсь. Раньше больше за девочек беспокоились, теперь уже без разницы. Твоя хоть тебе рассказала, а Тим в такой ситуации молчал бы, как партизан. Что ты можешь сделать? Это не кино про Бэтмена и не бульварный роман, это тупая реальность. Любой криминальный вариант ударит по тебе и по Ксюше. Даже простая огласка. Представь все эти заголовочки в желтой прессе и в интернете. «Известный актер такой-то пытался изнасиловать свою восьмилетнюю падчерицу». И ее фотки с затертыми пикселями. Ты этого хочешь?

Он стиснул челюсти так, что проступили желваки.

— Наверно, ты права, Лена. Но, черт, как мне все это…

— Понимаю, — я обняла его покрепче, погладила по голове. — Ты уже разговаривал с Иркиным юристом? Нет? Тогда позвони прямо сегодня, объясни ситуацию, договорись о встрече. Может быть, даже завтра, пока Ксю еще здесь.

— Я обещал, что больше она к ним не поедет.

— У тебя есть время, пока она будет у бабушки. Если не удастся добиться запрета, все равно можно потребовать, чтобы они виделись в твоем присутствии или сотрудника опеки. Или придется пойти на блеф и шантаж.

— Все это мы уже проходили, — с горечью усмехнулся Кирилл. — И блеф, и шантаж. Если надо, повторим, не проблема. Но эта тварь к ней на километр больше не подойдет.

— Тогда я поеду. А вы просто побудьте вдвоем. Ну не знаю, кино посмотрите или сходите уток покормить. Только не обсуждайте больше эту тему, пусть уляжется. Позвони мне потом, попозже. Кстати, в пятницу у меня суд после обеда, а с утра я могу вас в аэропорт отвезти, если хочешь. Раз уж мы все равно с Ксенией познакомились.

— Хочу, конечно, — он поцеловал меня. — Да, неожиданно все получилось. Главное, чтобы теперь мне с Тимофеем не познакомиться в какой-нибудь пиковой ситуации.

Я подумала, что их знакомство при любом раскладе будет пиковой ситуацией, но предпочла промолчать. Для начала еще предстояло как-то донести эту информацию до Тима, и мне заранее было страшно.

Когда я уходила, Ксю вышла в холл попрощаться.

— Мне было очень приятно познакомиться с вами, Елена, — сказала она церемонно, с интонацией настоящей королевы.

Вот ведь маленькая обезьянка!

— Мне тоже, Ксюша, — то, что лучше бы это произошло при других обстоятельствах, я придержала при себе.

— Вы к нам еще приедете?

— Отвезу вас в аэропорт в пятницу.

— Это хорошо, — важно кивнула она.

Я скосила глаза в сторону. Кирилл по-прежнему был в таком напряжении, что от него едва не било током, но все же не смог сдержать улыбку.

— Кажется, ты ей понравилась, — сказал он, провожая меня до машины.

— Очень надеюсь. Она мне тоже. Хотя еще по рассказам нравилась. Но допускала, что можешь преувеличивать. Мне кажется, мы с ней сможем поладить.

И снова пробежало тенью: а вот сможете ли вы поладить с Тимом? И, что еще важнее, смогут ли дети поладить между собой? Уж настолько они были не похожи, что сложно придумать большую разницу. Впрочем, это потом. Сначала надо разрулить всю эту мерзкую историю.

— Спасибо тебе, Лен, — его губы коснулись моего уха. — За то, что приехала, за поддержку. За все. Не знаю, как тебя благодарить.

— Сейчас никак. Вернешься — поблагодаришь.

Прилетела мысль, что это не самый удачный момент для подобных игривых намеков, но рука Кирилла сползла с моей талии ниже.

— Это само собой!

Добравшись домой, я все-таки залезла в ванну с зеленой маской и бокалом вина. Попыталась разложить все в голове по полочкам, но ничего не выходило. Тогда я позвонила Ирке.

— Ни хрена себе! — присвистнула она. — Не боись, Олежка свое дело знает. Я его сейчас сама еще наберу в качестве волшебного пенделя. Как ты сказала, федопил? Федопил пойдет в распил, можешь не сомневаться.